Клумба С Северной Стороны Дома Своими Руками

– Не пугайя – казала мне мама – Это большая перемена Мы поднялиь по летнице Впервые мама не держала меня за руку верху бытро пукалиь два таршекланика Они утупили нам дорогу Один из них казал мне в пину: – Привели еще одного нечатного кишонка! Ребенок заворочаля и лабо запищал как котенок Тогда я отнял руку женщина взяла ребенка и затенчиво вынула грудь Ваиль уже не плакал а только бепрерывно тер рукавом глаза Мальчик идел на корточках у котра и веело мотрел. Давно замечено что люди чья жизнь проходит в потоянном движении – машиниты моряки летчики шоферы – бывают неколько уеверны уеверны были и мы кондукторы моковкого трамвая. Мама казала что в городе началя еврейкий погром «По приказу из Петербурга» – добавила она А Лиза шепотом ообщила что уже громят дома на Ваильковкой улице и погром приближаетя. – Амен! – пробормотал причетник и опутил едую коматую голову Нам Романиным тало не по ебе от этих заклинаний кендза и бормотаний причетника Кендз как будто догадаля об этом Он молча втал и вышел За ним вышел прихрамывая причетник. В конце коридора показаля кардинал Он шел легко и тремительно Пурпурная его утана развевалаь и задевала молящихя по лицу Они ловили край утаны и целовали его тратно и униженно – Поцелуй утану – казала мне бабушка бытрым шепотом. Приземистый немец очевидно догадался об этом по моему лицу Он подошел ко мне показал в сторону России и крикнул: «Цюрюк!» Из них ообенно возмущал меня изветный в Киеве глазной врач Думитрашко очень низенький пикливым голоком курчавой бородкой и золотыми кудряшками лежавшими по вороту его черного юртука. – Да-а – казал он в протрантво – Реки крови по вине негодяев и идиотов – Кого? – перепроил я. Я был благодарен маме за это и на душе у меня было так легко как только может быть у мальчика читой оветью. Должно быть натоящее прощание мамой лучилоь раньше в ту ночь когда она в поледний раз укрыла меня шинелью Поезд отошел но я не видел из окна ни мамы ни Гали потому что гутой пар от паровоза закрыл платформу и вех провожающих. – Ну иди! – казала она глухим голоом и легка оттолкнула меня – Будь умным Трудиь! Я ушел мамой Ве время я оглядываля на наш дом будто меня уводили из него навегда. Тоболький конокрад кулак блудливыми глазами влатвовал над траной идел на роийком претоле. Никакого доклада он делать не обираля Он подошел к рампе и начал прилушиватья к гулу в зрительном зале Для этого минитр даже подне ладонь ложенную чашечкой к воему мохнатому уху Полышаля мех. Во двор вытакивали круглый тол покрытый вязаной катертью и рашатанные венкие тулья Ве рааживалиь на тульях вокруг тола Один только Абраша идел убитым видом неколько в тороне как подудимый. Вита закрыла от на Николая Мы видели только тщательно примазанные волоки на лыинах минитров алые ленты белые брюки золотыми лампаами и штрипками на лакированных ботинках генералькие шаровары еребряные кушаки. Жители Москвы проспавшие это событие с изумлением рассматривали на следующий день избитые пулями особняки дворников сметавших в кучи битое стекло и брешь от единственного орудийного выстрела в стене Купеческого клуба на Малой Дмитровке. Раковкая Зинаида Павловна: Роман глубокий интереный и очень очень полезный Полезный ообенно молодым людям - как любить родину почему любить её как троить вою … [36] …в потройке Воточно-Китайкой железной дороги — Китайко-Воточная ж д (КВЖД) ныне Китайко-Чаньчунькая ж д была потроена Роией в 1897—1903 гг по руко-китайкому договору. – Еще жив – ответил Илько и поцеловал меня ицарапав бородой – Ждет А где мама – Мария Григорьевна? – Я полал ей телеграмму в Мокву Должно быть приедет завтра Дядя Илько помотрел. Бельгия была разбита вдребезги в два-три дня Над ней иял ореол мученичетва Готичекие кружева ее ратуш и оборов обрушилиь и перетерлиь в пыль под апогами немецких олдат и коваными колеами пушек. Димин эшелон грузиля на запаных путях Бреткого вокзала Был ветреный день нагоняющий куку – обыденный день желтой пылью и низким небом Вегда кажетя что в такие дни не может лучитья ничего ообенного. Он небрежно и уверенно повернул шлюпку Она зачерпнула воду и мы помчалиь в бухту ныряя и выкакивая на гребни волн Они уходили из-под кормы грозным шумом ердце у меня падало и обмирало Неожиданно Аната запел Я перетал дрожать и недоумением лушал. Так мы и ехали комодом на паровозе и разъяренной бабой на нем под вит и улюлюканье мальчишек втречавшихя нам. Кожаная белая безрукавка вышитая зелеными нитками была небрежно накинута на его плечи Он был очень худ и улыбаля так же затенчиво как хозяйка – Вот и таь мой муж – казала хозяйка – Он у меня не такой. – Пожалуйта! делайте одолжение! Милоти проим! – театрально вокликнул врач – Я отдам вам вю вакцину Прививайте уже заболевшим Потому что они ве здеь больные Это будет замечательный медицинкий экперимент. По лучаю толетия гимназии ее решили преобразовать в лицей Указ об этом был заготовлен Но поле вытрела в театре это очли неудобным – как можно давать права лицея гимназии вопитывающей гоудартвенных претупников! Куяльник был в некольких километрах к вотоку. Под эту пеню мы путили пару и разгона бытро подошли к притани где ждала бледная мама Аната поднял меня на руки потавил на притань и казал: – Теперь он у ва оленый мадам Уже имеет к морю привычку. В зале земкой управы круглые утки напролет шло венародное заедание Земкую управу прозвали «конвентом» В «конвенте» было дымно от дыхания отен людей Февралький ветер развевал краные флаги. «Нам кажетя что мы выражаем только ебя говорим только о ебе и вот оказываетя что из глубокой вязи из интинктивной общноти окружающим мы оздали нечто верхличное… Вот это верхличное и еть лучшее что одержитя в нашем творчетве». Я пришел раньше назначенного времени но уже затал Лену Она идела на камье под платаном зажав руки между коленями Платок упал у нее головы на плечи Лена обернулаь когда я подошел к. Кроме того надо было торопитья чтобы не отыли щи или чай ообенно зимой когда на обледенелых открытых переходах из вагона в вагон выл издеваяь над нами режущий ветер и ничего не тоило покользнутья и полететь. Узкий и длинный зал кинематографа был погружен в таинтвенный мрак Огней не зажигали В темноте веело шумела толпа. Я впомнил об этом ейча потому что оенью 1914 года я ообой отротой ипытывал чувтво одружетва природой Она тоже была потавлена под удар войны но не здеь в Мокве а там на западе в Польше и от этого любовь к ней тановилаь ильнее и ве больше щемила ердце. Я идел в заднем ряду и ничего не видел Было очень жарко Потолок театрального зала навиал над амой головой. – Началоь разоружение анархитов! – прокричал он в трубку – Ообняки берут притупом Хорошо что вы в редакции Я ейча приеду а вы пока ходите милый в ообняк Морозова на Воздвиженке и помотрите что там творитя Только пооторожней. Началоь того что баба вмето обещанных пяти фунтов ала и двух буханок хлеба дала машиниту только фунт ала и одну буханку Машинит не казал ни лова Он даже поблагодарил бабу и начал помощью кочегара гружать комод паровоза. – Была бы Глаша здоровая выдал бы я ее замуж За тебя Будущее ве-таки у тебя намечаетя Я вижу – пишешь ве по ночам И перетал бы ты тогда валятья на полу под раковиной Кран течет каплет небоь пать. – Пане! – крикнул Ваиль и хватил меня – Пане! Я тоял и шаталя На вытянутых руках лежало что-то очень теплое и мокрое И вдруг это непонятное ущетво чихнуло. Я вышел из реды редней интеллигенции Мой отец был татитиком Как большинтво татитиков в те времена отец был либералом раннего деттва я лышал от отца и его друзей лова о вободе неизбежноти революции и обездоленном народе. Мы идели на темной террае Внизу заыпая шумел прибой Леля больно жала мне руку и казала: – Пойдемте! Мы вышли в темный ад и начали пукатья к морю Леля молчала но крепко держала меня за руку – так ведут провинившегоя мальчишку чтобы его наказать. Она вынула из кармана плаща маленький ерый литок Это был эктренный выпук газеты «Одекие новоти» Я развернул его и увидел черный заголовок: Линия же «А» была нарядная театральная и магазинная По ней ходили только моторные вагоны и паажир был иной чем на линии «Б» – интеллигентный и чиновный Раплачиваля такой паажир обыкновенно еребром и бумажками. – Вам позволяют пить какао в кондитеркой? И еть пирожные? Я не знал позволяют ли мне это или нет но впомнил что один раз я был мамой и етрой Галей у Кирхгейма и мы дейтвительно пили какао Поэтому я ответил что конечно мне позволяют бывать у Кирхгейма. Ленин заговорил Я плохо лышал Я был крепко зажат толпой Чей-то приклад впиля мне в бок олдат тоявший позади положил мне тяжелую руку на плечо и по временам тикивал его удорожно жимая пальцы. Кто знает? К той полое что ейча уже медленно разраталаь над морем на юге обещая выпутить из облачного туденитого плена олнце приморкой оени За ночь полоа яного неба разошлаь и утром я увидел из окна воей комнаты неправдоподобно. Я жил в Киеве один Мама етрой Галей и братом Димой тудентом Технологичекого интитута были в Мокве А тарший брат Боря хотя и жил в Киеве но мы ним почти не втречалиь. – Куда заховали печать бандиткие морды? – кричал он на воих подчиненных – Вех потреляю как ициков Чтобы моментально была мне печать! Дом отряаля от топота апог таршина выворачивал у бойцов вещевые мешки. За ней гуськом шли девочки с тонкими бескровными губами в таких же твердых белых платьях Платья эти не гнулись На них не было складок и казалось что они сделаны из белого ребристого картона. – Недурно! – казал Гронкий – Ели так пойдет дальше то вои же проверлят нам головы Немец броил две бомбы и уходит пектакль окончен Пойдемте Чай. Лето 1915 года выдалоь жаркое заушливое Из окон поезда были видны бурые завеы пыли над полями Польши Армия оттупала. Когда бой началя под амым Киевом у Броваров и Дарницы и вем тало яно что дело Петлюры пропало в городе был объявлен приказ петлюровкого коменданта. Глеб шел размахивая полотенцем Потом не глядя на меня он казал: – А ты Котик броь не думай ерьезно броь! Не тоит из-за этого портить ебе лето Ну. Обычно ко дню ее открытия натупала рапутица Отрые запахи ярмарочных товаров были лышны издалека Пахло новыми бочками кожей пряниками и коленкором Мне нравилиь на ярмарке каруели игрушки и паноптикум. В котеле было умрачно холодно Поникнув виели у подножия рапятия очень краные бумажные розы Без вечей без звона колокольчиков без органных ракатов котел напоминал театральные кулиы при кучном дневном овещении. Потом появлялаь бабушка – торжетвенная и краивая вя в черном шелку икутвенным цветком гелиотропа приколотым к коражу Ее едые гладкие волоы были видны из-под кружевной наколки Платье ее шуршало и двигалаь она легко – бабушка молодела в. Но что могла поделать бабушка моими новыми друзьями? Что бабушка могла возразить Пушкину или Гейне Фету или Леконту де Лилю Диккену или Лермонтову? – Ну вот – казал он ратерянно – как же это так… Не думал я что переживу Чехова… Мы возвращалиь мимо крокетной площадки На ней валялиь брошенные молотки и шары В липах шумели птицы квозило олнце падало зелеными пятнами. Он прочел эту молитву пять раз потом прочел «Великую ектенью» Поле этого Литтауэр оглаил «имвол веры» «Отче наш» и начал читать молитву Ефрема ирина Моье Гова тоял вежливо клонив голову и недоумевая. – Куда? – проил хозяин – Тверкой бульвар под огнем – На Большую Никиткую Через магазины – По Большой Никиткой и по кино «Унион» краногвардейцы бьют из пулеметов Малой Никиткой В кино – штаб юнкеров – Тогда отаетя Леонтьевкий. – Принцеа анархии – казал я невидимой женщине – Броьте валять дуру Вы прото начиталиь желтых романов В вашем невинном возрате. – Да я ничего и не прашиваю – И прекрано! Ну что же? Я жду Целая буря поднялаь у меня в душе В чем-то Леля была права конечно Но как я мог потерять эту казочную возможноть плаванья потерять то чего я ждал так давно малых лет. Обыкновенная жизнь ущетвовала рядом почти в некольких шагах от величайших иторичеких дел В этом тоже была должно быть воя закономерноть Мятеж На путой цене Большого театра тояла декорация Грановитой палаты из «Бориа Годунова». Я жил один Мама етрой ве еще были наглухо отрезаны от Киева Я ничего о них. Тотча началаь музыка Играл квартет в опровождении рояля Это была дейтвительно музыка о чатье о траданиях любящих равных мучениям Тритана и Изольды Я не могу передать певучеть этой музыки ее трунную илу. – Слушаюсь товарищ командир – так же уныло сказал батальонный Антощенко мельком посмотрел на нас неграмотных ловко вбросил шашку в ножны и сказал: – А эту шваль я и смотреть не желаю В хозяйственную команду! К чертовой матери. На балконе ушилоь белье и пал в коляке грудной ребенок конула тарая нянька идела на балконе тряла коляку ногой и онно пела: Прилетели гули Притащили дули Для Петрика Петрика Для малого фендрика… – Я гидрограф – Граф? – переспросил офицер откинулся на стуле и с нескрываемым удовольствием посмотрел на юношу – Редкая птица! Были у меня дворяне и даже бароны но графов еще не было – Я не граф а гидрограф. – Неужели ты хочешь быть эктерном? – ипуганно прашивала мама Эктернами называлиь те мальчики что училиь дома и только каждый год давали экзамены при гимназии. Может быть поэтому он и говорил обо вем придушенным шепотом подозрительно поблекивая узкими татаркими глазами. Поле Киева проплыла за окнами кудрявая перегретая олнцем Украина Запах бархатцев желтевших около каждой путевой будки проникал даже в вагоны. – Я буду втречать дома У на это емейный обычай – А ты втреть дома – решительно пооветовала Мария Трофимовна – а потом приходи к Любе Они будут дурачитья. Муж Катюши был вторым ыном короля У него было очень мало надежды на иамкий претол Но поле мерти брата он оказаля единтвенным наледником и неожиданно тал королем Так веелая киевкая гимназитка Веницкая делалаь иамкой королевой. Лыый принял меня в газету ам меня этим поздравил. Светило зарево и надо было прятаться за прилавками чтобы через разбитую витрину нас не заметили юнкера из «Униона» Кто знает что им могло прийти в голову. Ообразить что проиходит не было возможноти Время было удорожное порывитое перевороты шли наплывами В первые же дни появления каждой новой влати возникали яные и грозные признаки ее корого и жалкого падения. Тогда Хват грохотом отодвигал тяжелую дверь теплушки и кричал кендзам: – Эй преподобные! В топоры! Вера еватьяновна окликнула меня – Поезжайте – казал я – Я ва догоню – Даете четное лово? – Поезжайте! Я прочел это как будто деловое пиьмо и пазма жала мне горло Я понял лаковоть пиьма и еще понял что этой минуты я уже ам ни на кого не надеяь начинаю троить вою жизнь От этого ознания тало трашно хотя в то время мне было уже почти шетнадцать лет. Мы же гимназиты поледнего клаа решили донашивать тарые гербы Начальтво негодовало но мы ылалиь на то что у на нет денег на покупку новых гербов и пряжек В конце концов начальтво махнуло рукой Не было мыла оритья выпукным клаом. [236] Андрей Белый – певдоним натоящее имя Бори Николаевич Бугаев (1880—1934) – рукий поэт прозаик критик теоретик имволизма [237] Шмелев Иван ергеевич (1873—1950) – рукий пиатель В 1922 г эмигрировал. Даже тротуары из желтого кирпича покрытые маленькими лужами казалиь мне теперь милыми и казочными как у Андерена Между кирпичами пробивалаь трава В лужицах барахталиь муравьи. Иногда я ее видел в порту Она идела на молу веив ноги Волны разбиваяь забрызгивали ее черное платье Как ве гречанки она любила черный цвет Множетво моряков ваталоь к ней но она вем отказывала. Около деревянной церкви толпиля народ Через открытые двери были видны язычки вечей Огни овещали гирлянды из бумажных роз виевшие около икон Мы вошли в церковь Толпа молча раздалаь чтобы дать нам дорогу. Олдаты около фурманки вдруг зашевелилиь Иные бытро приели на корточки иные побежали к небольшой балочке около дороги Но те которые курили в фурманке из нее не вылезли а продолжали торопливо затягиватья обжигаяь и плевывая. Матро поветил ноа фонарем Пароход тоял в затопленных заролях До берега было шагов тридцать Черная вода бежала реди кутов – Ну вот – казал капитан тарику – вылезай Приехали. – Вот они пан прапорщик – пробормотал Ваиль и показал на меня шапкой Леля повернулаь ко мне – Вы? – проила она Я вышел из темного угла и подошел к ней – Да я – ответил я –. Пан Ктуренда ушел поылая благоловения на мою голову При этом он выражал живейшую уверенноть что меня конечно отпутят потому что «пану гетману» овем неинтерено держать в воей армии людей из краной Моквы. Но пиать начала не гимназитка толтыми коами а овем другая Я видел только ее худенькую пину перекрещенную полоками от парадного белого передника и рыжеватые локоны. Зозуля думал что литература – это учительтво проповедь Я же читал что она гораздо выше этого утилитарного назначения и потому потоянно порил Зозулей. Каждую неделю к Гале приходила тарая перекупщица забирала цветы и оветовала Гале не очень корпеть над ними – ве равно их ракупают потому что других цветов нет. Ве начали опукатья на колени Мы тоже няли фуражки и пели похоронный марш хотя и не знали вех лов Потом толпа поднялаь колен и двинулаь мимо ограды Николаевкого квера Я увидел в толпе таршего брата Борю и нашего жильца тудента-черногорца Марковича. Мигуэль Рачинкий приглаил меня в буфет выпить бутылку вина За этой бутылкой он раказал мне вю подноготную города. Ку-Ку ку-ку кукушечка! Напрасно не кукуй! Мадам Кускова душечка О прошлом не тоскуй. Я овершил два лужебных претупления – провез олдат женами беплатно и кроме того путил в вагон трамвая вооруженных людей что трожайше вопрещалоь На Екатерининкой площади в вагон вошел контролер. Завода Нев-Вильдэ я перешел на малобойный завод Вакова Кончалоь лето. Я прочел прокламацию и заунул ее в тот же нарядный такан Когда поле обеденного перерыва я пришел в цех прокламации в такане уже не было Рабочие поглядывали на меня улыбаяь но никто не казал ни лова Поезд на Таганрог уходил вечером Я попрощаля Гринько. Офицеров и олдат толпа затерла разъединила и только бурки кавказцев металиь в гуще людей черными колоколами мешая их владельцам бежать Они браывали их и бурки как черные ковры как бы ами по ебе колыхалиь и плыли. Ве было кончено Мотря вытерла лезы казала: «А чтоб он казиля баурман проклятый!» – и вернулаь в квартиру Белелюбкого где лаяли ратревоженные мопы Жизнь нова пошла воим привычным путем. – Напрано мущаетеь – казал Иванов – Вы же не делаете ничего дурного Чтобы избавитья от намешливых взглядов у меня еть прием – мотреть людям прямо в глаза Очень хорошо дейтвует. Я не знал что значит «хариты» и «Лель» но певучая ила этих тихов выокий парк толетние липы и небо где плыли облака – ве это натроило меня на казочный лад Веь этот день оталя у меня в памяти как праздник тихой и путынной вены. Феоктитов долго оображал кто же из белоцерковких извозчиков амый отчаянный В полутемной готиной дочь Феоктитова гимназитка Зина тарательно играла на рояле От музыки дрожали литья фикуов Я мотрел на бледный выжатый ломтик лимона на блюдечке и молчал. Окончив тавить единицы Трегубов разгладил надушенными бороду и произне: На кендзе было черное длиннополое пальто бархатным воротником и транная тоже черная круглая шляпа. Я купил ерого хлеба изюмом и пошел в дальний край базара в обжорку где на толтых толах бурно кипели отражая нетерпимое черноморкое олнце кривые амовары и жарилаь на ковородах украинкая колбаа. Я впоминал меяц за меяцем вою жизнь пытаяь найти то единое тремление какое руководило мной за поледние годы Но никак не мог определить его. Я взял наугад толтую книгу в потрекавшемя черном переплете Это была «Итория французкой революции» Карлейля: [182]. Когда в Киев приезжало какое-нибудь ановное лицо ему непременно показывали нашу гимназию Она была одной из тарейших. [267] …в туальденоровых платьях – Туаль де нор – хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения из уровых некрашеных и крашеных нитей [268] «Чуден Днепр при тихой погоде…» – Из повети Н В Гоголя «трашная меть». За эти два года наши жизни разошлиь под разными углами Деяти дней на которые я приехал в Мокву не хватит чтобы ве раказать Поэтому я ничего не казал о первом раказе Я крыл это и от мамы и от. Мама Галей пришли из Копани в Киев пешком Дольше отаватья в Копани было немылимо Почти каждый день на уадьбу налетали мелкие банды но не трогали ни маму ни Галю очевидно потому что взять у них было нечего. Мне купили еще ранец шелковитой пинкой из оленьей шкурки пенал тетради в клетку тонкие учебники для приготовительного клаа и мама повела меня в гимназию. Меня вмете неколькими болезненными юношами накоро овидетельтвовали и отправили в караульный полк Это был очевидно амый фантатичекий из вех полков какие когда-либо ущетвовали. До равета было еще далеко Ваиль запряг лошадей Мы поудобнее уложили Зою укрыли ее двумя кожухами и фурманка оторожно начала выезжать из леа на шое Там было путо дул ветер Заунывно шумели оны Орудийный. [41] …драматичекий оловцовкий театр — рукий театр в Киеве озданный Н.Н оловцовым и др в 1891 г как «Товарищетво драматичеких артитов» В 1919 г национализирован и переименован во Второй Гоудартвенный драматичекий театр УР им Ленина. Я нял две теные комнаты в небольшом доме около Владимиркого обора у чрезмерно чувтвительной тарой девы – немки Амалии Кнотер Но привезти маму и Галю в Киев мне не удалоь – внезапно город был обложен петлюровцами Они начали правильную. Пока уталый Орленев выходил кланятья и подбирал цветы летевшие на цену отец накоро раказал что он получил мето на вагонотроительном заводе в Бежице Поелок Бежица был вего в воьми километрах от Брянка. Гайдар обрадоваля потому что и он училя этим же пообом Вопоминания начали одолевать Гайдара Неколько дней подряд он разговаривал о мной только по методу эрму Мы жили тогда под Рязанью много бродили ловили рыбу в озерах. Редакционный кот пал против меня на толе поджав передние лапы Изредка он приоткрывал щелочки глаз и добродушно поглядывал на меня будто говорил: «Работаешь? Ну работай работай! А я еще чаок подремлю». Вдали на взгорье в инем дыму туч и дождя показаля крошечный будто игрушечный город Ветер доне оттуда протяжный звон колокола – Это и еть Хенцины – казал возница – Вам куда? В прожекторную роту или к артиллеритам? – К артиллеритам. – Это можно! – небрежно броил Липогон – Еть шан! У меня там младший врач знакомый Я его ужаю контрабандным табаком Приходите завтра до Карантинной гавани в ча дня Я буду ва дожидатья около «Португаля» ва я ничего не возьму Уготите меня в реторане –. – Хам! – крикнула она и плюнула через решетчатую калитку в лицо парню.– Как ты меешь окорблять офицера императоркой армии? Бояк! Ваилий! – завизжала она – Иди юда маруда! Ве это зашивали в пахучие новые рогожки и отправляли на фронт Пожалуй рогожи были единтвенным добротным товаром в этом навале гнилья. – Ну что ж ты молчишь? – вдруг вызывающе и грубо проил он меня – Аль тыщи таких краавиц видал? – Нет – ответил я – Таких не видал Никогда. Парень в фетровой шляпе ве так же безразлично раматривал землю – И того дня – продолжала кретьянка – ыночек наш поинел и болезнь начала его душить за горло Поможет ему Божья Матка? Монах уклончиво мотрел в торону и ничего не ответил. Как раз в это время моего дядю Николая Григорьевича артиллерийкого инженера перевели из Брянка в Мокву и прикомандировали к французкой военной миии Миия эта была прилана в Роию чтобы наладить изготовление французких фуганых гранат. – Нет – ответил отец – я бы делал большее – Большее? – перепроила мама и в голое ее полышалаь угроза – Ну хорошо! Помотрим! – Помотрим! Я не догадываля что отец говорил ве это нарочно чтобы раздразнить маму. – Прочтите ему какие-нибудь тихи – объянила мне девушка – Он ам поэт – «Вороне где-то бог полал куочек ыру»: [205] – намешливо подказал горбоноый – Нет – казал я – уж ели на то пошло я прочту вам тихи Леконта. – Канцлер мотрел воими выпученными глазами на каждое зачатие – казал отвращением кендз – и думал: «Ах майн Готт! Еще один бравый олдатик для фатерланда Ах майн Готт как хорошо что ты поылаешь Германии так много этих рыжих парней». Олдаты безропотно ждали воей очереди чтобы влезть в фурманку вернуть мокрыми пальцами махорочную цигарку из ырой газеты запалить ее и налаждением затянутья едким табачком. «Что хотите Вот к примеру я могу ковать амую тонкую розу литьями и шипами» «Хорошо! – так же тихо отвечает женщина – паибо коваль Я за ней через неделю приеду». Однажды по Киеву были раклеены огромные афиши Они извещали наеление что в зале кинематографа «Аре» Директория будет отчитыватья перед народом Веь город пыталя прорватья на этот отчет предчувтвуя неожиданный аттракцион Так оно и лучилоь. – Вижу товарищ командир – унылым голоом ответил батальонный – егодня же отправить их против Зеленого под Триполье И ели хоть один из них воротитя в полк живой ты воей головой ответишь батальонный Клянуь матерью! Но и это бепорядочное чтение приноило. Ранней веной потребителькая лавка горела Поджог был делан грубо и откровенно – дверь в лавку взломали а товары облили кероином. Реди ночи кто-то начал возитья у дверей пытаяь открыть их трехгранкой Но я запер двери еще и на обыкновенные замки Одной трехгранкой открыть их было нельзя. Мы катилиь обрыва и броилиь вдоль берега Казаки треляли верху но они уже потеряли на в темноте и пули шли в торону. – Еть ердца – казал он – на пять рублей на деять и на двадцать Они уже овященные Отаетя только повеить их молитвой на икону Божьей Матери Бабушка купила маленькое пухлое ердце за деять рублей. Я взглянул за окно в ад и мне опять захотелоь заплакать В аду провеченные наквозь олнцем тояли каштаны Подыхающие бледно-лиловые литочки тополей шевелилиь. – Золото! Золото падает неба! – кричал «врубелевкий демон» Душ закрыли а «врубелевкого демона» вытащили. [225] «Руь моя жизнь моя вмете ль нам маятья? » — Из тихотворения А Блока без названия (первые троки). – Эй земляк пойди-ка юда! олдат втавал койки и подходил – Ну-ка мотри на меня! – приказывал околовкий и тяжелые его глаза прожигали наквозь ратерявшегоя олдата – Да не отводи зенки! Ве равно не поможет. И ели мне хочетя иногда жить до та двадцати лет как предказывал дед Нечипор то только потому что мало одной жизни чтобы ипытать до конца ве очарование и вю ицеляющую илу нашей рукой природы. Я был в еватополе мальчиком когда мы вей емьей ехали из Киева в Алушту но тех пор не мог забыть этот город Он чато мне даже ниля – залитый отблеками моркой воды маленький живопиный пахнущий водоролями и пароходным дымом. В очередях за водой мы узнавали ве поледние новоти и лухи и втречалиь завегдатаями этих очередей как о тарыми и добрыми друзьями. – А это что? – проил я Диму и хватил его за руку когда мы выехали из паких ворот На пуке к реке подымалиь как разноцветные головки репейника замыловатые купола – Неужели не узнал? – ответил Дима и умехнуля – Храм Ваилия Блаженного. [6] «Нива» — рукий еженедельный иллютрированный литературно-художетвенный и научно-популярный журнал издававшийя в Петербурге в 1870—1918 гг [7] «Рукий инвалид» — военная газета издававшаяя в Петербурге в 1813—1917 гг. Оно мигало на тенах моей комнаты ветом ночного фонаря Оно ыпалоь на землю ворохами нега Оно пело вю ночь квозь теплый он вою вечную пеню о любви и печали За окном вители полозья Горячие лошади какали мимо Кого они уноили в. Я броиля в тодол к Вере еватьяновне Врач тоже вкочил и побежал нами в хату где лежала Леля. – Дайте ему пять карбованцев царкими грошами – казал возница – да и поедем далее до хутора Михайловкого Путь обака не морочит нам голову Я протянул немцу деятирублевку «Но! Но!» – закричал он раздраженно и затря головой. – Пане! – вокликнул Лейзер – Заклинаю ва Богом вашим праволавным! Уезжайте Не надо мне ваших денег Мне покой дороже Видите что делаетя кругом! – Ну ладно ладно – оглаиля еврюк – лабонервный вы человек Лейзер Запрягайте коней. Я дружил бабушкой Я любил ее больше чем вех воих родных Она мне платила тем же Бабушка вопитала пятерых дочерей и трех ыновей а в тароти жила овершенно одна У нее тоже по ущетву никого не было Из этого нашего одиночетва и родилаь взаимная привязанноть. Первая ночь прошла удачно но на вторую в башне углового дома на Бронной заел трелок-краногвардеец этой башни наш двор был хорошо виден при вете пожара и трелок идя и покуривая потреливал по каждому кто появляля. – Не ердиь – казала мама и опутила голову Она идела и шила у тола – Разве я могу затавлять тебя работать? Она заплакала. На ледующий день в редакции разразиля громовой кандал Выпукающего уволили У вех было отвратительно на душе хотя некролог и отноиля к какому-то неприятному педагогу авельев веь день моркаля в редакции у ебя. Вя огромная роийкая равнина ледила за заревами полыхавшими на Прене ждала победы дружинников Это вотание было подобно зимней грозе – предветнице новых гроз и новых овежающих потряений. Пруды в Зоологическом саду оттаяли На одном из них пронзительно кричала как бы спрашивая: «Что же это? Боже мой что же это?» – какая-то водяная птица Крик ее был хорошо слышен в квартире. На вокзале дядя Коля пыталя одноложно шутить Тетя Маруя заунула мне в карман шинели конверт и казала: «Прочтешь в дороге» Когда поезд тронуля она отвернулаь Дядя Коля взял ее за локоть и повернул лицом к поезду Тетя Маруя улыбнулаь мне и опять отвернулаь. Мы выыпали ети вечером а выбирали на равете в любую погоду Только в ильные штормы рыбаки не выходили в море Но они никогда не ознавалиь что это опано а ылалиь на то что волна «переболтала» вю рыбу и ве равно ничего не поймаешь. В то время по Мокве шел упорный лух что олдаты в Лефортове могут о дня на день взбунтоватья Я трудом втинуля в казарму и отановиля позади олдаты недоброжелательно и в упор раматривали штаткого чужака. Я подождал на летнице неколько минут и поле этого вошел в квартиру В передней идел на туле пан Ктуренда Он броиля ко мне вцепиля в мои руки воими куриными лапами и забормотал дрожащим голоом: В Бахчиарае я ошел Проводник казал мне что ночью будет метный поезд из имферополя и на нем легче вего попать в еватополь Нужно только дать жандарму три рубля Веь день мне пришлоь провети в Бахчиарае. Фокуники-Китайцы идя на корточках на мотовой покрикивали фальцетом: «Фу-фу чуди-чудеа!» Надтренуто звонили в церквах а из-под черных ворот ухаревой башни рыдающий женкий голо кричал: «Положи вою бледную руку на мою ихудалую грудь». – Гоподи из-за цветов и то лаютя! – вздохнула молодая женщина грудным ребенком – Мой муж уж на что – ерьезный олидный а прине мне в родильный дом черемуху когда я родила вот этого первенького. Идилличекое благодушие первых дней революции меркло Трещали и рушилиь миры. Невиданный этот пожар вечера тановиля каждым мгновением резче грубее Он разгораля до поледнего накала чтобы потом мгновенно погануть Так и лучилоь олнце зашло и тотча зашумел в терновнике холодноватый ветер. От елихановича мы узнали многое Он открыл нам не только рукую литературу Он открыл нам эпоху Возрождения и европейкую филоофию XIX века казки Андерена и поэзию «лова о полку Игореве» До тех пор мы бемыленно вызубривали наизуть его древнелавянкий тект. [115] Шпильгаген Фридрих (1829—1911) – немецкий пиатель оциально-политичекие романы которого напианные в традициях «Молодой Германии» были популярны в Роии реди народников. – Ну погоди Глеб ты у меня поплачешь! Глеб промолчал но меня. Принять Октябрь целиком мне мешало мое идеалитичекое вопитание Поэтому первые два-три года Октябрькой революции я прожил не как ее учатник а как глубоко заинтереованный видетель. Я запиаля в городкую библиотеку Там в отдельных шкафах тояли книги подаренные Чеховым Их на руки не выдавали но иногда показывали читателям. Я впоминал Лермонтова Мне предтавлялоь как он оторожно позванивая шпорами входит в Третьяковкую галерею Входит ловко кинув внизу в ветибюле ерую шинель на руки торожу и потом долго тоит перед «Демоном» и разглядывает его умрачными глазами. – Вот попрошу юда полковника Задорожного – пригрозил Игнатий – он тобой поговорит по-воему – Плевал я на иеруалимких полковников! Мы из твоего полковника делаем юшку! Ехали мы через Одеу Готиницы в Одее были переполнены Пришлоь отановитья в подворье Афонкого монатыря около вокзала Монатыркие полушники – бледные юноши в ряах и черных лакированных пояах – угощали на щами из крапивы и ушеной камы. Кто-То удорожно дышал у меня за пиной и я улышал шепот такой тихий что не разу ообразил откуда он идет Я оглянуля Позади меня тояла бледная девочка лет деяти в выцветшем розовом платье и умоляюще мотрела на меня круглыми ерыми как оловянные плошки глазами. Околовкий придвигаля вплотную к олдату и тихо так чтобы не лышали отальные раненые очень доверительно и очувтвенно прашивал: – Падучая? олдат вздрагивал и вытягиваля – Так точно ваше благородие – отвечал он умоляющим шепотом – Не. По проходу шел от толыпина к выходным дверям молодой человек во фраке Я не видел на таком ратоянии его лица Я только заметил что он шел овем покойно не торопяь. – Requiem aeternam dona eis Domine et lux perpetua luceat eis! «Вечный покой и вечный вет даруй им Гоподи!» Изредка у меня лучалиь вободные дни Тогда я выходил ранним утром из дому и шел пешком через веь город в Ноевкий ад: [255] или лоняля по окраинам Моквы чаще вего за Преней и Девичьим полем. Гребня горы мы увидели огромные и гутые леа Они волнами тянулиь по горам до горизонта Кое-где из зелени торчали краные гранитные утеы а вдали я увидел вершину горевшую льдом и негом – Норд-от юда не дотигает – казал извозчик –. В примечаниях к третьему тому шетитомного обрания очинений материал для которого давал ам автор напиано: – Древние эллины – говорил он – полагали что покойтвие еть оновное уловие чатья Оновное уловие! Ультима рацио! Понимаешь? И подумаешь на колько он тебя обчитал? – На рубль гад! – отвечала девушка перетавая плакать. За две-три папироы торож впукал меня в этот парк – овершенно путынный и зароший бурьяном Пруды затянуло рякой На деревьях орали галки Гнилые камейки шаталиь когда я на. [246] Виндавкий вокзал – ныне Рижкий вокзал Виндавой до 1917 г называля г Вентпил [247] Каденция – гармоничекий или мелодичекий оборот завершающий музыкальное потроение и ообщающий ему законченноть. Трудно было поверить что вчера еще был мирный Брет кофе за толиком о тарушкой етрой болтливый Гронкий мягкая койка и вежий воздух ночи В Пищац мы пришли к вечеру – на держали пеки Романина в Пищаце не оказалоь. Здравтвуй моя Любка здравтвуй дорогая Здравтвуй дорогая и прощай! Ты зашухерила вю нашу малину — Так теперь малины получай Кендзы дружно подхватили эту пеню Потом Люьена подумала и казала: Он провел меня в узкую как гроб каморку Офицера там не было но тояла его походная койка Отавалоь мето как раз для второй койки но проход между ними был так узок что идеть на койках было нельзя. Гронкий вошел в инагогу крипя походными ремнями и казал: – Друзья мои рапрягайте двуколки К черту! Я никуда не двинуь до равета Армия прет через метечко Она на отрет в порошок Накормите чем-нибудь. В Геленджик мы возвращалиь овершенно ожженные олнцем пьяные от уталоти и леного воздуха Я унул и квозь он почувтвовал как на меня дохнуло жаром и улышал отдаленный. Чучело гориллы окруженное литвой из крашеных тружек уноило в леную чащу бечувтвенную девушку рапущенными золотыми волоами. Как только появляля Думитрашко воздух пропитываля ядом Потирая пухлые ручки Думитрашко начинал говорить гадоти об интеллигенции Муж тети Веры угреватый делец похожий на молдаванина ему поддакивал. Заброшенный театр казаля таинтвенным Я был уверен что в путом его зале и актерких уборных до их пор валяютя заохшие цветы коробочки гримом ленты пожелтевшие ноты Валяютя еще тех времен когда в этом театре по городкому преданию играла заезжая оперетта. Через два дня пришла открытка от Кузьмина Он не иполнил моей проьбы и не прилал мне ответа в закрытом пиьме Кузьмин пиал что он прочел раказ и напечатает его в ближайшем номере журнала Бабушка конечно прочла эту открытку Она даже вплакнула. Маргаритки я не любил Они напоминали воими розовыми кучными платьицами девочек бабушкиного оеда учителя Циммера Девочки были безбровые и белобрыые При каждой втрече они делали кникен придерживая киейные юбочки. Как раз выпала моя очередь В магазин я прокочил удачно – трелок или не заметил меня или не упел вытрелить. За адом шумел маленький базар а дальше начиналаь одекая окраина Молдаванка – приют воров купщиков краденого – «маравихеров» мелких торговцев и прочих многочиленных личнотей неяными и неуловимыми занятиями. Я ответил что хорошо ве понимаю и ничуть не ержуь Я говорил хорошие лова но на ердце у меня был холод и я хотел только чтобы поезд покорее отошел и окончилоь мучительное прощание. – тарые штучки! – казал он – Меня вы этим не купите Война – никаких аванов! – Ва ждут – Тара Бульба показал лыому на меня – Я только хотел напомнить вам таким образом об этом обтоятельтве И ничего больше. Я лежал держаля за тремя а в двух шагах от моего лица воплями витом и грохотом мчаля обоз – храпели обезумевшие лошади и подкакивали кованые колеа Мне казалоь что этому не. Я идел у ебя и пиал Пиал о войне о воем поколении Я был уверен что это поколение перекроит мир. [108] «Медлительной чредой ниходит день оенний медлительный кружитя лит…» — Из тихотворения А Блока «Оенняя элегия» В оригинале: «Медлительно крутитя желтый лит». – Я выйду на перрон пропукать поезда зеленым флагом Хват омнением помотрел на дежурного: – А может быть лучше не выходить? – Как так не выходить! Я же дежурный Не выйдешь машинит отановит эшелон и тогда – прощай моя Дуя пиши пиьма. Я был на «Живом трупе» в Художетвенном театре «Живой труп» мне понравиля больше чем «Три етры» На цене я видел натоящую Мокву уд лышал пени цыганок. Я разговаривал ней вю дорогу В ответ она подпрыгивала и хватала меня зубами за рукав шинели – Полушаем! – говорил я и отанавливаля обака подымала уши Из адов долетал шорох будто там ворошили прошлогоднюю литву. Легко думать по городким ночам когда товарных танций запаных путей и вокзалов доноятя гудки паровозов да изредка прогремит по булыжной мотовой извозчичья пролетка. Гоудартво разваливалоь как ком мокрой глины Провинция уездная Роия не подчинялаь Петрограду жила неведомо чем и бурлила неведомо как Армия на фронте тремительно таяла. Няв шляпу и держа ее в опущенной руке так что шляпа каалаь пола он поблагодарил маму и поцеловал ей руку Отец вышел и приглаил шарманщика к ебе в кабинет Шарманщик прилонил шарманку к тене в передней и оторожно шагая пошел. Я ел отдохнуть около чугунных кованых ворот какой-то дачи В каменной ограде была делана глубокая ниша для татуи но татуи в ней не было Я забраля в путую нишу ел обхватив колени и проидел так очень долго Потом. – Ну прощайте! – громко казала молодая женщина втала. Баба редко ходила о воего комода и даже по нужде не отходила от паровоза дальше чем на два-три шага В этом было не только бетыдтво но и полное презрение. Неправдоподобно багровое пламя качалоь над жерлами доменных печей. Я помотрел на Любу иний огонь бленул у нее в глазах Она дейтвительно была очень краивая Я ушел Дома я казал маме что втретил Карелиных и они приглаили меня прийти к ним в новогоднюю ночь Мама обрадовалаь: – Нет конечно ты не будешь опорой в жизни Даже для ебя твоими увлечениями! твоими фантазиями! твоим легким отношением к вещам! Я молчал Мама притянула меня к ебе и поцеловала – Ну бог тобой! Мне хочетя чтобы ты был чатлив А отальное. Днем мы пришли наконец в Тереполь Две тыячи томов В Тереполе я отыкал Романина в доме елького кендза Деревянный темный котельный дом тоял в аду в гуще читотела и крапивы Кое-где квозь бурьян выглядывали пунцовые мальвы. – Напрано! Я бы на вашем мете занея Хотите чаю? Потом? Потом будет уп котом коро уходим Вашу беженку положите пока в театр кажите дежурной етре что я приказал – В какой театр? – проил я удивленно. Попугай нова вытягивал «чатье» Медяки в бумажках щедро ыпалиь из окон Некоторые из них шарманщик ловко ловил шляпой Потом он вкинул шарманку на пину и как вегда ильно огнувшиь пошел не на улицу а вверх по парадной летнице и позвонил у наших дверей. Это был картавый затертый человек руой бородкой и иними деткими глазами Чеучовый пиджак он ноил на голом теле тыдливо запахивал его и вегда дрожал будто от холода на амом же деле от перепоя. [287] Франко-порт (порто-франко) – порт в котором ввоз и вывоз товаров производятя без оплаты пошлины [288] Инбер Вера Михайловна (1890—1972) – рукая оветкая пиательница. По вечерам город был затемнен Боялиь внезапного нападения германкого флота. Она резала огромными куками нежное розовое ало раздирала цепкими пальцами жареную курицу и запихивала в рот мягкий пшеничный хлеб Щеки ее веркали от жира Поев она намеренно громко рыгала и отдувалаь. Наутро мы выехали Яновельможный пан Звонковой оказаля курноым и добродушным леарем из Пензы Прилушиваяь к разговорам Гронкого он только ухмыляля и крутил от вохищения головой: «Ну. В готинице жить было дорого и я вкоре нял комнату у некоего Абраши Флака – развязного и шумного комиионера. До их пор я не знаю как назвать это отояние Оно возникало от незаметных причин В нем не было ни капли воторженноти Наоборот оно приноило покой и отдых Но тоило появитья амой путой заботе – и оно ичезало. Мы любили Контрактовую ярмарку еще и за то что она предвещала близкую Паху поездку к бабушке в Черкаы а потом – вегда прекраную и необыкновенную киевкую. Комиар идел за дощатым толом и курил Он долго и задумчиво мотрел на меня – Выкладывайте – казал он наконец – Куда держите путь и по какому лучаю? И документы ктати покажите. – Тэк-! – повторял Варапонт – Что ей он означает? – Тэк-! – повторил он в третий раз покачал головой. Яша читал про ебя екунды Мы знали что от турдзовкого переулка до анатория Ландемана было емь минут ходьбы В анатории за выокой оградой и железными воротами мы вегда чувтвовали ебя в полной безопаноти Ообенно ели не зажигали коптилок. Вера еватьяновна оттащила меня и приказала ейча же прополокать рот какой-то едкой жидкотью и вымыть руки Мы выкопали глубокую могилу на бугре за деревней около тарой ветлы Эту ветлу было видно издалека анитары колотили гроб из тарых черных доок. Из церкви лышалоь тарчекое пение Изредка тренькал на звоннице колокол. Делать на заводе у Вакова было овершенно нечего Я полал воему непоредтвенному начальнику капитану Вельяминову в Екатеринолав заявление проьбой овободить меня от работы Через неделю я получил ответ что проьба моя уважена. Я охотно лег Гронкий умчаля вниз Я лышал как он умываля над тазом фыркая и навитывая «Марельезу» Потом он казал кому-то очевидно Артеменко: – Ты знаешь что такое «кузькина мать»? Нет! Могу тебе показать в натуре Очень интерено. – Ну ладно! Пойдемте лучше к моту Мы пошли к железнодорожному моту через речушку зарошими ежевикой берегами Мы долго тояли у мота и мотрели на отроги Карпат Они тяжело лежали вдали как тучи К нам подошел чаовой тоже потоял помотрел. Павля Теннов идел о ниходительным видом далеко вытянув перед обой крещенные ноги Ему ли тарому петербургкому туденту было волноватья перед этим пектаклем! И зима в Мокве была под тать этим мылям – чатыми оттепелями грязным негом мороящими дождями и гололедицей. Людкие борища шумели на городких площадях у памятников и пропахших хлором вокзалов на заводах в елах на базарах в каждом дворе и на каждой летнице мало-мальки наеленного дома. – пать вем полагаетя – примирительно казал оедней койки раненый реденькой бородкой и ухим лицом Говорил он выоким мальчишеким голоом – Иному вечным ном а иному недолговременным. Поле бала мы провожали гимназиток домой Оля Богушевич жила в Липках Я шел ней ночью под теплой литвой деревьев Ее белое платье казалоь лишком нарядным даже для этой июнькой ночи Мы раталиь ней друзьями. – Ну майтры могилевкие деды – Погоди Трофим – казал еврюк – Дай людям объянить Они про могилевких дедов ничего. …в экипаже идела молодая кретьянкая женщина в длинном итцевом платье оборками и в белом платочке завязанном низко над бровями как у монахини. – Не повезло вам Попали в потояльцы к путому человеку Переменить бы квартиру – Я долго здеь не задержуь в Екатеринолаве – ответил я –. Мама овершенно выохла даже тала ниже ротом Но на лице у нее отавалоь прежнее выражение обиды и замкнутого горя которого никто не в илах понять Когда я приехал о дня мерти братьев прошло больше меяца Мама плакала редко Она вообще не была клонна. Множетво звуков оглушало на – выкрики продавцов лязг кованых дрог великопотный звон из Браткого монатыря пик резиновых чертиков вит витулек и вопли мальчишек на каруели. Леная чаща вплотную подтупала к бревенчатой чаовне Из чащи тянуло прелью и папоротником В умерки оттуда прилетали овы. Мы торопилиь Через метечко уже вразброд отходила пехота. [273] Богун Иван (?—1664) – герой овободительной войны украинкого народа подвижник Богдана Хмельницкого полковник. В Мокве на Брянком вокзале меня втретил Дима Черные упрямые уики пробивалиь у него над губой На Диме была форма тудента Техничекого училища Я очень озяб и мы пошли в буфет выпить чаю. – В Первой гимназии началоь! – орали на улице мальчишки Из окон трудно было разобрать что проиходит и что началоь Летела пыль трещали ветки деревьев Были лышны крики и глухой топот будто в аду натупали друг на друга отдавливая ноги. Это был очень читенький вымытый генерал пухлыми ручками и водянитыми глазами Но глаза эти загоралиь яротью когда он впоминал воих врагов – генералов обогнавших его по лужбе: ухомлинова Драгомирова Куропаткина и Ренненкампфа. Через деять минут котлы были вычерпаны до дна Романин приказал тотча закладывать. – той! Не выходи! Я оталя Ве мы были конечно грамотные но многие заподозрили неладное в голое Антощенко и потому вышло только деять – пятнадцать человек Это обтоятельтво николько не удивило Антощенко. В этот приезд мама показалаь мне покойнее чем раньше Этого я не ожидал Я не мог понять откуда взялоь это покойтвие в дни войны когда Диму о дня на день могут отправить на фронт Но мама ама выдала. Зеленоватые маленькие волны плещутя о ваи Мартыны пронзительно вкрикивают и алчно хохочут увидев выоты таю доверчивых мальков Звенит от ударов волн о цоколь железная квозная башня мигалки – маленького игнального маяка на оконечноти мола. Я догнал одного из краноармейцев и проил где ейча бой – Под Краным Трактиром – ответил краноармеец не взглянув на меня – Там теперь жарко товарищ Деникинцы натупали юго-вотока от Дарницы а Краный Трактир лежал к юго-западу. Вкоре тетя Надя уехала в Мокву и я ее больше не видел На ледующий год на Маленой она ездила на тройке в Петровкий парк пела на морозе у нее началоь вопаление легких и перед амой Пахой она умерла На похороны ее ездили бабушка мама и. Тоять было кучно Я закурил Недавно я дотал три пачки одеких папиро «альве» и очень этим гордиля Папироы были толтые крепкие и душитые Я курил и от нечего делать перебирал в памяти вою жизнь за поледние годы Картина получалаь петрая. Позднее вех в кафе журналитов врываля вежливый и шумный человек – «король енаций» Олег Леонидов Приходил он позже вех нарочно как раз в то время когда ырые от типографкой краки газетные литы уже вылетали из печатных машин. – Понятно противником – ответил краноармеец умехнуля и ушел влед. – Ну и что ж видел ее? –. Ообенно бурное изготовление фальшивых денег и амогона из пшена проиходило в комнате у пана Ктуренды. – Наша торона леитая безлюдная Здеь корья и воды много амая это духовитая метноть во вей Орловкой губернии. [170] Гро Антуан (1771—1835) – французкий живопиец официальный живопиец Наполеона I. Тихо и медленно прижимая руку к больному горлу Ленин казал что овет Народных Комиаров категоричеки отклонил наглый ультиматум Германии и потановил тотча же привети в боевую готовноть ве вооруженные илы Роийкой Федерации. Поздним зимним вечером я возвращаля домой из типографии Дул холодный ветер Тополя на Бибиковком бульваре заунывно гудели В палиаднике около дома тояла женщина закутанная в теплый платок Она бытро подошла ко мне и хватила за руку Я отшатнуля. Реди жильцов этих лачуг мы узнавали тарых знакомых Вот Яшка Падучий – нищий белыми водочными глазами Он потоянно идел на паперти Владимиркого обора и выкрикивал одну и ту же фразу: «Гопода милоердные обратите внимание на мое калецтво-овецтво!» В это время пришел токарь Он хватил Глашу за руки а она тинув зубы вя белая горящими глазами рывала одну полоу обоев за другой и комната на глазах делалаь черной и облезлой как будто ее выворачивали наизнанку За окном уже инела нежная веенняя заря. О мной пришли Романин и Николашка Руднев Оба они были обекуражены моим уходом поезда и как это ни казалоь транным овершенно мне не завидовали Наоборот они как будто не одобряли мой потупок. На кривое крылечко вышел пожилой тучный еврей – хозяин корчмы Лейзер Он был в апогах Его широкие как у цыгана штаны были подпояаны краным кушаком Лейзер ладко улыбнуля и закрыл глаза. Я постоял на темноватой лестнице засыпанной обрывками рогож надеясь что придет еще кто-нибудь из сотрудников Но никто не пришел. Амым интереным цветком был конечно портулак – ползучий пылающий веми читыми краками Вмето литьев у портулака торчали мягкие и очные иглы тоило чуть нажать их и в лицо брызгал зеленый ок. На картине за пиной Врубеля хотя пленка уже проявилаь трудно было что-нибудь разобрать Я только знал что это «Демон» Увидел я эту картину впервые гораздо позже зимой 1911 года в Третьяковкой галерее. В Мещёрком краю я приконуля к читейшим итокам народного рукого языка Не буду здеь говорить об этом чтобы не повторятья вое отношение к рукому языку и мыли о нем я выказал в книге «Золотая роза» (в главе «Алмазный язык»). Вю первую ночь мы проидели на тупеньках дворницкой тараяь по иле огня догадатья кто. В инезерки поезд пришел в умерки Проводник выне мой чемодан на платформу Я ждал что меня втретит дядя Коля или его жена тетя Маруя Но на платформе никого не было Мои оедки втревожилиь. – Что ообразить? – проил я не понимая – Ну ладно! – Граф Потоцкий добродушно улыбнуля – Надоело паяничать! Хотел попроить у Бори три рубля да вот опоздал Может быть у ва найдетя зелененькая? [133] Тьер Адольф (1797—1877) – французкий гоудартвенный деятель иторик в 1871—1873 гг – президент Франции иключительной жетокотью подавил Парижкую коммуну. [174] оюз городов вероийкий – организация городкой буржуазии озданная в 1914 г для оказания помощи царкому правительтву в ведении войны [175] ирано де Бержерак – герой одноименной пьеы Ротана. Мне казалоь что вода в ведре караем и травой должна быть такой же душитой и вкуной как вода грозовых дождей Мы мальчишки жадно пили ее и верили что от этого человек будет жить до та двадцати лет Так по крайней мере уверял Нечипор. Торублевая бумажка была вегда одна и та же Мы кондукторы линии 8 давно знали на память ее номер – 123715 Мы мтили тарику тем что иногда язвительно говорили: – Предъявите вашу «катеринку» номер 123715 и выметайтеь из вагона. – Какой там задаток! – ердито ответил Шуйкий – Ежели вы дейтвительно дворянин то как вы о таких вещах упоминаете! Приедете – тогда и очтемя Четь имею кланятья Не провожаю – протужен Прикройте поплотнее дверь. – Гулена! ума ойти из-за ва! Идем умоешья. Гронкий вытащил из кармана френча маленький томик потря им в воздухе и вокликнул неподдельным пафоом: – «Евгений Онегин»! Я не ратаюь ним! Никогда! Путь рушатя миры но эти трофы будут жить в воей бемертной лаве! Мы шли в Одеу через Киев – город моего деттва Я нова увидел его на равете запаных путей вокзала олнце уже золотило пирамидальные тополя и горело в окнах выоких домов из желтого киевкого кирпича. Узкая калитка в тене была приоткрыта Я заглянул в нее Яблоневый ад веь в олнечных пятнах пукаля по клону холма Я оторожно вошел ад отцветал Чато падали пожелтевшие лепетки Жидкий но мелодичный звон долетел котельной колокольни. Однажды утром я пришел в учреждение и увидел на дверях приколотую кнопками запику Она была напечатана на знакомой мне картавой машинке без буквы «р»: «учеждение эвакуиовано павки по телефону такому-то». – Бабочку помнишь? отрова Борнео? Так вот нет у меня уже этой бабочки Я молчал Черпунов внимательно помотрел на меня – Я подарил ее универитету И ее и вю вою коллекцию бабочек Ну будь здоров Рад был втретить тебя. Я тоже что-то говорил читал тихи хохотал реди веобщего умбура Я пришел в ебя когда Люба погаила лютру и комната наполнилаь иней мглой равета Ве тихли инева мешивалаь огнем натольной лампы Лица казалиь матовыми и краивыми. И как нарочно тояли олнечные дни хрутальной капелью теплым ветром шумевшим флагами и проноившим над городом радотные облака Дыхание ранней вены чувтвовалоь во вем – в иних гутых тенях в ырых ночах заполненных людким гулом. Клятвы призывы обличения ораторкий пыл – ве это внезапно тонуло в неитовых криках «долой!» или в воторженном хриплом «ура!» Эти крики перекатывалиь как булыжный гром по вем перекреткам Ообенно вдохновенно и яротно митинговала Моква. Она не входила – она влетала как тонкая веркающая птица в белом платье из легкого шелка треном и буфами Она тяжело дышала и желтая роза трепетала у нее на груди Казалоь веь вет вя радоть мира ияли в ее потемневших глазах. Больше других мне нравилаь лачуга шарманщика Днем шарманщика никогда не было – он ходил по дворам Около лачуги идела на земле боая девушка землитым лицом и краивыми хмурыми глазами Она читила картошку Одна нога у нее была обмотана тряпками. Но когда мимо на проходил едобородый премьер-минитр Пашич читавшийя либералом мы впервые прокричали понятно и правильно: «Живио Пашич!» Но покойтвие длилоь недолго Меня тревожила женщина Я втал и подошел к фурманке В мигающем вете котра ее лицо показалоь мне вопаленным Она как будто пала лежа на боку и прижав ребенка к груди Гутая тень от рениц падала на. Бедный Рунич горько плачет — Вера лежит в гробу Рунич был партнером Веры Холодной По текту пени Вера лежала в гробу и проила Рунича: Голубыми ваильками Грудь мою обвей И горючими лезами Грудь. – Ляжем лучше в телеге – казал он – У меня будет разрыв ердца от этой духоты Мы оторожно вышли Телега тояла под навеом Мы разворошили ено легли на него и укрылиь рядном Гроза прошла Над леом ветилиь влажные звезды. Мы захватили мохнатые полотенца и пошли в купальню На печаной дорожке около дачи Карелиных была нариована очень похожая Любина голова в профиль олнце над ней и было напиано: «О олнечноть ветотканая!» Глеб раердиля: – Декадент! Телячий воторг! Мне это показалоь хорошим предзнаменованием Я дотал из кармана конверт В нем были деньги и запика: «Береги ебя Ты выходишь один на большую дорогу а потому не забывай что у тебя еть провинциальные дядя и тетя Они тебя крепко любят и вегда готовы помочь». К вечеру мятежники были выбиты из города оттупили к товарной танции Казанкой дороги и Рязанкому шое и начали раеиватья Вотание окончилоь так же молниеноно как и началоь. Мы зашли в кавярню Там горел яркий вет пахло шоколадом щебетали две етры – кельнерши Мокрая ночь отрезанная от на черным теклом окна не казалаь здеь такой неприятной как. – Тогда катиь из теплушки! Так за одну погрузку околовкий нашел емерых эпилептиков Их вернули в гопиталь тех пор гопитальное начальтво опаалоь «подкидывать» нам эпилептиков. – Пожалуйта! – ответил я вызывающе – Докладывайте хоть Огневому хоть Тлеющему хоть Чадящему Мне наплевать на это! – Ой как бы ты не ракаяля в воем нахальтве киа! – казала нарапев женщина. Я оглаиля Начали оображать куда бы поехать где найти поближе к Мокве амый глухой уезд При разговоре приуттвовал изветный театральный критик и знаток Чехова кротчайший Юрий оболев Ве и в глаза и за глаза звали его Юрочкой. На уд Абраша вегда являля в ратерзанном виде – в рубашке без воротничка подтяжках и рашнурованных ботинках Может быть он хотел вызвать этим жалоть а может быть этот вид выражал по мнению Абраши ракаяние и заменял древний обычай поыпать голову пеплом. [177] «В двенадцать чаов по ночам…» — Из тихотворения В.А Жуковкого «Ночной мотр» (перевод тихотворения автрийкого поэта И.-К фон Цедлица (1790—1862). [43] «Наталка-Полтавка» «Запорожец за Дунаем» и «Шельменко-денщик» — оперы украинкого композитора и драматурга Гулак-Артемовкого емена тепановича (1813—1873). В этих глухих углах провозглашалиь доморощенные републики печаталиь в уездных типографиях вои деньги (чаще вего вмето денег ходили почтовые марки). Убоч гремел Мы были подавлены тяжетью этих обвинений и картиной обтвенного ничтожетва Но кроме того мы были обижены Большинтво из на прекрано знало латынь Примирение вкоре было дотигнуто А потом натупил и величайший триумф «золотой латыни». Ночью за ухиничами поезд затрял в заноах Ветер визжал в жетяных вентиляторах Через вагон пробегали кондуктора фонарями белые и мохнатые от нега как леовики из берлоги Каждый из них изо вей илы захлопывал за обой дверь Я вякий раз проыпаля. Щелкунов нимал таромодное пальто вытертым бархатным воротником оторожно вешал его на гвоздь и тотча кафе наполнялоь отчаянным кошачьим пиком. Мичман молодой руой головой Покидал краавицу Одеу… – Вот – казала мне тетя Рая – имеете перед обой пример юноша до чего доводит человека фантазия – Как фантазия? – удивиля я. Женщина вошла в толовую и отановилаь в дверях На ней была черная маленькая шляпка Она натягивала на левую руку перчатку. Первые два меяца я работал на котельном заводе Нев-Вильдэ Он принадлежал бельгийкой акционерной компании Завод тоял за городом в знойной тепи В матерких был лышен трек кузнечиков. Когда я пришел в ебя бешеный грохот обоза был уже рядом Я хватиля за тремя и крикнул на коня И он храпя и оторожно перебирая ногами оттащил меня дороги в придорожную канаву. За окнами не было уже ни Киева ни огней на Крещатике виевших голубоватыми цепями – не было ничего Только ветер уныло гудел над черной приыпанной негом равниной И железное лово «невермор» тяжело падало в путоту этой ночи как бой башенных чаов. В Лефортове мы помогали анитарам переноить тяжелораненых в палаты и бараки разброанные в аду вдалеке от главного корпуа Там по дну оврага шумел пахнувший хлором ручей Переноили раненых мы медленно и потому зачатую протаивали в Лефортове до равета. Я подумал: как мало в конце концов нужно человеку для чатья когда чатья нет и как много нужно как только оно появляетя. Тогда я впервые улыхал удивительный раказ о знаменитых могилевких дедах Поле этого раказа время двинулоь и перенело меня на то лет назад а может быть и еще дальше – в редние века. – Батюшки! – ипугалаь таруха кошелкой яблок – Зычный какой! Богатые они вегда купятя Пять копеек на билет им жалко Так вот и капиталы ебе набивают – по полушке да по копейке. – И поговорю! – варливо ответил тарик – Где это лыхано чтобы завозить паажиров до амых Теремцов! – Да пойми ты – жалобно закричал капитан – что ни черта же не видно! Где я притану?. – У Зои еть две читые рубахи – улужливо забормотал Ваиль – Ты Миколайчик беги за водой а я дотану Я дотану. Мальбрук — Джон Черчилль Мальборо (1650—1722) английкий полководец [73] Орленев Павел Николаевич (1869—1932) – рукий актер гатролировавший по многим городам Роии в пролавившийя иполнением трагедийных ролей. Произошла как говорят театральные рабочие «читая перемена декораций» но никто не мог угадать что она улит изголодавшимя гражданам Это могло показать только время. Что делалоь на заводах и рабочих окраинах никто не знал Немцы чувтвовали ебя неуверенно Ообенно поле убийтва генерала Эйхгорна Казалоь что Киев надеяля бепечно жить в блокаде Украина как бы не ущетвовала – она лежала за кольцом петлюровких войк. [90] Чернышевкий Николай Гаврилович (1828—1889) – рукий революционер и мылитель пиатель экономит филооф [91] Кропоткин Петр Алекеевич (1842—1921) – рукий революционер теоретик анархизма оциолог географ и геолог. Нашу теплушку вмете неколькими другими отцепили от поезда и тарый маневровый паровоз потащил на к границе к так называемой «нейтральной полое» Двери в теплушках закрыли и потавили около них краноармейцев винтовками. Я начал торопливо одеватья – Лиза! – крикнул я.– Пожар на море! Лиза зашевелилаь вкочила и тоже начала одеватья – Что же это может гореть на воде? – проила она – Не знаю – Зачем же ты втал? – проила Лиза проонок она плохо оображала. Он предтавиля пециалитом по баням и вошебойкам Фамилию его никто не знал Ве звали его «Рыжебородым» Он ворваля в нашу хату поелиля в ней и тех пор банный вопро приобрел неожиданный характер. Я однажды раказал ему о анитарном поезде Он в ответ раказал мне о том как околовкий овободил его из тюрьмы. [135] «Вещий Олег» — «Пень о вещем Олеге» А Пушкина [136] Ольга (хрит имя Елена) (ок 890—969) – великая княгиня киевкая жена Игоря правившая поле его мерти При ней было принято хритиантво. Я оглаиля тарик похлопал меня по плечу – Разрешите дать вам тариковкий овет Берегите любовь как драгоценную вещь Один раз плохо обойдетеь любовью так и поледующая будет у ва обязательно изъяном Да-! изъяном! Ну тупайте Рад был познакомитья. Он отвернуля чтобы крыть лезы и казал что я «форменная котина» и что из-за меня он прото поедел При этом он показал едой клок воло Клок этот у него был вегда но ейча он правда тал белее и больше. Отец тоял няв шляпу и мотрел на пробегавшие колеа вагона Он не захотел поехать в город к дяде Коле олавшиь на то что ему нужно первым же поездом возвращатья в Бежицу где его ждет рочная работа. – Пане дорогой вы чаом не знаете кому из на еть интере от такого нечатья? – Не мне и не тебе тарик! – ответил Гронкий – Не этим детям и не этим людям Икры летели за окнами это проходили мимо инагоги походные кухни. [65] «Как в ночь звезды падучей пламень не нужен в мире я» — Из тихотворения М Ю Лермонтова без названия (первые троки) [66] …«жар души ратраченный в путыне» – Из тихотворения М Ю Лермонтова «Благодарноть». Мы въехали на Бородинкий мот Мрачным заревом догорали за рекой окна домов В них отражалоь заходящее олнце На круглых уличных чаах на перекретке было вего два чаа дня Ве это было транно оглушительно и хорошо. Для мамы же ущетвовал только долг Один долг и ничего верх этого Ве радоти она находила в иполнении амой ебе потавленного долга А отец по выражению мамы «брал жизнь гортями» на что пообен конечно только безнадежный эгоит. – На войне тоже не вех убивают Я уверена что Диму отавят в тылу Он на хорошем чету у начальтва Я оглаиля что дейтвительно на войне не вех убивают Нельзя было отнимать у нее это шаткое утешение. – Это еть мое личное дело – вызывающе ответил Ктуренда Его икаженное лицо было иечено краными жилками и казалоь вот-вот из этих жилок брызнет кровь – оветую не овать но в мои обтоятельтва ели вы не желаете пать в общей могиле большевиками. Вечером Лиза понела в дворницкую к Игнатию пшенную кашу чтобы накормить емью портного Менделя Я увязаля. – Вы загрутили Иван Алекеевич – оторожно казал Назаров – Да нет – ответил Бунин – Прото неуютно тало на этом вете Даже море пахнет ржавым железом Он втал и ушел в кабинет редактора. [8] Кантониты — В Роии в 1805—1865 гг так называлиь ыновья олдат чилившиея о дня рождения за военным ведомтвом. Офицеры разыгрывали эту пеенку в лицах Ообенно хорош был пожилой полковник – «колонель» – желтой бородкой изображавший разъяренного начальника танции. – Чего он спрашивает? – закричал солдат с зеленым лицом Он сидел на корточках и соскребывал щепкой грязь с сухаря – Чего душу тянет? Не соображает что с орудием? Измена – вот что! – Измена! – повторил хриплым голосом бородатый солдат сел и отшвырнул цигарку. – Итак до видания шкипер! Поле этого рейа принеите мне еще табаку – Еть! – наигранной бодротью вокликнул Липогон подне руку к козырьку какетки и отошел. Вкоре ве втали и начали прощатья Я ушел поледним Мне надо было проводить до Локутной готиницы ашу а она напилаь горячего чая и ждала пока у нее отынет горло. Ве было покрыто горькой пахнущей пожарищами пылью оттупления: лица олдат хлебные колоья в полях орудия лошади и наш поезд Краные теплушки. Мне кажетя что одной из характерных черт моей прозы являетя ее романтичекая натроенноть. Я раказал о воих опаениях Романину Он пронзительно помотрел на меня и зло казал: – А вы что же знаете разницу между умашедшими и нормальными? Нет? Так какого же черта лезете о воими выводами! Мне наплевать на них Может быть я ам умашедший. Тара Бульба нова по-заговорщицки подмигнул на лыого взял о тола подкову – ею пользовалиь как тяжетью чтобы прижимать гранки – и легко разогнул ее в прямую полоу Тогда лыый поднял глаза. В таком отоянии я прожил ве деять дней в Мокве Мама поматривала на меня и ве повторяла что я тал удивительно похож на отца – Для меня яно – казала она однажды – что ты вряд ли делаешья положительным человеком Она помолчала и добавила: – Любка! – взвизгнула Муя но было уже поздно Люба хватила бутылку рябиновкой и изо вей илы швырнула ее в черного человека. Мы безвыходно идели в Никольком форте Отлучек в город не было Но даже ели бы на и пукали в город то нам некому было раказать обо вем что творилоь в полку Да и беполезно было бы раказывать – прото нам не поверили бы. Я путиля к морю разделя и вошел по горло в теплую но вежую воду Отражения звезд плавали на воде рядом о мной как маленькие медузы. Она бытро вошла Из-под коынки как вегда выбилаь прядь вьющихя ее воло Поле дневного вета она не разу рамотрела в темноватом бараке женщину на койке и на мужчин – Кто ее дотавил? – проила Леля. Гроб вынели из дома на широких вышитых рушниках Впереди шел кендз Он мотрел ерыми покойными глазами прямо перед обой и говорил вполголоа латинкие молитвы. Потепенно я привык к универитету и полюбил его Но полюбил не лекции и профеоров (талантливых профеоров было немного) а амый характер туденчекой жизни. Он толкал тротью в живот олдат и юнкеров тановившихя перед ним во фронт и говорил: – Очертело братец! Только и видишь что ваши животы Мадам Казанкая звала мужа «дуиком» а он называл ее «муфточкой». – Милотивый гоударь! Не вам учить меня законам благородтва по отношению к женщине Я воал эти качетва молоком матери Ели удьба довела меня до падения то это никому не дает права окорблять мое дотоинтво Я вам прощаю только потому что вы потупили по-рыцарки. [259] Руо Жан-Жак (1712—1778) – французкий пиатель и филооф [260] …в бывшем Купечеком клубе – ныне здеь театр имени Ленинкого комомола. – Гоподи! Да я Днепрo знаю как вою клуню! Пароход – это же вещь гоудартвенная! тарик тал к штурвалу и начал командовать: – На правую руку забирай! Круче! А то занеет в черторой Так. Я наконец поверил что передо мной легендарный Бофор что это именно я тою на палубе и что рядом в умраке тонут древнейшие облати земли – Малая Азия мифичекая Троя Геллепонт. Только на третий день когда ошла вода мать могла переехать через плотину Мать оунулаь почернела но уже не плакала только чаами идела на отцовкой могиле. – Не обеудьте Георгий Макимович – тихо ответил шарманщик и покранел – Загорюю я будочником Мне видно век бедовать шарманкой Он ушел Мама не могла крыть воего торжетва хотя и молчала. Панна Ядвига охнула и впомнила «матку боку» а Гронкий казал: – Хоть я червяк в равненье ним в равненье ним лицом таким: [176] но морда у этого адъютанта будет битая Я дойду до ратрела Решено и подпиано! Тут. – Что делать? – удорожно прашивал Оипенко – Надо что-то делать немедленно Тогда Рачинкий казал лова за которые ему можно было протить ве его грехи: – Надо отпечатать это воззвание И раклеить по городу И вязатья Моквой Идемте! Я протянул ему три рубля Он взял бумажку приложил палец к козырьку иней фуражки и ушел Я оталя в тамбуре. – Ну это маком! – сказал тот же молодой женский голос – Ишь чего захотел – чтобы его выпустили Вы киса большевистский лазутчик и останетесь здесь Обещаю что ни один волос не упадет с вашей головы если вы не будете трепыхаться и балабонить Я рассердился. Ветки лозняка начали хлетать по бортам Пароход ткнуля в дно и отановиля Внизу на крытой палубе зашумели разбуженные толчком паажиры. Без чувтва воей траны – ообенной очень дорогой и милой в каждой ее мелочи – нет натоящего человечекого характера Это чувтво бекорытно и наполняет на великим интереом ко вему Алекандр Блок напиал в давние тяжелые годы: Роия. Он броал лова как комья глины Он лепил ими живые татуи Дантона: [127] Бабёфа: [128] Марата: [129] Бонапарта: [130] Луи-Филиппа: [131] Гамбетты: [132]. Леля умерла Вера еватьяновна нашла под ее платьем на табурете коробочку от морфия Она была путая Леля улала меня за клюквенным эктрактом чтобы принять мертельную дозу морфия – Ну что ж – промолвил врач – она залужила легкую мерть. – Подойди юда! – говорил Олендкий. – Поживи в Мокве погуляй девицами – добавил о мешком тощий бородатый олдат – хватишь «ифон» будет у тебя пожизненная память о первопретольной Замето Георгиевкой медали. – Меня они боятя – заметил Боря – Но твоим характером лучше их избегать Здеь обралиь одни подонки – Зачем же ты здеь живешь? – Я привык Мне они не мешают. Раположенный в Ефремове гарнизон (запаную роту) привети к прияге новому правительтву по примеру гарнизонов Петрограда Моквы и других городов Роии». * * * Иногда в билетиках были короткие и зловещие фразы: «Завтра к вечеру» или «Ели хочешь отатья живым никогда не оглядывайя» Через утки Митька издох я похоронил его в яру в картонной коробке от ботинок Шарманщик напиля. Не помню на равете какого дня мы пришли в Люблин Там на ждали три путых анитарных поезда Они забрали наших раненых и ушли ними в Роию а мы оталиь в Люблине Нам дали три дня отдыха. Такан холодным чаем тоял на подоконнике В такане была ложка Я хватил ее и хотел заунуть офицеру в рот но было так тено и он так ильно биля и изгибаля что мне это никак не удавалоь. – идите тихо – казал нам убоч и взял журнал – Я ейча вернуь Он ушел и через неколько минут возвратиля инпектором Варонофием Николаевичем ноившим прозвище «Варапонт». Гринько обо вем говорил презрительной умешкой явно кучая и только изредка в глазах его загораля короткий. Тало очень тихо Девушка выбралаь о мной на тротуар Она тащила меня к тене желтого дома о водчатыми воротами Я узнал здание почтамта. – Дуик! – вкричала мадам Казанкая и у нее под глазами задрожали изые мешки – Муфточка – произне генерал лащаво но грозно – ты не забыла что я генерал-адъютант рукой армии? Он тукнул кулаком по толу и закричал надтренутым голоом: Что именно обираля он показать клондайкким отпетым золотоикателям отавалоь неизветным Но было овершенно яно что он дейтвительно показал бы им что-нибудь такое что лава о нем прогремела бы по вему Юкону. [244] Луначаркий Анатолий Ваильевич (1875—1933) – оветкий гоудартвенный деятель пиатель критик икутвовед [245] Марко Поло (ок 1254—1324) – итальянкий путешетвенник и пиатель. В вободное время я начал пиать в Таганроге вой первый роман – «Романтики» Потом переехал в Мокву где меня затала Февралькая революция и начал работать журналитом. Пеенка эта отояла из повторений одной и той же фразы: «э ле кокю ле шеф де ля гар!» «э ле кокю ле шеф де ля гар!» что в переводе означало: «Вот он тоит рогатый муж начальник танции! Вот. Мы упели бы конечно подхватить бутыль но вмето этого мы тояли и мотрели на нее как завороженные. – корей! – закричал офицер орванным голоом – Убирайте к чертовой матери ваш поезд! Через четверть чаа будет поздно У ва двойная тяга! Немедленно! Офицер тря нагайкой зажатой в руке и показывал на евер Конь под офицером вертеля как оатанелый. Мичман револьвером умехнуля и начал тщательно выпиывать пропук Пока он пиал мы затеяли разговор о поэзии Горбоноый любил Фофанова: [207] а девушка – Мирру Лохвицкую: [208]. Тяжелые шаги отановилиь около моей двери Кто-то ильно дернул за ручку но дверь не поддалаь – Заперя гад – задумчиво казал охрипший голо Дверь начали тряти Я молчал Что я мог делать? – Фу-у – вздохнула она и омотрела теплушку – У ва тут оказываетя не очень тильная обтановка Кендзы мущенно молчали. – Пули – ответил дежурный втал и начал затегивать шинель – Кто его знает где ейча та пуля что пробьет мне голову Вот и иди дожидайя Он помотрел на чаы – Полчаа оталоь –. В запахе древеной трухи вегда чувтвуетя привку ухих роз А медом дома эти пахли оттого что вокруг в маличных адах кутами дичающих роз водилоь много пчел и они троили оты на чердаках домов и потому-то дома так ладко. – В царких ландо довезут Такие мы еть беззаветные герои что иначе и быть. В октябре 1914 года я уволиля моковкого трамвая и потупил анитаром на тыловой военно-анитарный поезд оюза городов. Петлюровкий пулемет дал опушки леа короткую кучную очередь и заглох – Чепуха это ве – казал шутрый – И гетман и петлюровцы И вя эта заваруха это трепыхание На кой черт ве это делаетя не пойму Да и охоты нет понимать Он замолчал. Пожилой котлявый человек в поношенной черной куртке низко наклонил триженую голову открыл паруиновый портфель бережно прятал в него цветок и мне показалоь что на зааленный портфель. [275] Чимарозо (Чимароза) Доменико (1749—1801) – итальянкий композитор клавеинит крипач певец автор оперы «Тайный брак» [276] Гайдн Франц Йозеф (1732—1809) – автрийкий композитор. Когда я умывшись под краном в кухне шел к себе в комнату в коридоре меня остановила Амалия. Как это ни покажетя транным ейча но мы избавилиь от большой опаноти: неизбежного иключения и волчьего билета за два дня до окончания гимназии Это было бы равноильно гражданкой мерти. В нем не было ни тугой монументальноти ни ознания обтвенного величия ни напыщенноти ни желания изрекать вященные итины. Поле туннелей разу о вего маху ударила в лицо зеленоватая вода и помчалаь изгибаяь и уходя в ухую мглу обширная еверная бухта. Черное море подходило почти к амым подъездам домов Оно заполняло комнаты воим шумом ветром и запахами Маленькие открытые трамваи оторожно ползали по пукам бояь орватья в воду Гудение плавучих бакенов-ревунов доноилоь рейда. Долина роз! амые эти лова меня волновали Я не понимал как в таких поэтичеких метах мог появитья человек такой уровой душой как у. Мы ощупью вошли в котел Я ничего не увидел Не было ни одной вечи никакого проблека вета реди душного мрака кованного выокими котельными тенами и наполненного дыханием отен людей Кромешная эта темнота ладковато пахла цветами. Я дотал подарки которые привез из Киева: маме – ерую материю на платье Гале – туфли а Диме – большую готовальню Я выпроил ее у Бори Готовальня была замечательная Мама обрадовалаь подаркам Она даже ракранелаь. [226] лова Тургенева что такой язык может быть дан только великому народу — Имеетя в виду тихотворение в прозе И Тургенева «Рукий язык». – Полк лушай! – протяжно прокричал пьяным голоом Антощенко и поднял над головой шашку – Вокруг моего экипажа… повзводно… моей любимой пеней… торжетвенным маршем… шагом… марш! В гутых волоах у художника запуталаь паутина затряла хвоя и даже ухая веточка Тетя Надя взяла его за локоть отановила и вынула эту веточку – Неиправимый! – казала она – овем мальчишка – добавила она и грутно улыбнулаь. Я оглаиля Эта работа казалаь мне гораздо благороднее чем утомительная возня паажирами билетами о дачей облегчением я дал вою умку артельщику и. В вободное от гаданий время она работала в гопитале для раненых помогала етрам и врачам Гопиталь был размещен в церковноприходком училище Я решил ходить в пригородное ело Богово чтобы узнать чем живут и чего ждут здешние кретьяне. – Убью! – дико закричал Антощенко и зашаталя в едле – На ремни изрежу жидочки очкатые Попилю вех циркулярной пилой как баранов Антощенко захрипел Пена потекла у него изо рта и он начал медленно валитья едла. Что же было в этих записях? Прежде всего было точное описание деревьев и цветов акации «Цветы эти тронуты желтоватым и розовым налетом и кажутся чуть подсохшими. Неизветно какой путь лучше – от омнения к признанию или путь лишенный вячеких омнений. А ейча как говорили в таринных театрах актеры выходя к зрителям перед пектаклем: «Мы предтавим вам разные житейкие лучаи и потараемя затавить ва поразмышлять над ними поплакать и помеятья». Неколько раз гардемарин оглядываля а на углу Меринговкой отановиля и подозвал меня – Мальчик – проил он намешливо – почему вы тащилиь за мной на букире? Я покранел и ничего не ответил. [18] Коперник Николай (1473—1543) – полький атроном оздатель гелиоцентричекой итемы мира [19] Нунций – потоянный дипломатичекий предтавитель римкого папы в инотранных гоудартвах. [132] Гамбетта Леон (1838—1882) – премьер-минитр и минитр инотранных дел Франции в 1881—1882 гг. – Пренеприятное изветие! Во время вашего пребывания в нашем анитарном отряде в Замирье туда приезжал гоударь – Да – казал я – был. Увидел ее один гимназит воьмого клаа у торговки алом Торговка жаловалаь что бумага не годитя для обертки – чернильные трочки отпечатываютя на але и покупатели ердятя Поэтому в рукопии не хватало вего трех траниц. Я ел на хромую камью закурил и прилушаля Плакали за окном женщины что-то выпрашивали у олдат итошно мычала котина и ве чаще гремело вдали Поле каждого удара из щели на потолке ыпалаь на тол на краюху черного хлеба труйка пека Я отодвинул хлеб. Вера еватьяновна молчала Я ел на пол около койки прятал голову в поднятый воротник шинели и проидел так не помню колько времени Потом я втал подошел к Леле поднял ее голову и поцеловал ее глаза волоы холодные губы. К чаепитию в лавку вегда приходил кто-нибудь из знакомых поидеть и поболтать – то Иванов то етры Румянцевы то. Бабушка моя Викентия Ивановна жила в Черкаах вмете моей тетушкой Евфроинией Григорьевной Дед давно умер а в то лето когда я ездил в Полеье умерла от порока ердца и тетушка Евфроиния Григорьевна. Я шел по Грузинам Ветер трепал язычки газовых фонарей Ночной воздух легким привкуом газа казалоь улил мне перемены в жизни путешетвия новизну. Я нимал пароходы одного рейа и поылал на другой Я ледил за плаваньем воих кораблей и безошибочно знал где егодня «Адмирал Итомин» а где «Летучий голландец»: «Итомин» грузит бананы в ингапуре а «Летучий голландец» разгружает муку на Фаррерких отровах. [123] Лукреций (Тит Лукреций Кар) – римкий поэт и филооф-материалит I в до н э [124] Аврелий Марк (121—180) – римкий император ( 161 г.) из динатии Антонинов автор филоофкого очинения «Наедине тобой». Чаще вего бабушка заыпала в аду когда в комнате Гаттенбергера начинала петь виолончель Гаттенбергер был краивый тарик волнитой едой бородой и ерыми яротными глазами Он играл пьеу обтвенного очинения Она называлаь «мерть Гамлета». Я разговориля ним и он показал мне вой огород По-моему этот огород был прекранее амых пышных розариев Во влажных его заролях овежающе пахло укропом. – Измена язви их в бога в мать в душу! Артиллерия вперед обозов отходит Нет нарядов А какие еть так те рвутя в тволах И патронов обратно нету Что ж мы дрючками что ли будем германцами битья! Ваков залуживает конечно опиания но я не могу к ожалению делать этого так как уже опиал его в прологе к повети «Рождение моря». – Ну что – нова проил меня из-за двери отец – еть уже моковкие нимки? Я шел за ним по Елизаветинкой улице потом по Интитуткой и Николаевкой Гардемарин изящно и небрежно отдавал четь пехотным офицерам Мне было тыдно перед ним за этих мешковатых киевких вояк. «Назначен аперную чать выезжаю запад фронтовой адре ообщу дополнительно буду возможноти пиать не волнуйя целую тебя Галю Котика Боря». Каждым новым рейом мы замечали что раненые тановилиь ве молчаливее жетче И вя трана примолкла как бы задумалаь о том как отразить занеенный удар. И как вегда когда у меня кончалаь одна полоа жизни и подходила другая в ердце начала забиратья тока Тока и ожаление о пережитом о покинутых людях Я лег на верхнюю полку и глядя на потолок впоминал день за днем веь этот тревожный и длинный год. За Брагинкой раздаля тихий но внятный вит еврюк придержал лошадей вит повториля Телега тояла реди гутых кутов На ниоткуда не было видно – Эй корчмарь! – негромко крикнул того берега человек – Давай перевоз! Никто не ответил Мы прилушивалиь. Мы купили баранок ели к толику и заказали чай За дощатой перегородкой булькал закипавший амовар Курноая девушка принела нам чай вялыми ломтиками лимона кивнула на мальчика в армяке и казала: Мы поджидали Полевицкую поле пектаклей около актеркого подъезда Она выходила – выокая ветлоглазая Она улыбалаь нам и адилаь в ани Втряхивалиь бубенцы Их звон уноиля вниз по Николаевкой улице ичезал в нежной ее глубине. На ночь я уходил из операционной ночевать в «команду» – вагон для анитаров Моими оедями по купе были Романин Николаша Руднев и молчаливый анитар – поляк Гуго Ляхман Он занималя лишь тем что по некольку раз за день начищал до нетерпимого блека. Я пукал карая в ведро Он ворочаля там реди травы неожиданно бил хвотом и обдавал меня брызгами Я лизывал эти брызги о воих губ и мне очень хотелоь напитья из ведра но отец не позволял этого. – Погодите! – крикнул он мне броиля к окну выунуля и крикнул вниз: – Панна Ядвига! День добрый! Хорошие новоти Я подобрал наконец для ва амый подходящий отряд плошь из заик и тихонь Что?! Я ва обманываю? Гронкий поднял руку. И вот опять за окном знакомые литья орешника В них блетят капли дождя Опять олнце в промокшем до нитки парке и шум воды на плотине Опять Рёвны но. Я верил в то что между этими людьми разыщу воего Одиея Так и лучилоь Звали его Георгий ириго Это был пароходный агент – ухой человек коричневым лицом и черными печальными глазами На худощавой руке он ноил янтарные четки. Колько бы ни пришлоь жить на вете никогда не перетанешь удивлятья Роии У меня это удивление началоь в деттве и не прошло до их пор Нет в мире траны более неожиданной и противоречивой В Копани я убедиля в этом на второй же день поле воего приезда. Уже два человека оторожно тащили минитра за полы чеучового пиджака но он яротно отбиваля и кричал: – Голопупы! Паразиты! Геть до вашей Моквы! Там маете вое жидивке правительтво! Геть! Мать пана Ктуренды – худенькая тарушка дрожащим лицом – идела за ширмой и читала вполголоа полький молитвенник. [248] Птолемеи – царкая динатия в эллинитичеком Египте в 305—30 гг до н э [249] аади (между 1203 и 1210—1290) – перидкий пиатель и мылитель. До революции Розовкий ездил в Турцию и Перию чтобы изучить Воток на мете Был он человеком вольным одиноким и ездить ему. Но никакие ухищрения не помогали Бой начиналя в назначенный день и вегда на большой перемене. …хоронил ее во ыром бору во ыром бору под колодою под колодою под дубовою… Казачьи полки нелиь карьером опущенными пиками гикая треляя в воздух и веркая обнаженными шашками Никакие нервы не могли выдержать этой дикой и внезапной атаки. Я долго не мог попать ногой в тремя ырокомля поддерживал мне его я ел в едло и поехал шагом прочь от могилы по винцовым холодным лужам Бульдог В Барановичах я отряда не затал Он уже ушел дальше на Невиж Так мне казал комендант. Тогда вперед протолкаля тарый профеор Чито вымытая его бородка трялаь от негодования Он крикнул в щелку приложив руки трубочкой ко рту: – Хулиган! Я в полицию тебя отправлю! – Эх вы! – казал я – Научное ветило! Когда акация оыпаетя ветер неет вороха цветов по улицам Они шумом подобно ухому прибою катятя по мотовым и набегают на адовые ограды и. Били барабаны пели трубы вобода победно шла по тране и бурные народные клики приветтвовали ее появление Позади вободы шел человек очень похожий на тудента Марковича такой же муглый горящими глазами Он держал в руке питолет. – Проезжайте! – ответил мне олдат ефрейторкими нашивками и даже не взглянул на меня – Вам разрешаетя А вообще не велено ни кем разговаривать И отанавливатья никому тут не велено. В нашем цехе лужил чертежником бывший эер Гринько бледный чахоточный человек ходивший в мягкой шляпе и отноившийя некрываемой иронией ко вему что проиходило вокруг. Он заглядывал мне в глаза не отпукая моей руки Потом он вздохнул и ушел Он шел по полям низенький и коматый и ве так же рывал верхушки полыни Потом он дотал из кармана большой перочинный нож приел на корточки и начал выкапывать из земли какую-то целебную траву. Капитан хватил меня за плечо цепкой коричневой лапкой повернул к ебе и помотрел в глаза – О-о-о! – казал он – Да да! Каждый пережил это! Я ва понимаю Мечты мечты! Нет! – вдруг крикнул он – Море – вот оно где. Реди ночи отец зашевелиля открыл глаза Я наклониля к нему Он попыталя обнять меня за шею но не мог и казал витящим шепотом: – Боюь… погубит тебя… бехарактерноть – Нет – тихо возразил я – Этого. За полковником Николаем Вторым вошла кивая очень выокая ухая женщина в белом твердом платье огромной шляпой на голове трауовые перья вешивалиь полей ее шляпы Лицо у женщины было мертвое краивое и злое Это была императрица. Но иногда ей приходило в голову поетить праволавные вятыни и она уезжала в Троице-ергиевкую лавру: [13] или в Почаев: [14]. Я тоже обернуля За моей пиной тоял отец ве такой же уталый лаковой и печальной улыбкой но овершенно едой У меня ве завертелоь в глазах потом разу оборвалоь и тало тихо и темно Отец подхватил меня. Такая воду я конечно мотрел ебе под ноги и потому изучил ве тротуары и мотовые между Черноморкой улицей и Упенкой. Он нам мешал но мы не решалиь его прогнать Мы понимали что это кот-железнодорожник что он идит здеь по праву тогда как мы – беправные паажиры – должны знать вое мето Время от времени кот недовольно оглядываля. Олдат орвал папаху и поднял ее над головой Кое-кто закричал «ура!» но жидко вразброд Тотча в толпе началоь зловещее движение – олдаты взявшиь за руки начали ее оцеплять. – Пойми – казал отец – что эти люди на человечекое отношение отвечают такой преданнотью какую не найдешь в нашем кругу При чем же тут тяжелые житейкие впечатления? Мама помолчала и ответила: – Да может быть. За опушкой леа начиналаь равнина иневатая от вечернего тумана равнины тянуло горьким миндальным запахом болотных цветов Это была Галиция Наш поезд задержали на пограничном разъезде у деревянного мота через ан Навтречу шли эшелоны. Я втал и пошел в поле за метечко умерки заполнили веь воздух между небом и порыжелыми полями Уже плохо было видно дорогу но я ве шел и шел В тороне Лунинца поднялоь туклое зарево На евере в полях зажглаь над одинокой и темной хатой белая звезда. Прогремел винтовочный вытрел Кучер Антощенко резко повернул рыаков они даже взвилиь на дыбы – и ландо помчалоь плаца по улице вдоль ограды Мариинкого парка. Она ложила его узкой полокой заунула в прорез лайковой перчатки и затегнула прорез на перламутровую пуговку У меня разболелаь голова Она болела так ильно что на глазах даже вытупили лезы – Что тобой? – проила тетя Маруя – Очень болит голова. Они обучали вновь принятых в общину ложному воему ремелу – пению духовных тихов умению проить милотыню – и внушали им твердые правила нищенкого общежития. Я рапроил тарух евреек где бы мне отановитья на ночь Мне показали тарую корчму – дощатый дом веь в щелях пропахший кероином и еледкой. Готовые рельы катилиь около амых ног по железным каткам мерцая отнями икр. Уже второй год поле конца занятий в гимназии мы вей емьей приезжали на лето в Брянкие леа в Рёвны Туда же приезжал на время отпука. Дверь неожиданно и легко рапахнулаь Кто-то хватил меня за руку втащил внутрь и дверь тотча захлопнулаь Я очутиля в полном мраке Меня крепко держали за руки какие-то люди. – Орленев Орленев Орленев! – лышалоь во вех концах театрального зала. – Мы видим – объянил Гайдар – одного железнодорожного вора который вытакивает из корзинки у почтенной тарушки пару теплых руких апог называемых валенками. В то время богунцами командовал Щор: [274] Имя его вкоре тало почти легендарным Я впервые улышал о Щоре от бойцов-богунцев Улышал воторженные раказы об этом непреклонном нелыханно мелом и талантливом командире. Он жал черный кулак и потря им на воток где ветер гнул тонкие ракиты. Романтичекая натроенноть не позволяет человеку быть живым невежетвенным труливым и жетоким В романтике заключена облагораживающая ила Нет никаких разумных онований отказыватья от нее в нашей борьбе за будущее и даже в нашей обыденной трудовой жизни. – Ничего не будет мамуя Никто не помеет поягнуть на ообу пана Ктуренды – Я не тюрьмы боюь – вдруг неожиданно ответила тарушка – Я тебя. У Назарова были тоже вои хорошие войтва неколько раз выручавшие его из беды – протодушие и близорукоть Протодушие раполагало к нему даже амых неукротимых бандитов а подлеповатоть читалаь у них верным признаком полной бепомощноти и безвредноти. У анархитов был даже вой театр Называля он «Изид» В афишах этого театра ообщалоь что это – театр митики эротики и анархии духа и что он тавит воей целью «идею возведенную до фанатизма». Обмануть Леонидова и разыграть его было немылимо По чати розыгрыша он ам читаля непревзойденным матером. Должно быть я полюбил эти ночные дежуртва за транное овершенно ложное чувтво безопаноти живущей рядом опанотью Она таилаь эта опаноть тут же за железным литом калитки толщиной вего в два миллиметра. – Нет я гимназит,– ответил я Поледние дни в Алуште были необыкновенно грутные и хорошие Такими вегда бывают поледние дни в тех метах которыми жаль ратаватья. – Вы малоро? – проил Николай – Да ваше величетво – ответил я Николай кользнул по мне кучным взглядом и подошел к моему оеду Он обошел вех У каждого он прашивал как его фамилия. – Дои ничего не видно – тревожно произне третий голо овем еще молодой – Может от дождя ве намокло – Для гоновцев нет ни мокроты ни беды – ответил крипучий. Толпы моряков – офицеров и матроов – заполняли вечерние улицы Ели бы не затемнение и не лучи прожекторов шарившие вдалеке ничто бы не говорило. Иванов адиля на путой ящик не нимая шинели и даже перчаток и начинал доказывать Караваеву что Роия еще не дорола до потребительких лавок Караваев удушливо кашлял и отмахиваля от Иванова Тетя Маруя вегда приноила к чаю домашние коржики или пирожки. – лушайте четные женщины! лушайте ве! Опять он путаля этой дрянью этой паршивой Люькой! Чтобы мне домой не дойти ели я не убью эту гадюку и ама не отравлюь килотой Дайте мне ее! Дайте! – Довольно – казала она – накачиватья туманной филоофией Я промолчал Леля тоже помолчала потом проила: – Что это видно на горизонте? Вон там! – Отроги Карпат – Вы ердитеь? – проила она – Тогда я найду вам эту книгу – Нет. Не было ничего ообенного в ночной беготне по парку но я долго помнил об этом Я впоминал волны липового цвета хлынувшие в лицо крик выпи вю эту ночь роящуюя звездами и полную отзвуков веелья. – Твой отец Георгий Макимович – казала она – меяля надо мной Но он был добрый человек Мне жалко что он не дожил до этого времени Бабушка перекретила меня и поцеловала. [189] труве Петр Бернгардович (1870—1944) – рукий экономит филооф иторик публицит Теоретик «легального маркизма» лидер кадетов Белоэмигрант. Мимо поезда какали верховые Оглушительно била прятанная в оедних кутах полевая батарея Главный врач Покровкий приказал нам поднять над поездом два больших флага Краного Крета. – Почему? – проил я – А потому что они ради детей готовы на ве и я на этом заработаю втрое больше Я промолчал но мне это тоже недешево обошлоь Видите? Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на вои зубы Некольких зубов не хватало. Наниматель вытакивал только номеров колько ему нужно было «полков» – ломовых дрог До жеребьевки проиходил ожеточенный торг хотя давно были изветны овященные деятилетиями цены за перевозку и погрузку. – иняя говядина! «иней говядиной» звали гимназитов за их иние фуражки Но эти выпады амохина уже не производили на меня впечатления Жизненные уроки Иванова подкрепил подполковник Кузьмин-Караваев узкогрудый человек ерыми твердыми глазами. – Чтобы хлеборобам амоильно пановать над землей А панов и подпанков гнать дрючками под зад к биовой матери Говорят Керенкий тому препяттвует шило ему. – Теперь он будет пать неколько чаов – казал я – Надо убрать обаку Корчмарь уне бульдога и закопал его на огороде Пришла Двойра – худая женщина добрым покорным лицом Я дотал из умки индивидуальный пакет и Двойра промыла и перевязала мне адины. Етра Галя когда говорила о братьях начинала дрожать но только в отуттвие мамы При маме она держивалаь. Тетя Надя приезжала на Паху и летом к бабушке в Черкаы разу же в тихом проторном доме делалоь шумно и тено Она играла нами и ноилаь хохотом по навощенным полам – тройная тоненькая ратрепанными белокурыми волоами и чуть приоткрытым. Дядя Юзя был выокий бородатый человек продавленным ноом железными пальцами – ими он гнул еребряные рубли – подозрительно покойными глазами в глубине которых никогда не ичезало лукавтво. Ржали в темноте лошади мутно ветили фонари лязгали рашатанные колеа и дождь текал крыш шумными ручьями В Кобрине мы видели как увозили из метечка еврейкого вятого так называемого «цадика». Цветы чудилиь мне тогда живыми ущетвами Резеда была бедной девушкой в ером заштопанном платье Только удивительный запах выдавал ее казочное проихождение Желтые чайные розы казалиь молодыми краавицами потерявшими румянец от злоупотребления чаем. Неба ыпалаь жирная ажа Из-за дыма и ажи в Юзовке ичез белый цвет Ве чему полагалоь быть белым приобретало грязный ерый цвет желтыми разводами ерые занавеки наволочки и протыни в готинице ерые рубахи наконец вмето белых ерые лошади кошки. – анитар! – крикнул из вагона хрипловатый требовательный голо – А анитар! Я вкочил и пошел по вагону Звал меня раненый коричневым одутловатым лицом. На военной лужбе дяде Юзе не везло амым роковым образом Из артиллерии его перевели в пехоту Полк дяди Юзи был вызван в Мокву нети охрану во время коронации Николая Второго Рота дяди Юзи охраняла Кремлевкую набережную. На могиле ее король потавил памятник Выокий лон из черного мрамора золотой короной на голове тоял печально опутив хобот в гутой траве доходившей ему до колен Под этой травой лежала Катюша Веницкая – молодая королева иама. Оказалоь что околовкий вободно говорит на многих языках и знает вдоль и поперек вю Роию Должно быть не было такого города где бы он не побывал и не знал бы в нем вех более или менее выдающихя метных людей. – Не бойя – ответила бабушка по-польки – Они грешники Они хотят вымолить прощение у пана Бога – Уедем отюда – казал я бабушке Но она делала вид что не ралышала. Издавна еще о времен полького владычетва в Могилеве на Днепре начала кладыватья община нищих и лепцов У этих нищих – их звали в народе «могилевкими дедами» – были вои таршины и учителя – майтры. Но ему ве равно не дали говорить Он корбно возвел глаза к небу взмахнул и облюдая дотоинтво окочил пьедетала и крыля. Поле Златоверховникова Трегубов явиля к нам как карающий Бог аваоф: [52] Он и вправду был похож на Бога аваофа церковного купола – огромный широкой бородой и гневными бровями. Девочка замотала головой Темные ее волоы раыпалиь Из них торчала краная мятая ленточка анитар прине из еней холодной воды Он ве окрушаля что больным вязывают руки чтобы они не рачеывали язвы. Правительтво переехало из Петрограда в Мокву Вкоре поле этого редакция «Влати народа» полала меня в Лефортовкие казармы Там реди демобилизованных олдат должен был вытупать Ленин. – тоило Можете мне верить или нет Павел Петрович но больше я ничего не кажу – Верю – казал Бодянкий – Идите! И путь этот лучай поглотит медленная Лета: [77]. Директор Терещенко «Малобой» должен был казать королю неколько приветтвенных лов по-французки Приветтвие напиал моье Гова Он гордиля этим Впервые ему выпала на долю выокая четь пиать приветтвие его величетву королю. [219] …«каждый день уноит чатицу бытия…» — Из тихотворения А Пушкина «Пора мой друг – пора! покоя ердце проит…» В оригинале: «и каждый. Я начал приматриватья к лепцам к убогим и понял что это ообое племя не только нечатных но талантливых и уровых волей людей – Зачем они обралиь в корчме на Брагинке? –. Бальмонт начал читать «Ворона» Мрачная и великолепная поэзия дохнула. Этим «пиритуом» бабушка натирала мне грудь и пину Она глубоко верила в его целебную илу По флигелю рапротраняля щиплющий горло запах Гаттенбергер тотча закуривал толтую игару Голубоватый дым затилал его комнату приятным туманом. Я оглянуля Маяк горел белым огнем До порта было еще далеко Ветер дул бемыленной яротью Он накакивал порывами круто броаля в тороны кружиля и злорадно вител. Богунцы были народ молодой Щор тоже был молод Их общая молодоть и вера в победу революции превращала воинкую чать в некое браттво крепленное общим порывом и общей пролитой кровью. – Теперь гляди кондуктор! Как бы не лучилоь беды! И он таким же треком захлопнул дверь Я ждал неприятнотей веь день но их не было Я упокоиля В полночь мы отошли от Яролавкого вокзала поледним рейом. Попутные метечки – Пружаны Ружаны лоним – были обглоданы как коти оттупающими войками В лавчонках ничего не оталоь кроме иньки и толярного клея «Жолнежи вшитко забрали» – жаловалиь запуганные лавочники-евреи. Я был репетитором у Маруи Казанкой Она мне дорого обошлаь щебечущая и отроноая Маруя булавочными глазками! Урок этот мне утроил убоч «емейтво почтенное – казал мне убоч – но предупреждаю что девица не блещет талантом». Я был благодарен Иванову за то что он отучил меня от привычки тенятья протых вещей Как-то я втретил Иванова на базаре Он покупал картошку и капуту. Поередине гребли где вода шла ильнее вего и даже звенела лошади отановилиь Пенитые водопады билиь около их тонких ног Брегман закричал плачущим голоом и начал немилоердно хлетать лошадей Они попятилиь и двинули коляку к амому краю гребли. – Извините мадемуазель я не знал – вежливо ответил убоч Толпа подалаь назад и отделила на от убоча Девушка взяла меня за руку и мы начали пробиратья к тротуару – покойно граждане! – крикнул рядом хриплый голо. Разорившийя хозяин пометья давал на лето две-три деревянные дачи в парке Пометье было удалено от городов и железной дороги Никто почти не приезжал туда на лето кроме дяди Коли. Она тояла на амом берегу Брагинки под ивами Позади корчмы берег заро крапивой и выокими зонтичными цветами болиголова Из этих пахучих заролей лышаля тревожный пик – там очевидно пряталиь ипуганные грозой цыплята. Я видел хохочущие рожи парней увешанных оружием – кривыми шашками моркими палашами кинжалами еребряным набором кольтами винтовками и паруиновыми патронташами. Фонарик оветил багровым ветом теный чулан и пыльную рухлядь валенную на полках. Чертежник заметил что и конвойные отноилиь к молодому человеку в кандалах некоторым почтением и делали ему поблажки. Для того чтобы руководить таким обширным пароходным предприятием мне понадобилоь много знаний Я зачитываля путеводителями удовыми правочниками и вем что имело хотя бы отдаленное каательтво к морю Тогда впервые я улышал от мамы лово «менингит». – Мы – говорил Шульгин – держим в воей памяти века Вя итория мира воображение человечекая мыль – ве это хранитя в памяти и затавляет работать наш разум Ели бы не было памяти мы бы жили как. Потом издалека доноиля яротный дрожащий гудок Это шел без отановки товарный поезд За танцией выокое полотно дороги уходило дугой в оновый ле Поезд вырываля из леа вегда неожиданно и нея к танции накренившиь и изгибаяь на закруглении. – тарый? – намешливо проил таричок помотрел на меня как на безнадежного тупицу и покачал головой – тарый! Так я потарше! Я в бархатных книгах запиан Ежели вы как ледует учили иторию гоудартва Роийкого то должны знать древноть. Неожиданно я впомнил давно прочитанные тихи: вой дом у черных ив открыл мне тарый мельник В пути моем ночном… Ничего ообенного не было в этих ловах Но вмете тем в них было целебное колдовтво Одиночетво ночного пути вошло в меня как упокоение. Оветкая артиллерия не ответила Люди тояли на молах на бульварах на обрывах над морем и мотрели как в дыму и мгле тукнели уходя тяжелые туши пароходов В этом молчании победителей был тяжкий укор. Я не помню ни одного базара где бы не было лирника Он идел прилонившиь к пыльному тополю Вокруг него тенилиь и вздыхали жалотливые бабы броали в деревянную мику позеленевшие медяки. И я вдруг впомнил ту ночь поле прощального гимназичекого бала когда я провожал по Интитуткой улице под этими же каштанами гимназитку Олю Богушевич Ее платье казалоь мне лишком нарядным даже для этой праздничной ночи и вя она была краота и радоть. Казаки уже бежали по аду но они теряли время на то чтобы прикладыватья к винтовкам и мы упели выкочить в пролом В трех шагах от него был крутой обрыв. – Я знаю что тебе трудно и ты ердишья Но пойми что хоть тебя одного из на вех я хочу уберечь от нищеты и от этих мучений Только ради этого я натояла чтобы ты поехал к. – паибо Брегман – казал Феоктитов – Я знал что вы оглаитеь Вы же амый храбрый человек в Белой Церкви За это я вам выпишу «Ниву» до. Потом раздаля короткий гром Наратающий резкий вой пронея на уровне выбитых окон и тотча длинным грохотом обрушиля угол дома у Никитких ворот В комнате у хозяина квартиры заплакали дети. Чаами я проиживал над атлаом раматривал побережья океанов выикивал неизветные приморкие городки мыы отрова. – Новичок – прогремел Назаренко – дотань тетрадь пиши и не заматривайя по торонам ели не хочешь отатья без обеда! Я дотал тетрадку и начал пиать леза капнула на промокашку Тогда мой оед черный мальчик веелыми глазами Эмма Шмуклер шепнул: В раветной мути о тороны Киева возник воющий вит наряда Мне показалоь что наряд идет прямо на на И я. Утешитья мне было легко Очевидно потому что ве окружающее было полно необыкновенной прелети Глеб влез на крышу купальни протянул к олнцу руки торжетвенно и гнуаво прокричал: «О олнечноть ветотканая!» – и воплем орваля. На вывеске было написано: «Венская парикмахерская Исак Мозес и внук» В парикмахерской все полы ходили ходуном При каждом шаге качалось единственное разбитое трюмо забрызганное засохшей мыльной пеной. В Юзовке почти не бывало дождей и жаркий ветер днем и ночью завивал муор штыб и куриный пух Ве улицы и дворы были заыпаны шелухой от подолнухов Ообенно много ее накапливалоь поле праздников. Кушелев в молодоти деять лет провел в ылке на евере Он был оужден за принадлежноть к туденчекой революционной группе Началиь шумные бетолковые чатливые дни. – Гоподи как хорошо! – громко казала Амалия не заметив или против мне такое грубое лово как «наплевать» Она прижала муфту к груди и замеялаь – Я же не знала этого Значит и его теперь не тронут. – Чего гавкаешь! – ответил берега тарик – Ве одно не миновать тебе здоровкатья Андреем Гоном Пароход отошел. Я любил Паху но бояля предпахальных дней потому что меня затавляли чаами ратирать миндальные зерна или взбивать ложкой белки Я утавал от этого и даже втихомолку плакал. Она ушла из барака Зоя проила: – Кто эта паненка? Ваша невета? – Да – ответил я Что я мог ей казать?! Протодушным людям нужны понятные ответы – Молчи Зоя! – ипуганно прикрикнул на нее Ваиль – Как же можно так говорить пану прапорщику Побойя. Город жил на авоь Запаы продуктов и угля по подчетам должны были уже кончитья Но каким-то чудом они не иякали Электричетво горело только в центре да и то тукло и боязливо Белым влатям никто не повиноваля даже. Это был именно тот карикатурный «краный командир» каким предтавляли его ебе оголтелые махновцы Никто из призванных даже не умехнуля Наоборот многие вздрогнули увидев ветлые почти белые от злобы глаза этого человека Мы догадалиь что это и еть Антощенко. Так в радотном возбуждении в умятице дней где жизнь переплеталаь о трочками тихов так крепко что их нельзя было оторвать друг от друга тянулаь зима. В вышине одиноко томитя луна И могилы олдат озаряет… Краный фонарик Я зажег фонарик краным теклом Внутри фонарика была втавлена кероиновая лампочка. Толпа затихла лепец щупая палкой землю поклониля гробу потом выпрямиля и глядя перед обой белыми глазами заговорил нарапев: Под ухою вербой коло мелкой криницы ел Гоподь отдохнуть от тяжелой дороги И подходят ко Гоподу. Потом мы обрали веь хлеб и продукты Их оказалоь немного. – ейча нам Котик – казала она – гораздо легче Дима прапорщик офицер Получает хорошее жалованье Теперь я не боюь что завтра будет нечем заплатить за квартиру Она бепокойно помотрела на меня и добавила: – Как ыночку пошел пятый меяц Михаь затрелил аита Он прине его в нашу халупку Я заплакала и казала: «Что ты наделал глупец! Ты же знаешь что за каждого убитого аита Бог отнимает у людей по одному ребенку Зачем же ты его затрелил Михаь?» Поздняя оень гремела твердыми и ухими литьями тополей Арыки нели гор ледяную воду пахнувшую морем Над вершинами Ала-Тау веркало гутое небо и за этими вершинами чудилаь Индия. Раненые замолчали Я поднял уровую полотняную занавеку и увидел за окном оеннюю еверную Роию Она туманно золотилаь до амого горизонта березовыми рощами пажитями безыменными извилитыми реками Поезд мчаля обволакивая паром торожевые будки. – Это не важно – ответил он и умехнуля – Но я рад за ва Вам неизбежно придетя отдуватья в литературе за вех людей каких вы втречали в жизни В том чиле и за вашего однополчанина Моргенштерна. Я оглаиля Я чувтвовал ебя так будто передо мной разыгрываля редчайший пектакль Шуйкий вытащил из рваной папки желтый лит гербовой бумаги оттиком двуглавого орла дотал перо покоблил его ломанным ножичком и обмакнул в. [159] Румянцевка — Румянцевкий музей – обрание книг и рукопией озданное графом Н П Румянцевым руким гоудартвенным деятелем дипломатом [160] авраов Алекей Кондратьевич (1830—1897) – рукий живопиец передвижник. По ущетву творчетво каждого пиателя еть вмете тем и его автобиография в той или иной мере преображенная воображением Так бывает. В городе было уже голодно не вегда хватало хлеба Цены роли и питалиь мы преимущетвенно ельтеркой водой галетами Эти оленые моркие галеты целыми ящиками добывали из-под полы в интендантких кладах и делили поровну между рабочими нашего цеха. Дома я не раказал никому даже маме что был в кондитеркой Кирхгейма Мама ве удивлялаь почему я ничего не ем за обедом Я упорно молчал Я думал об этой женщине но ничего не понимал На ледующий день я проил у одного из таршеклаников кто эта женщина. В аконком аду духовой оркетр разучивал отрывки из опер В утоявшейя над городом тишине звуки оркетра разноилиь далеко Где-нибудь в улочке пукавшейя к реке между оградами узкими калитками можно было издалека улышать знакомую мелодию: – Ну что вы – казал я – ведь Бунин – тарый дворянкий род. Отец ушел Тогда я впомнил как однажды отец за утренним чаем казал маме что в Киев приехал на неколько дней Михаил Алекандрович Врубель и проил отца зайти к нему в готиницу. В полночь мы отправлялиь к заутрене Меня одевали в матрокие длинные брюки в матрокую курточку золотыми пуговицами и больно причеывали щеткой волоы Я мотрел на ебя в зеркало видел трашно взволнованного румяного мальчика и был очень доволен. – Заболей лучше и не ходи – пооветовала бабушка – Придумали глуптво! Неужели у царя нет другого дела чем краоватья перед людьми? Я казал что очевидно. Это было поледнее лето моего натоящего деттва Потом началаь гимназия емья наша рапалаь Я рано оталя один и в поледних клаах гимназии уже ам зарабатывал на жизнь и чувтвовал ебя овершенно взролым. Мое тановление человека и пиателя проиходило при оветкой влати и определило веь мой дальнейший жизненный путь.

Иногда это были деревянные ворота петровких времен или прото затейливые перильца на балконе иногда готиные ряды или гоголевкая каланча. – Приехали на войну как в Художественный театр Занавес долго не открывают так они топают ногами Олухи! Керенким например овершенно не вязаля минитр инотранных дел бартвенный иторик профеор Милюков: [230]. – Я завтра уеду утренним дилижаном – прошептала Лена – мотри не вздумай провожать Прощай Она пожала мне руку и ушла Я мотрел ей влед Неколько мгновений – не больше – был виден ее белый платок накинутый на голову. Юга надвигалиь деникинцы В тепях за Кременчугом бечинтвовал Нетор Махно Об этом в городе говорили мало и как будто не придавали этим обытиям ообого значения Ходило только лживых лухов что даже дейтвительным фактам никто уже. Но были раветы зябкие ерые ырые Тогда ветер гнал крановатые мутные волны и белеая мгла клубилаь на горизонте Были раветы черные штормовые изорванным в клочья небом и были раветы мутно-зеленые швыряющие пеной. Реди ночи похлебка была готова и мы начали раздавать ее беженцам отни тряущихя рук кружками тарыми тарелками чашками и тазами тянулиь к анитарам Женщины получив еду пыталиь целовать анитарам руки. У ебя на Чечелевке я проваляля почти вю ночь без на Лампу мы никогда не гаили и только этим паалиь от тараканов В темноте они ыпалиь о тен и шныряли по лицу. Но больше вего мне нравилоь ждать того чаа когда этот пока еще путой зал танет видетелем жетоких ловеных хваток и блетящих речей делаетя ареной бурных иторичеких обытий. – Чего там папаша? – проил из коридора молодой голо – Попаля один – ответил человек в ушанке – трелял Из окна по на трелял гад!. [229] Керенкий Алекандр Федорович (1881—1970) – рукий политичекий деятель член и руководитель Временного правительтва Поле Октябрькой революции – организатор антиоветкого мятежа Белоэмигрант. Ейча ратирая порошки для тети Маруи Лазарь Бориович издавал множетво крипов и говорил: [11] Запорожкая ечь — организация украинких казаков в XVI—XVIII вв за Днепровкими порогами Ликвидирована в 1775 г поле подавления кретьянкой войны под руководтвом Е И Пугачева. Украдкой я мотрел на нее На голову она накинула теплый белый платок Она побледнела и похудела в Ялте Она тояла около тумбы опутив глаза хотя ей надо было поднять их ели она дейтвительно читала афиши Потом она ушла. Навстречу мне шел мой двойник У него все до мелочей было мое даже родинка на правом виске – Чертовщина! – сказал Романин – Да это прямо страшно. – Я хочу… – начал я – Броьте! – крикнул Лазарь Бориович – Что вы мне кажете? Что вы хотите быть инженером врачом ученым или еще кем-нибудь Это овершенно не важно – А что. На цене натянули ерое мокрое полотно Потом погаили лютры По полотну замигал зловещий зеленоватый вет и забегали черные пятна Прямо над нашими головами труиля дымный луч вета Он трашно шипел будто у на за пиной жарили целого вепря Тетушка Дозя проила маму: Потом появилиь выокие дома пробитые нарядами Горбатый мот Зоологичекий ад веь в дыму пожара протреленные вывеки трактиров опрокинутые трамваи. Наконец поезд отановиля Мы вышли Теплушки тояли в ухом поле возле путевой будки Ветер не пыль Неколько кретьянких подвод было привязано к шлагбауму Возчики – тарики кнутами – покрикивали: «Кому на ту торону на Украину? Пожалуйте!» Я уже читал Чехова и очень его любил Я шел и думал что такие люди как Чехов никогда не должны умирать. Я чато заиживаля в редакции до поздней ночи а то и до утра и пиал вой первый роман Я ночевал на редакционном продавленном диване поломанными пружинами лучалоь что реди ночи какая-нибудь пружина о злорадным звоном ударяла меня изо вей илы. Я вкакивал предчувтвуя бурный веелый неожиданный день Когда тетя Надя пела даже дедушка открывал натежь дверь на летницу из мезонина и говорил потом бабушке: – Откуда только у Нади эта цыганкая кровь? Для на кондукторов это было нечатьем До Краных ворот мы должны были раздать ве билеты тарухи на задерживали билеты выдавать мы не упевали а у Краных ворот на подкарауливал утяга-контролер и штрафовал за медленную работу. Наконец натал удивительный день когда в актовом зале у большого тола покрытого зеленым укном директор роздал нам аттетаты и поздравил каждого окончанием гимназии. Поток людей катиля мимо и ни один человек не оталя о мной хотя бы на неколько лет Люди мелькали бытро уходили и я знал что вряд ли втречу их еще раз И очевидно в виде утешения мне приходили на память лова Лермонтова про «жар души ратраченный в путыне». Когда музыка окончилаь и большинтво готей поздравив Иоганона разошлоь на отавшихя приглаили. Время было военное Телеграмма попала в военную цензуру и была признана шифрованной Журналита аретовали Запахло шпионажем. По платформе шел отец Он только что приехал рабочим поездом из Бежицы На отце был черный лонившийя от тароти пиджак Отец вошел в вагон Тотча вокзальный колокол ударил два раза Мы начали прощатья Отец поцеловал у мамы руку. И вот – почти ве напианное мною до этого вечера предтавилоь мне таким же икутвенным как небо планетария – бетонный купол фальшивыми озвездиями Вначале оно поражало но в нем не было глубины воздуха объема лияния мировым протрантвом. На площади заыпанной трухой от ена дремали раедланные драгункие лошади Около них лежали на земле краные от жары драгуны Мундиры их были ратегнуты Драгуны лениво пели: олдатушки бравы ребятушки Где же ваши жены? Наши жены – пушки заряжены, Ейча же около вокзала в Дорогомилове мы попали в путаницу розвальней могучих дуг рапианных цветами бубенцов пара бившего в лицо из задранных лошадиных морд трактирных вывеок городовых обледенелыми уами и качающего воздух звона церковных колоколов. – Негодяй! – казал я покойно – Вы такой мелкий негодяй что не тоите даже этих та паршивых карбованцев – Под лед! – вдруг итеричеки закричал пан Ктуренда и затопал ногами – Пан Петлюра таких как вы пукает в Днепр…. Я вложил рукопиь в его протянутую руку – Вам изветно – проил редактор – что не принятые рукопии не возвращаютя? – Изветно – Великолепно! – проворчал редактор – Приходите через ча Будет ответ Кругленький подмигнул мне и умехнуля. Развязно позванивая литаврами и бубенцами гремел механичекий орган – трактирная «машина»: Вот мчитя тройка удалая По Волге-матушке зимой… Однажды Володя Румянцев ездил в Орел и привез нам печальное изветие Мы играли в крокет около дачи Увлечение крокетом было веобщее Чато игра затягивалаь до темноты Тогда на крокетную площадку выноили лампы. Мы хохотали прячаь за поднятыми крышками парт но через минуту в кла вкатиля задыхаяь инпектор Бодянкий и крикнул: – Фигли-мигли! Кощунтвовать изволите лоботряы! Кто тут утроил молебтвие? Наверное ты Литтауэр? – Вот видите – казал торжетвом Яша – Мой метод дейтвует безошибочно Я оглаиля этим но в ту же минуту молодые люди окликнули на Мы отановилиь Они подошли и один из. Раннего утра он выходил на добычу за книгами и новотями и его можно было втретить в амых неожиданных. Мы проехали мимо разрушенного обтрелом кирпичного завода В грудах битого кирпича рылиь что-то разыкивая женщины и дети путыми кошелками Потом потянулаь разъезженная фронтовая дорога Она была похожа на мелкую реку. Он опутил шашку Полк тоял неподвижно Только первая рота махновцев нерешительно путая шаг двинулаь вокруг экипажа Пеенники запели «Ты не плачь Маруя будешь ты моя» но тотча замолчали и рота в ратерянноти отановилаь. Екатерина: Большое паибо за публикацию этой книги это неизветная нам торона войны и пример Отца Алекандра охранившего веру в Бога и помогавшего … – Нет – казал я – Я не могу отказатья от этого И ве это овем не так как вы думаете Не надо говорить о зла – Ну тогда прощайте! – глухо казала Леля повернулаь и пошла в темноту вдоль белой кромки прибоя. Белый от муки бородатый пекарь – бывший портартуркий олдат – предложил перевети вех жильцов в дворницкую – амое безопаное мето Жильцов было очень немного – веь первый этаж дома занимали магазины и клады Так началоь многодневное идение в дворницкой. Затрещал третий звонок Мы ревели на разные голоа Бледный гимназит поднял руку Это значило что в конце коридора появиля физик Он шел неторопливо опакой прилушиваяь к воплям из физичекого кабинета. Околовкий явно издеваля над нами Он тараля казатья веелым но побледнел от злоти до того что маленький шрам у него на губе тал овершенно прозрачным. Отец в ердцах ушел Глаша поплакав вышла на кухню и проила нет ли у меня чего-нибудь почитать про любовь верную. Романин был натроен по-эеровки Кедрин тянул вою кадеткую профеоркую канитель а Рыжебородый говорил что и Романина и Кедрина метет к чертовой бабушке рабочая революция Ве чаще тали повторятья имя Ленина и лово «интернационал». Но у ебя в доме он был внимательным хозяином Чем больше я приглядываля к нему тем чаще мне тановилоь жаль его этого вихнувшегоя человека. Плач который нельзя было отличить от меха (а может быть это был дейтвительно мех изголодавшихя людей вдохнувших запах горячей говядины) тоял над толпой Пили похлебку тут же обжигаяь. Поле обложных дождей натупила зауха Но тихие дни чато комкал жаркий ветер заноил ухой мглой Вода в реке чернела оны начинали мотать вершинами и непокойно шуметь Пыль подымалаь над дорогами бежала по ним до края земли преледовала путников. Потерь не было ели не читать что на Владимиркой горке был разбит киок где торговали мороженым а околок наряда отбил ухо на гиповом памятнике у одного из проветителей Роии – не то у Кирилла не то у Мефодия. Люба мотрела на меня тараяь не улыбатья Я подошел и поцеловал опущенную Любину руку тарик в туденчекой тужурке подал мне бокал шампанкого Оно было овершенно ледяное Я выпил его залпом. «Я из Петербурга – отвечает женщина – Очень хорошо ты куешь» «Что подковы! – говорит ей тихо Отап – Путое дело! Я для ва могу ковать из железа такую вещь что нету ее ни у одной царицы на вете» «Какую же это вещь?» – прашивает женщина. Темная ночь врывалаь в открытое окно неовещенного трамвая порывитым ветром В то время во вех портовых городах не зажигали огней – Была б моя воля – казал Липогон – плавал бы я по вем морям И имел бы не жизнь а картину Айвазовкого. Тогда я никак не мог оглаитья пушкинкими ловами что по временам и пиатели и поэты бывают ничтожнее вех «меж людей ничтожных мира»: [156] Я не мог отделить пиателя от вего им напианного. Боря наткнуля на маленькую пыльную яму похожую на деткую ванну Мы оторожно обошли ее Очевидно это было мето ночевки дикого кабана Отец ушел вперед Он начал звать на Мы пробралиь к нему квозь крушину обходя огромные мшитые валуны. – Да конечно! – Я попешно дотал из кармана деньги – Вам. Мой хозяин впомнил что у него на кухне оталя мешок черных ухарей Я вызваля пойти. Он напиал мне рекомендательное пиьмо к воему знакомому в редакцию одной из моковких газет В редакции меня принял лыый человек лицом тарого актера Он пиал в пыльной комнате за толом заваленным ворохом гранок. Амалия вытакивала топки алфеточек вышитыми котятами мопами анютиными глазками и незабудками ракладывала ве это богаттво на толе и подавала знаменитый базелький кофе (она была родом из Базеля). «Поледняя глава» была напечатана в газете «Литературная Роия» 1968 20 ент № 38 (298) Л.И Полоина Комментарии [1] Предиловие было напиано К.Г Паутовким к изданию: Паутовкий К.Г обрание очинений: В 8. Это был довольно транный на наш взгляд аптекарь Он ноил туденчекую тужурку На широком его ноу едва держалоь кривое пенне на черной теемочке Аптекарь был низенький коренатый зароший до глаз бородой и очень язвительный. Такого падения и позора еще не знала вя трана Роковая година подошла к амому порогу Ве томяь ждали развязки. Поле обеда мама дотала из шкатулки ерые театральные билеты риунком чайки и протянула мне: – Это тебе Это были билеты в Художетвенный театр на «Живой труп»: [139] и «Три етры»: [140]. Отец оживленно говорил дядей Колей Почему он не рапроил меня ни о чем? Я мог бы ему раказать много печального Может быть я выплакаля бы и мне тало. – Что Бог Бог! – казал я грубо – Вы говорите как глупый человек тарик печально умехнуля – лушайте – казал он и тронул меня за рукав шинели – лушайте вы образованный и умный человек. В непокойные времена в годы народных волнений эти нищие предтавляли грозную илу Они не давали погануть народному гневу Они поддерживали его воими пенями о неправедливоти папкой влати о тяжкой доле замордованного елького люда. К югу от Бобринкой бушевала гикала грохотала на бешеных тачанках открывая ходу пулеметный огонь витела грабила наиловала женщин и драпала при первой же втрече ильным противником украинкая черная вольница. [232] «Вышли мы ве из народа…» – Из пени «мело товарищи в ногу! » Л П Радина (1860—1901) [233] куфейка куфья – бархатная круглая шапочка обычно черного цвета поведневный головной убор праволавного духовентва. Наша гимназия отличилаь тем что забыла ответить на приветтвие царя К нам подкакал на лошади полный генерал долго ругал на и дергал в ердцах поводья Рыжий конь прижимал уши и пятиля. Но это шло мимо ознания Ве были поглощены одной мылью: «корее грузить раненых! корее!» Потный офицер подкакал к поезду и вызвал Покровкого Погоны у офицера были покрыты таким толтым лоем пыли что даже не было видно звездочек. Знаменитый «Фонтан лез» в Бахчиарайком дворце тоже не походил на фонтан Его медленные капли падали как лезы из одной раковины в другую. Мы ничего не ответили и пошли вверх по Бульварно-Кудрявкой Человек в котелке пошел за нами – Молоко на губах не обохло – казал он о злобой – а тоже лезут в проходные дворы! – Что же делать? – проила она тихо – Мама напугана Она где-то здеь около притани Ты не ердишья на меня? – За что? Она не ответила – Лена! – позвала из темноты Анна Петровна – Где же ты?. Лающим орванным голоом он швырял в толпу короткие фразы и задыхаля Он любил гремящие лова и верил в них Ему казалоь что они летят как набат над ратревоженной траной и подымают людей на жертвы и подвиги. – Предтавь – ответила профеорша шурша бумагой (очевидно она вкрывала пакет) – Леля и на войне оталаь такой же умабродкой какой и была Прилала золотые чаы каким-то олдатом Какая ве-таки неоторожноть Вя. И тут произошла вторая неожиданноть – внезапный ружейный огонь ударил улицы по теклам ообняка Поыпалаь штукатурка Я так и оталя идеть. – Прошу Я показал ему документы Он пробежал их и вернул мне – читайте что ве делано – казал он – Полезавтра приходите Мы проведем кое-какие формальноти и вы отанетеь на корабле Возможен. – Мне это показалоь ин-те-ре-нее! – веко ответил танишевкий – Может быть на этой почве впыхнет между паителем и паенной жгучая любовь! Ты об этом подумал? – Нет – Ну и балда! – отрезал танишевкий – А теперь – к Франуа Еть мороженое. Шаги патрулей доноилиь издалека Я каждый раз гаил коптилку чтобы не наводить патрульных на наш дом Изредка я лышал по ночам как плакала Амалия и думал о том что ее одиночетво гораздо тяжелее моего. Казалоь ама богиня мщения выпутила на землю злые эти тучи дожди и мокрый ветер. – Потой! – заорал во веь голо Гронкий – Принеи мне из машины ящик Да не разбей маруда! Артеменко выкочил из комнаты. Аша закрыла мне ладонями глаза Я задыхаля от запаха девичьих воло духов от твердых маленьких пальцев аши нажимавших мне. [240] Агнивцев Николай Яковлевич (1888—1932) – рукий оветкий поэт [241] Леметр Жюль (1853—1914) – французкий театральный и литературный критик пиатель драматург. Я показал Зозуле начало воей первой и еще не допианной повети «Романтики» Он икренне похвалил ее хотя и казал что я чрезмерно увлекаюь амоанализом и кроме того пишу неколько длинно. Вода в трубах бывала да и то не вегда только в амых низких по отношению к морю кварталах города В эти чатливые кварталы тянулиь равета до позднего вечера вереницы людей о вей Одеы ведрами кувшинами и чайниками. Транным мне показалоь что мои путники бегали на танциях за кипятком большой жетяной кружкой В чайник кипяток они не брали хотя кружки им на вех явно не хватало. Обозы увязали в грязи В двери дуло улицы наноили апогами липкую глину От этого в хате вегда было неуютно Нам Романиным ве это надоело Мы вымыли и прибрали хату и никого в нее не пукали без надобноти. Дикий рай! Как целебный ветер эти лова ударили в грудь Надо добиватья надо работать надо жить поэзией ловом Я догадываля как долог и как труден будет этот путь Но почему-то это меня упокоило. – Тетя Рая – очень вежливо ответил ей врожденный моряк – какое ваше обачье дело путатья в чужие проекты Что вы рвете у меня изо рта куок хлеба! Вы видать ытая а я голодный как путая бочка Понятно? Тетя Рая поворчала еще немного и затихла. В воей работе я многим обязан поэтам пиателям художникам и ученым разных времен и народов Я не буду перечилять здеь их имена от безветного автора «лова о полку Игореве» и Микеланджело до тендаля и Чехова Имен этих. Антощенко тоял позади Раковкого Лицо его налилоь кровью от нервного тика передергивалаь щека багровым шрамом Он ве время удорожно то жимал то разжимал эфе шашки В конце концов Антощенко не выдержал оттранил Раковкого и закричал: Мирбах идел невозмутимо не вынув даже монокля из глаза и читал газету Крик вит и топот ног дотигли нелыханных размеров Казалоь ейча обрушитя огромная лютра и начнут отваливатья о тены театрального зала лепные украшения. Через день я уехал из Моквы Мама горбленная в теплом платке провожала меня на вокзал Дима пошел в тот вечер Маргаритой в театр А Галя ве бепокоилаь чтобы я не опоздал на поезд На перроне мама казала: – адиь! – говорил поле этого Олендкий.– Вон туда в угол за пину Хоржевкого (Хоржевкий был очень выокий гимназит поляк) чтобы тебя не увидели из коридора и не повлекли в геенну огненную иди и читай газету На! Еще в ентябре когда я вернуля из Копани я потупил репортером в газету «Влать народа» Это была одна из газет короткой жизнью Таких газет народилоь тогда довольно много Потом их бытро прикрыли. – Ах так! Ах не тухлая у ва баранина? – каким-то воторгом в голое вокликнул Липогон – Тогда покорнейше попрошу ва подать нам еще четыре порции этого прелетного рагу Эти лова Каменюку заметно не понравилиь. Трегубов любил вытупать на модных в то время религиозно-филоофких дипутах Он говорил гладко и ладко рапротраняя запах одеколона Мы ненавидели его так же холодно как он ненавидел на Но церковные текты мы заучивали на. Врач взял меня за локоть и повел к ебе в каюту Он держал меня за локоть так крепко будто бояля что я покользнуь на этих зеркальных палубах упаду и еще упаи бог ломаю или разобью какой-нибудь ияющий прибор или теклянные двери. Вода вокруг разу почернела и пошла железной рябью Я отчалил от Черепахи и начал грети к Таганрогу Ветер вежел такой бытротой что уже через неколько минут волны начали захлетывать в шлюпку. Они ипугалиь на треком впорхнули и разбудили грудного ребенка Он пал в корзинке-колыке на завалинке около окна Ребенок заплакал Из халупы вышла молодая кретьянка в подоткнутой полоатой юбке Она увидела на и отановилаь прижав руки. При Петлюре ве казалоь нарочитым – и гайдамаки и язык и вя его политика и ивоуые громадяне-шовиниты что выползли в огромном количетве из пыльных нор и деньги – ве вплоть до анекдотичеких отчетов Директории перед народом Но об этом речь будет впереди. За рекой печаная дорога пошла по опушке онового леа По другую торону дороги тянулоь болото Оно терялоь за горизонтом в тукловатом воздухе ветилоь окнами воды желтело отровами цветов шумело ероватой оокой. Я протянул ему вмето девяти деять рублей Он взял их очень транно Я даже не заметил как он их взял Деньги как бы ратаяли в воздухе. В Екатеринолаве я нял угол в предметье Чечелевке невдалеке от Брянкого завода Денег у меня было вего двенадцать рублей Угол я нял на кухне у вдового рабочего-токаря ним жила его единтвенная дочь Глаша – девушка лет двадцати пяти больная туберкулезом. Жизнь шла так покойно что я утановил в ней даже некоторый твердый порядок Пиал я дома читать же уходил в порт на один из разоруженных корветов чаще вего на «Запорожец». – Ох тенкнота! – казала женщина и начала царапать ебя рукой по горлу – Ох тенкнота! – закричала она и прижала к груди ребенка Ребенок таращил глаза и хрипел. Вкоре поле этого я получил пиьмо от етры Гали из Копани Пиьмо это прине домой в мое отуттвие какой-то кондуктор из Брянка Он не отавил никаких ледов по которым я мог бы его разыкать. Я оттягивал день отъезда потому что был уверен что больше никогда не попаду в эти благоловенные мета Кроме того тояли такие яные и теплые поледние дни октября что жалко было отрыватья от них жалко терять каждую минуту этой благодатной оени. [107] Что за штуковина оздатель быть взролой дочери отцом! — переиначенные лова Фамуова из комедии А Грибоедова «Горе от ума» У Грибоедова: «Что за комиия оздатель…» – Чем мы хуже Гришки Рапутина – гоготали ломовые извозчики и вители влед проходящим женщинам – Навалиь ребята! Тащи пока еть что брать! Григорий Ефимович за на потоит Небоь знаем как ханжу варят как коней по ярмаркам воруют. Тогда в Таганроге блитала итальянкая опера в нем жили Гарибальди и поэт Щербина: [212] влюбленный в Элладу в нем жил и умер плешивый щеголь Алекандр Первый Но вкоре Одеа и Мариуполь отняли у Таганрога его богаттва и город затих и опутел. Мы много шумели и разошлиь когда поднялоь олнце но на улицах еще лежала холодная длинная тень Мы крепко обняли друг друга на прощанье и пошли каждый воей дорогой о транным чувтвом грути и веелья. Но однажды когда к нам в готи пришла етра из оеднего отряда по прозвищу «Малина» Кедрин был изобличен в том что он отчаянный дамкий угодник. Та тотча начала вытирать в передней пыль полированного толика давно уже к тому времени вытертого и нетерпимо блетевшего – Кто там звонил? – проил из толовой крипучий тарчекий голо –. Живых цветов еще не было и могилу убрали бумажными пионами Их делали девушки из оедней деревни Они любили вплетать эти пионы в вои коы вмете шелковыми разноцветными лентами. Обыкновенно возвращаяь домой из гимназии я проходил через путынную площадь за Оперным театром Возвращаля я вегда товарищами-попутчиками танишевким и Матуевичем. Отец Трегубов не лезал о тола Он только опутил ряу Он тоял перед нами как обтвенный памятник в два человечеких рота. Врач притих и вполголоа раказывал о воей емье в Бердянке о жене – бережливой хозяйке – и ыне – амом ообразительном мальчике на вете Но никто его не лушал Каждый думал. Тодол пропах карболкой Наши руки были ожжены карболкой до того что их нельзя было помыть От воды они невыноимо болели По ночам было легче Мы лежали вповалку на оломе укрывшиь шинелями и кошмами К половине ночи мы огревалиь но. Однажды в кафе зашел поэт Макимилиан Волошин – рыжебородый плотно колоченный и близорукий человек Он приглаил вех на на вой доклад о поэзии в театр в аду Эрмитажа. Когда торопяь и не попадая в рукава я натягивал в передней шинель вошла молодая женщина Она была в коротком узком жакете в шляпе и перчатках Маленькая темная вуаль была опущена у нее на глаза От этого они казалиь овем иними – Вы где живете? – проила она. В Юзовке я поелиля в дешевом номере готиницы «Великобритания» Это зловонное логово было названо так в четь траны Юза и Балофура – двух британцев владевших в Донком баейне огромными заводами и шахтами. Ознание вины перед другими легло на меня вей воей трашной тяжетью На примере моей жизни можно проверить тот протой закон что выходить из границ реального опано и нелепо. – Ого как загорел! – казала Мария Трофимовна и потрепала меня по щеке Люба тояла на коленях пиной к нам и рылаь в корзинке Она не оглянулаь и продолжала что-то икать – Люба – позвала Мария Трофимовна – ты что же не замечаешь? Котик здеь. Немотря на профеию татитика требующую трезвого взгляда на вещи отец был неиправимым мечтателем и протетантом Из-за этих воих качетв он не заиживаля подолгу на одном мете Поле Моквы лужил в Вильно Пкове и наконец оел более или менее прочно.

Пахло одеколоном На трехногом бамбуковом толике лежали изорванные жирные журналы «Огонек» «Вемирная панорама» и «Аргу» онные мяные мухи билиь. Кендз медленно и равнодушно шел впереди этой толпы Было жарко пыльно пот катиля по лицам Люди хрипло дышали гневно оглядываяь на оттающих Я хватил бабушку за руку – Зачем это? – проил я шепотом. Моя трана мой народ и оздание им нового подлинно оциалитичекого общетва – вот то вышее чему я лужил лужу и буду лужить каждым напианным ловом К Паутовкий Мы ели на извозчика заваленного овощами и поехали по главной Моковкой улице Нам втречалоь много знакомых Втретиля даже ехавший в пароконном экипаже начальник аренала генерал арандинаки. Однажды я зашел к нему в теную комнату утавленную бутылями мутной «пшенкой» Кило попахивало кракой и тем ообым пецифичеким лекартвом – я забыл ейча его название – каким залечивали в то время триппер. Я овершенно не знал что делать Я только мутно догадываля об этом Прежде вего я броил шинель и вымыл руки Ваиль лил мне воду из кружки Руки у него трялиь и он ве время лил мимо Мальчик притащил хворот и разжег котер Начинало меркатья. Первая моя поездка на евер – в Ленинград Карелию и на Колький полуотров – прото ошеломила меня. Девушка ушла Я прилониля к ограде квера и нял фуражку – она мне давила голову Голова ильно болела Мне было трашно Около меня отановиля тарик в котелке и проил что о мной Я не мог ничего ответить тарик покачал головой. Непременным учатником кандалов был низенький едой коммивояжер – предтавитель фирмы готового платья «Мандель и компания» Он ноил проторный вишнево-краный котюм и желтые ботинки выпуклыми ноами Он вегда утешал обиженных девушек. Ве документы у околовкого были в порядке Главный врач оглаиля принять околовкого и привел его к нам в «команду». Женщина пониже крикнула: «Котик!» – опутилаь на табурет и упала головой на кухонный тол Из рук у нее выпал и загремел по полу амодельный вырезанный из лещины поох. Поэтому наши врачи во время погрузки раненых выбивалиь из ил чтобы выловить реди раненых эпилептиков и вернуть их в гопитали Удавалоь это редко У эпилептиков не было никаких внешних признаков болезни. Эта магичекая ила была прота и дотупна каждому Называлаь она знанием одухотворенным любовью и воображением. По его вету меня нашли и подобрали олдаты-телефониты ехавшие на двуколке в Невиж кое-как перевязали привезли в метечко и дали в полевой гопиталь В гопитале в Невиже я пролежал около меяца Рана была легкая коть не задело Лежал я один Раненых. – По лучаю выочайшего манифета о даровании нашему народу гражданких вобод,– казал Бодянкий,– занятия в гимназии прекращаютя на три дня Поздравляю! кладывайте книги и тупайте домой Но оветую не путатья в эти дни у взролых под ногами. Каждый вечер возвращаяь завода он приноил обой бутылку мутной екатеринолавкой бузы – хмельного напитка из пшена выпивал ее валиля не раздеваяь на рваный тюфяк на полу и заыпал мертвым ном до первого утреннего гудка. – Ладно аббаты! – казала Люьена кончив омотр теплушки и подтянула плошь заштопанный шелковый чулок – Беру тот темный угол на нарах Чтобы вы не думали будто я покушаюь на вашу девтвенноть Ктати она нужна вам как мертвому припарки. – Отчиняй! – крикнул парень и тукнул в калитку ломом Из дворницкой вышел Игнатий – Жиды еть? – проил его парень – Такие как ты – лениво ответил Игнатий – Жидов ховаете? – крикнул парень и затря калитку – Мы в полной изветноти Отчиняй. Я ничего не мог ему возразить Отряд тоял где-то под Люблином Точно узнать о раположении отряда я мог только в Брете Я выехал. В Фатове в теплушку влезла полная веелая женщина бешеными молодыми глазами Звали ее Люьеной. – «Гоподи владыко живота моего! – взывал Литтауэр – Дух праздноти уныния любоначалия и праздноловия не. – кажите пожалуйта коро они перетанут трелять? Возница от неожиданного этого вопроа даже крякнул и отановил лошадей. – Да – казал моье Гова – такова жизнь! Будем же терпеливы Не танем роптать на удьбу и на Бога Терпенье вознаграждаетя Не так ли? Никто ему не ответил потому что в то время мы были уверены в том что терпение родни идиотизму * * * От юнкеров отделиля выокий офицер Он нял шашку и револьвер броил ве это к ногам человека в кожаной куртке отдал ему четь повернуля и медленно пошатываяь пошел в торону Арбаткой площади. Однажды в литературно-артитичеком общетве пел Вертинкий: [264] До тех пор я не лышал его этрады Я помнил его еще гимназитом молодым поэтом пиавшим изыканные тихи. Женщин нарочно травливали и дразнили. Однажды я зашел к Анне Петровне Она напоила меня кофе и казала чтобы я непременно приходил в вокреенье так как в этот день должна приехать из Ялты Лена Ве время поле этого я думал как я втречуь Леной. Мотыльки адилиь ей на руки и на черный чепец деревьев гулко падали перезревшие ливы Теплый ветер пролетал по аду гонял по дорожкам тени от литьев. От на он требовал амых ничтожных познаний в немецком языке Ели кто-нибудь из на проваливаля Иоганон долго мотрел на него поверх пенне вздыхал и медленно тавил тройку минуом. – Вот уйду завтра пешком в Киев – делай тут один чего хочешь Я молчал Тогда Лиза казала что завтра же пошлет маме телеграмму о моем поведении У нее была трать пугать меня телеграммами Она долго что-то ворчала в воей комнате потом вздохнула: В Коруни в поезд ела конопатая рыжая баба Она ехала в Знаменку правлять вадьбу воей дочери и везла ей в подарок тяжелый комод набитый приданым. Мы издевалиь над ыщиком Каждый из на громко раказывал вымышленную его биографию Биографии были чудовищные и окорбительные ыщик хрипел от яроти Он видимо утал но упрямтвом помешанного. Я не мог понять издеваетя ли он надо мной или говорит ерьезно Но я решил делать вид что принял его лова верьез – Ели бы адмирал Эбергардт – опять казал подоконника горбоноый – знал твои ледователькие таланты аша то не миновать. Пронуля я должно быть оттого что около ниши тоял гимназит велоипедом и вохищением мотрел на меня – добрым утром! – казал он – Вы были похожи на татую Мефитофеля работы кульптора Антоколького. Он размаху ударил аблей по нашему толику толик ракололя на пол полетели чашки Дико закричали девушки аперный поручик пронуля и вкочил. Булгаков был тарше меня но я хорошо помню тремительную его животь бепощадный язык которого боялиь ве и ощущение определенноти и илы – оно чувтвовалоь в каждом его даже незначительном лове. Я ушел оглушенный невероятным трудом я держивал лезы Краноармеец провожавший меня в новую теплушку это заметил. Конькобежцы очищали широкий круг на льду Уличным мальчишкам шнырявшим под ногами на амодельных коньках давали подзатыльники чтобы они упокоилиь и начиналя кользящий и медленный танец. На евере где оталаь Роия гутела над порубками розоватая вечерняя мгла На обочине дороги цвела маленькими отровками лиловая кашка И почему-то от этого тало покойнее на ердце «Помотрим чья возьмет – подумал я – Помотрим!» Земля выыпалаь из каламашек на мотовой вегда было грязно и потому я не любил вятолавкую улицу. В воих беедах у Амалии пан Ктуренда екуальных вопроов не кааля но приводил в трепет гувернанток рауждениями о божетвенном проихождении влати «яновельможного пана гетмана коропадкого». – Берегитеь друзья – казал молчаливый анитар Греков тоже моковкий тудент – удьба подкинула нам темную личноть ледует опаатья вячеких бед Надо бы узнать кем он был. Новое оветкое правительтво в Петрограде взяло влать трана платами отваливалаь от Временного правительтва И это конечно было изветно моковким юнкерам Их дело было проиграно Пули витевшие вокруг дома у Никитких ворот были их поледними пулями. Кто-То взял меня за локоть Я обернуля Рядом тояла Лена Зарево лабо овещало ее Я мотрел на Лену на ее трогое лицо Мы молча тояли у края набережной В море поднялаь белая ракета За ней поднялаь вторая. – Ну что? – проил он ипуганно – Взяли? – Взяли – Пойдем ко мне! – вокликнул Фицовкий – Еть бутылка муката и моченые яблоки Ознаменуем! Мы выпили вдвоем Фицовким бутылку муката Я вернуля домой очень поздно Трамваев уже. Когда я ошел утром в Брянке был такой мороз что веь воздух выл от крипа полозьев тужа лежала цепким дымом на земле В небе пылало багровым огнем обледенелое олнце. Она воторженно отзывалаь обо вех прежних жильцах и икренне огорчалаь тем что ве они будто говорившиь переженилиь на злых и жадных женщинах и поле этого ъехали квартиры. Дядя Гриша побриля и надел розовую рубаху чужого плеча заколотую медной булавкой изображением гуеницы ели за тол утавленный невежими закуками из готиничного реторана и бутылками рябиновки Пореди тола тоял большой букет фиолетовых бумажных роз. Ейча я ощущал вокруг ебя безлюдье В лампе что-то гудело Этот звук уиливал одиночетво Но прошел меяц второй и произошел перелом Я начал замечать что чем непригляднее выглядела дейтвительноть тем ильнее я чувтвовал ве хорошее что было в. Кендз медленно пошел вдоль полок проводя рукой по переплетам книг Он как будто перечитывал их Потом бытро обернуля. – Вы опаный маньяк вашими книгами – закричал ему Олег Леонидов – Вы умашедший! – Что вы?! – возмутиля Щелкунов – Это же первое издание «Иповеди» Жан-Жака Руо: [259] Это вы а не я умашедший. Ве карманы его неряшливой куртки были набиты липкими леденцами Он натойчиво угощал ими вех курящих Он прото затавлял их оать эти леденцы облепленные муором из грязных карманов Поэтому как только авельев входил в редакцию ве удорожно гаили папироы. Лыый прочел пиьмо Кедрина казал: «Жив еще курилка! Погодите минуту» – заунул пиьмо под кучу гранок и нова начал пиать Тара Бульба вынул из кармана поддевки еребряную табакерку подмигнул на лыого щелкнул по табакерке пальцем открыл ее и протянул мне: – Вот теперь это дейтвительно похоже на отблек от моря – казал мне из открытого окна Романин. Это была одна из тех бемылиц от которых Шульгин приходил в яроть Припадок началя разу. Сначала это удивляло потом начало раздражать но в конце концов стало так угнетающе действовать что я ждал только случая чтобы бросить трамвайную работу и вернуть себе прежнее расположение. В Мокву я ехал впервые Я волноваля оттого что увижу маму и от ознания что еду в еверную толицу из нашего южного провинциального Киева. И швырнула в вященника обручальным кольцом Он пел о подлинном лучае бывшем на похоронах юнкеров Загремели аплодименты Вертинкий поклониля Пьяный офицер идевший за дальним толиком тупо крикнул: – Пой «Боже. Незадолго до взрыва корабль оматривали «авгутейшие поетители» В их чиле были приближенные императрицы Алекандры Федоровны Наверное кто-то из них подложил в амые уязвимые мета корабля маленькие бомбы величиной пробку от шампанкого чаовым механизмом. Я могу лишь казать что вегда жил о воими героями одной жизнью вегда тремиля открыть в них добрые черты их ущноть их незаметное порой воеобразие Не мне удить удалоь ли. Мы пили в толовой гутой кофе Художник раказывал мне как он удил рыбу в Париже прямо набережной против обора Богоматери Тетя Надя мотрела на него и лаково умехалаь А мать Лизы ве повторяла: – Ах аша! Когда же вы будете взролым! Пора уже наконец! [12] …поле разгрома полького вотания в 1863 году — Имеетя в виду январкое вотание 1863 г против царизма в Королевтве Польком Литве чати Белоруии и Украины. – колько же вы их делаете? – Я риую в день – ответил пан Ктуренда и важно выпятил губы подтриженными уиками – до трех билетов А также и пять Завиимо от моего вдохновения – Бая! – казала из-за ширмы тарушка – ынку мой. Мы броилиь к нему и он рацеловаля каждым из на – А теперь – казал убоч – неколько лов по-латыни! Он взмахнул и запел: Gaudeamus igitur juvenes dum sumus!: [144] Мы подхватили нашу первую туденчекую пеню. На очинение дали четыре чаа Большинтво из на окончило его раньше Только гимназитки еще идели мучаяь за толами Мы вышли в ад В нем в этот день пело такое множетво птиц будто они обиралиь здеь о. Мне нравилаь холодная Брагинка разбойничьи зароли загадочные леды подков на дороге которых не было вчера Мне признатья даже хотелоь чтобы Андрей Гон налетел на уадьбу еврюка но без поджога и убийтва. Неожиданно из-за поворота дорожки вышел загорелый бородатый человек без шапки Охотничья двутволка виела у него на плече В руке он не двух убитых уток Куртка его была ратегнута Виднелаь крепкая коричневая шея. – Дело в том – объянил Захаров – что Бельгия – клаичекая трана трамваев И митичекой поэзии Меня вылали за границу еще гимназитом Я попал в Бельгию прижиля там и окончил инженерный интитут в Льеже Но дело не в этом Дело в войне Вот извольте! «Дюмон Дюрвиль» тоял у мола в Карантинной гавани рядом английким итребителем Матроы итребителя веь день играли на молу в. Начала щебенчатая дорога шла по клону голых и пыльных гор Мы проезжали моты через овраги где не было ни капли воды На горах веь день лежали зацепившиь за вершины одни и те же облака из ерой. В корчму я возвратиля в темноте В каморке уже была приготовлена для меня койка На оедней койке лежал офицер-артиллерит темным лицом и выгоревшими бровями Он читал при вече книгу Когда я вошел из-под койки офицера раздалоь хриплое ворчанье. Когда Рыжебородый говорил ве замолкали Казалоь был уже лышен гул народных толп гул революции накатывающийя на Роию как океан мывающий плотины. [269] Пуанкаре Раймон (1860—1934) – французкий политичекий и гоудартвенный деятель. Когда художник открыл портрет я невольно замеяля от радоти Портрет был неотделим от ияющей веенней краоты тети Нади от олнца что лилоь в тарый парк золотыми водопадами от ветра квозившего по комнатам и зеленоватого отблека литьев. Поле Ялты ее пышной набережной Алушта показалаь мне кучной Мы поелилиь на окраине за тахеевкой набережной. Был уже поздний вечер когда хозяин вошел в наш «кабинет» и коив на занавеку глаза казал вполголоа: – ипатый торчит за дверьми – Какой еще ипатый? – проил танишевкий. Когда Гринько уходил я ложиля на деревянный диван и читал Мне нравилоь что в чертежной был лышен близкий гул завода Было покойно на душе от ознания что рядом бодртвуют вю ночь. Таршекланикам удалоь вего раз проделать над нами эту предателькую штуку Потом мы были натороже Когда таршекланики появлялиь в коридоре мы тотча пряталиь к ебе в кла закрывали двери и загораживали их партами. Однажды он орвал погоны больного пожилого олдата отказавшегоя идти в окопы повелительным жетом цезаря указал олдату на воток и закричал: – Тру! тупай в тыл! Не мы а твоя обтвенная оветь. – ын у меня актер – казала мне офья Тихоновна – В петербургком театре Раз в год летом заезжает он ко мне на недельку-другую – то на пути в Минеральные Воды то Минеральных Вод. Однажды Мотря пришла ко мне и беззатенчивотью деревенкой девушки раказала что чуть не ошлаь о таршиной но убежала и теперь оглаитя на близоть только в том лучае ели богунец женитя на ней «по правилам» и любовь их. Поле обеда я наконец решиля надел шинель и вышел Лиза крикнула мне влед чтобы я затегнул шинель но я не полушаля. – Пойдем узнаем Мы путилиь по черной летнице в квадратный двор Здеь пули пели выоко и только кое-где обваливалиь отбитые карнизы В глубине двора около маленькой дворницкой тояло неколько человек. Воковая царица Клеопатра прижимала к твердой зеленоватой груди черную змею Руалка лиловыми глазами лежала в цинковой ванне В грязной чешуе руалки отражалаь туклая электричекая лампочка Вода в ванне была мутная. На вотоке начало инеть Пора было дейтвовать Мы говорилиь и кружа по переулкам подошли к дому где жил танишевкий. Он нял кепи золотым шитьем и показал на едую триженную ежиком голову. Почти год он прожил в Малой Азии в патриархальном турецком городе Бруе Он много раказывал о Турции Раказывал по-воему овем не так как это принято делать. Когда я тащил вмете ним к извозчику тяжелую кошелку капутой нам втретилаь молоденькая учительница немецкого языка из брянкой гимназии В ответ на мой поклон она фыркнула и отвернулаь Я покранел. На линии оздаваля тяжелый затор А шофер ве так же труил по рельам впереди меня и никуда не ворачивал. – Ага! – вокликнул тарик торжетвом – Значит отказываете? Так? – Да! Отказываю! – Значит вам безынтерено что я попешаю на вадьбу до воей дочки? Вам это безынтерено Вы тарого человека угнетаете! – Какое мне дело до. – Немного поидеть? Ах лайдак лайдак! – Олендкий начинал трятиь от меха.– Подойди юда! Гимназит подходил к Олендкому Кендз громко хлопал его табакеркой по голове Этот жет обозначал отпущение грехов. Потом Антощенко выкликал шутя и помеиваяь апожников пеенников и портных Люди упокоилиь и вышло много народу А на неграмотных и никудышных оталоь вего человек двенадцать – очевидно только тех кого упели предупредить конвоиры. Была теплая ночь Откуда-то пахло цветущей маттиолой реди ночи взошел над темным Киевом ерп умирающего меяца и поплыл над беззвучной украинкой ночью Чтобы не унуть я напевал про ебя вякие пени Когда я дошел до таринной пени: Не лышно шуму городкого, – Оно так! – оглаиля Иван Егорович – Народ к вам полным раположением Отаньтеь у на на кое – Нет никак не могу – Ну тогда извините что докучаю – Иван Егорович втал – Дело конечно хозяйкое Бывайте здоровы. Жена еврюка Марина Павловна замеялаь – Вот так он ве время Трофим – заметила она – Ве удивляетя что мы еще живы – И живите ебе на здоровье – казал Трофим – Я не против А за поводыря лыхали? – Нет – живо ответила Марина Павловна –. – Пукайте этих воторженных юношей в атаку в первых рядах Путь они зажигают и ведут за. Но ообенно я любил памурные ырые вечера когда в аду почти не было поетителей Тогда мне казалоь что оркетр играет для меня одного и для молоденькой женщины опущенными полями шляпы. – Ну да опанотью для жизни! – Мы бы нели эту воду,– казала она и подняла на лоб вуаль,– в ладонях Когда один утавал бы нети он оторожно переливал бы воду в ладонь к другому. За окнами было видно ущелье желтая картовая котловина зарошая колючим кутарником По ней шла дорога в пещерный город Чуфут-Кале «Что за жизнь!» – подумал я идя на терраке Фукии в вазонах вешивали над катертью вои черно-краные цветы. Кроме того перед Пахой в бабушкином доме начиналя бепорядок Женщины в подоткнутых юбках мыли фикуы рододендроны окна и полы выбивали ковры и мебель читили медные ручки на дверях и окнах На вечно гоняли из комнаты в комнату. Я вышел на балкон и увидел что по путынной площади Владимиркого обора бегут к нашему дому два человека в штатком а за ними гонятя явно бояь догнать их неколько петлюровких офицеров и олдат Офицеры на ходу треляли в бегущих и неитово кричали:«той!» Кроме того поле гимназии я долго не мог привыкнуть что лушать лекции вове не обязательно и в чаы универитетких занятий можно безнаказанно идеть дома над книгами или бродить по городу. – Мы никому не делаем плохого – о тороны виднее – загадочно ответил парень. Он въехал на греблю и швырнул Брегману канат Брегман торопливо привязал его где-то под козлами и трое коней – двое гнедых и ерый – выволокли наконец коляку. Ооргин виновато улыбаля а Кукова в ердцах захлопывала дверь воего кабинета Гиляровкий подмигивал на дверь и говорил внятным шепотом: – Это такой ветрогон пан Гронкий Прилетит нашумит рацелует рончки и улетит Не упеешь и пикнуть Ох матка бока! Я здеь зачахну без пользы из-за этого вертопраха. Лова Тургенева что такой язык может быть дан только великому народу: [226] звучали не как преувеличение а как пропиная итина. За полянами на паеке куриля лабый дымок около дедовкого шалаша А за дедовким шалашом шли неизведанные земли – краные гранитные калы покрытые ползучими кутами и ухой земляникой. Я читал эту запиь и что-то знакомое мучило меня Я икал хотя бы какого-нибудь названия имени чтобы узнать этот город Я уже догадываля в глубине души о каком городе идет речь но не был еще окончательно уверен. Мне захотелоь напиать кому-нибудь из близких из друзей о ебе о том что жизнь переломилаь и я буду работать вожатым на трамвае но я тут же впомнил что пиать мне овершенно некому Ямщик умолк и кнут ременный Пови в опущенной руке — Вопоминания возникали без вякой вязи путалиь вытеняли друг друга Я на время как будто оглох и олеп Когда я поднял голову огонь маяка виел на амом горизонте Он был похож на тонущую звезду. Я казал корчмарю что не хочу втречатья офицером и как только начнет ветать тотча уеду – Таки и верно! – оглаиля корчмарь – И ему невеело и вам неприятно хоть и нет виноватого в этом деле Идемте к нам Двойра тановь амовар Попейте чайку на дорогу. Поле экзамена мы подождали пока инпектор объявил отметки и обрадованные тем что никто не провалиля шумно вырвалиь. – Утка – ответил отец но без раздражения а даже лаково – Квочка ты вот кто! Я про чатье твое забочуь Не век же тебе идеть в этой каморе пялитья. Выше этих облаков переекала небо ветлая рябь От нее раходилиь прозрачные перья Володя Румянцев говорил что это тоже облака но такие выокие что они уже отоят не из водяных паров а из криталлов льда Перья неподвижно виели в холодной и недотижимой вышине. – Что бы вы ни говорили – убеждала меня женщина хотя я и не возражал ей – а без цветов человеку обойтиь невозможно Вот кажем были еть и будут влюбленные А как лучше выразить вою любовь как не цветами? Наша профеия никогда. Трагичекая гибель амого мощного линейного корабля черноморкого флота «Императрица Мария» была загадочной Об этом тогда говорили во вем мире Корабль тоявший на якорях в еверной бухте без вякой видимой причины взорваля и перевернуля. Влед за Пришвиным вошел к начальнику человек в шляпе отвишими полями Он отановиля в дверях и казал тихо но внятно: – Немедленно верните этому гражданину вещи – А это что еще за шпендик в шляпе? – проил матро – Кто ты еть что можешь мне приказывать? [146] ократ (470 или 469—399 гг до н э.) – древнегречекий филооф один из родоначальников диалектики как метода отыкания итины путем наводящих вопроов – так наз ократичекого метода. Девушки меяь начали разматывать мой башлык и такивать меня шинель а тарик запел молодым голоом: Вот три богини порить тали На горе в вечерний ча.: [142] – Глаза! Глаза! – закричали девушки. Когда мы уже довольно далеко отъехали от вежих могил долговязый анитар кроткий человек по фамилии полох казал мне: – Вот мы похоронили жинку ваше благородие Так я раполагаю что это мать того амого младенца – Почему? [78] Ибен Генрик (1828—1906) – норвежкий драматург [79] Андреев Леонид Николаевич (1871—1919) – рукий пиатель [80] Флобер Гютав (1821—1880) – французкий пиатель. Мы ели в экипаж Лошади перебирая ногами пукалиь крутой горы. – Довольно вам кинуть на Чечелевке и глохнуть от пилы Я ва пошлю в Таганрог Это очень лавный город Но по пути в Таганрог вы заедете в Юзовку на Новороийкий завод и наладите там браковку нарядов Потратите на это вего две-три недели огланы? Ктати вена в 1917 году была холодная и град чато покрывал молодую траву на моковких бульварах трекучей крупой. [14] Почаев — Имеетя в виду Почаевко-Упенкая лавра мужкой монатырь в г Почаеве на Украине [15] Цадик — духовное звание у евреев-хаидов. Обтановка в комнате была чужая и кудная Но ве же я заметил неколько знакомых деттва вещей – мамину шкатулку таринный бронзовый будильник и фотографию отца нятую еще в молодоти Фотография виела на тене над маминой кроватью. Мертвая тишина тояла вокруг Замолчали лягушки и птицы перетала плекать рыба Даже литья не шевелилиь ипуганные грозой Мордан залез под дачу тихонько повизгивал там и не хотел выходить Только люди шумели и перекликалиь но и людям было не. И тогда положил ему на руки хлопчик вое ердце – трепещет оно как голубка Глянул Бог а то ердце пробито и кровью Запеклоь и овем как земля почернело Почернело от лез и от вечной обиды Оттого что тот хлопчик по вету бродяжил – мотрите,– он взбалтывал бутылку,– колько в ней ила Нилький ил богаче алмазов На нем рацвела культура Египта Марковкий объяни клау что такое культура Марковкий втавал и говорил что культура – это выращивание хлебных злаков изюма. Мне ниля день который не вернетя И человек который не придет… – Бедный ве на тебя разу валилоь! Дома меня уложили в потель Я лежал и прилушиваля к разговору в толовой и к голоу отца Я ве ждал когда же он придет ко мне протитья. Миукий парк помещаля на Леной улице в краных почерневших от копоти кирпичных корпуах о времен моего кондуктортва я не люблю Леную улицу До их пор она мне кажетя амой пыльной и бетолковой улицей. – Пойдемте отюда Куда-нибудь Мы ушли в оедний заброшенный ад где никто не жил Там Леля в изнеможении опутилаь на камью – Боже мой – казала она и помотрела на меня полными лез глазами – Глупый вы глупый! Вот – читайте! Но вмето Андрея Гона как-то в умерки в уадьбе появилиь драгуны Они пешилиь около ворот Офицер в пыльных апогах подошел к веранде где мы пили чай извиниля и проил: – Вы гоподин еврюк? – Да я – ответил еврюк – Чем могу лужить? На кетинг-ринге каталиь на роликах волоокие киевкие краавицы и гетманкие офицеры Развелоь много игорных притонов и домов виданий На Беарабке открыто торговали кокаином и притавали к прохожим протитутки-подротки. На заднем иденье из краной афьяновой кожи полулежал в ландо щуплый маленький человек в черной шляпе и ратегнутом казакине зеленым землитым лицом. Я наконец решиля нял гимнатерку заучил рукава рубахи дотал из кармана электричекий фонарик и протянул Ваилю: – вети! Я подошел к фурманке Должно быть я оглох от волнения Я больше не лышал крика женщины и тараля не мотреть. Ве было ново здеь и прежде вего – фонтаны Это были овем не те фонтаны какие я видел раньше где труя воды била из клюва бронзовой цапли или пати дельфина Это были каменные плиты вмурованные в глухие тены Из отвертий в этих плитах ленивой труйкой. – Можно конечно делать политику и за дамким бюро на паучьих ножках И проливать лезы над обтвенной татьей о руком мужике Да от одного мужицкого лова вех ва хватит кондрашка! Тоже народники! Прощайте! Другим разом зайду ейча что-то неохота вами балакать. Этот второй пожар был гораздо опанее чем пожар аптеки К нам на двор уже летели лязгая икореженные огнем железные литы и горящие головни Мы заливали их воими жалкими запаами воды. В то время обытия проиходили так внезапно что их можно было даже пропать Неколько поянений реди лета «Влать народа» закрыли так же как и ве отальные газеты называвшие ебя «незавиимыми». – Где роженица? – проил за теной женкий голо Я невольно оттупил от койки к темной тене Я узнал. Она протянула письмо – Вы уезжаете? – спросила она – Да На днях – Что ж… Жаль Могло бы быть все по-другому – Вы увидите папу? Она молча кивнула головой – Поцелуйте его за меня – сказал я неожиданно – Он очень хороший. По вокрееньям аптекарь забираля этими брошюрами в глубину парка подтилал на траве тужурку ложиля и читал закинув ногу на ногу и покачивая толтым ботинком Как-то я пошел к Лазарю Бориовичу в аптеку за порошками для тети Маруи У нее началаь мигрень. Обучение началоь чтения чертежей – литов иней бумаги мутными изображениями чатей гидравличекого преа От этих чертежей можно было олепнуть. Бодянкий тоже трого ледил за нашими познаниями по латыни и любил повторять: – Латинкая речь еть величайший феномен языколожения! Началиь обложные дожди Желтые пенитые лужи рябили на дорогах Дожди тоже казалиь желтыми как лошадиная моча Шинели не проыхали От них воняло пиной Ветер непрерывно гнул куты вдоль дорог и вител ветвями как розгами. Я помню раказы Розовкого о таром деревянном доме где он жил в Бруе Он начал этот раказ не опиания дома а целого иледования о запахе деревянных турецких домов. Пиок ораторов подходил к концу Тогда Мартов очнуля и вялым голоом попроил лова Зал наторожиля По рядам прошел предотерегающий гул. Я увидел ящерицу Но пока я ее нашел я проделал чуденое путешетвие по орешнику краному камню цветку азалии и поваленному буку «Так вот он какой Кавказ!» – подумал я. Уверенный в ебе намешливый и отроумный Кольцов почти не бывал в редакции Ве дни напролет я проиживал в одной комнате Ефимом Зозулей – натолько близоруким добродушным и ниходительным человеком что он никак не был похож на железного поланца Моквы. Переговоры гимназитками вел танишевкий Он прине пиок гимназиток нуждавшихя в помощи В пике было шеть имен Мне поручили помочь гимназитке Богушевич Я ее не знал и никогда. Вятолавкая улица: [39] затроенная кучными доходными домами из желтого киевкого кирпича такими же кирпичными тротуарами упиралаь в огромный путырь изрезанный оврагами Таких путырей реди города было неколько Называлиь они «ярами». Авельев был одинок Поле него в душной комнате оталя только тарый попугай Он виел вниз головой на жердочке хихикал как и его хозяин и кричал дурным голоом: «Попка хочешь липучку?» Попугая забрал к ебе дворник и ве четы авельева а жизнью были окончены. Изредка Клячин утавал Тогда он раказывал нам о Париже времен революции – о его улицах и домах о том какие горели тогда на площадях фонари как одевалиь женщины какие пени пел народ как выглядели газеты. Ириго и его дочь долго занимали меня и кто знает колько я придумал романтичеких иторий где главными героями были ириго его дочь и я Примерно в миле от Таганрога в открытом море тояла на низких калах проблековая мигалка Ее звали Черепахой. [58] «Вы жертвою пали в борьбе роковой…» — популярная начала 1880-х гг пеня неизветного автора и А Архангелького (Амоова Антона Алекандровича; ?—1893). Это была изветная в Киеве нищенка-итальянка Она ходила по дворам и играла на гармонике За ообую плату она играла «Марельезу» В этих лучаях кого-нибудь из мальчишек выылали к воротам чтобы предупредить ели появитя околоточный надзиратель. На ъезде оветов в боковой ложе идел германкий поол граф Мирбах – выокий лыеющий и надменный человек моноклем В то время немцы оккупировали Украину и в разных ее чатях впыхивали то разгораяь то затихая кретьянкие вотания. Галя раказала об этом маме и о ледующего же дня началаь упорная лихорадочная не оттупающая ни перед чем деятельноть. Она начала читать молитву а я ждал держаь за ее локоть Мне было трашно Люди лежавшие кретом на полу тихо вздыхали Печальный шелет разноиля вокруг. Я нял пальца у Лели протое еребряное колечко и прятал его в вою полевую умку В гробу Леля была еще прекранее чем перед мертью. Таь помотрел за окно и умехнуля – Наши помощники – казал он – Жаворонки – Почему помощники? – проила Леля. – уходольное лето – говорили кретьяне На липах появилиь ухие литья Река мелела каждым днем По утрам ве меньше выпадало роы А днем было лышно как в траве потрекивали ухие коробочки еменами Горячие поля были заыпаны белыми хлопьями репейника. Поле недавней передряги «Португалем» я радотью оталя на поезде и теперь это новое назначение овем не очатливило меня Но оттупать было нельзя Меня утешало лишь то что я буду работать вмете Романиным. Ве эти дела кончалиь крахом – Мне бы дорватья до Клондайка – говаривал дядя Юзя – Я бы им показал американцам! И вдруг я увидел: от полотна дороги до амого горизонта тянулиь рядами через болотитую лощину залитые водой напех вырытые окопы Поезд шел по выокой дамбе Паровоз завител закрежетали тормоза и мы отановилиь – путь через Вилу был почему-то закрыт. Я лушал Кричали Подол Новое троение Беарабка кричал веь огромный город Этот крик был должно быть лышен далеко за его пределами Он ударяля в низкое черное небо и возвращаля обратно этот вопль о пощаде и милоердии. – Предъявите! – так же отрывито казал я Гоподин поднял набрякшие веки и тяжелым пренебрежением помотрел на меня – Надо бы знать меня милейший – казал он раздраженно – Я городкой голова Брянкий. Иные радоти и трати завладели людьми Даже любовь протая как воздух и безуловная как олнечный вет порой утупала мето потоку обытий и ощущалаь как ентиментальная болезнь. Рядом о мной ел на камейку маленький тарик в крахмальном пожелтевшем воротничке ракрыл зонтик и держал его так чтобы защитить меня от вета колько он так проидел я не знал Пронуля я когда олнце тояло уже довольно выоко. Она закрыла глаза и как там в лагере на камейке затряла головой колько бы я ни напрягал память я не могу ейча вязно впомнить что было потом Я помню только урывками Помню холодную избу Леля идела на койке Вера еватьяновна раздевала ее Я помогал ей. Тогда я вернуля к могиле Я окочил коня и не привязал его Он тревожно раздувал ноздри и тихонько ржал. Полая вода идет ейча через греблю валом и никто конечно не оглаитя переправить меня на отров даже амый отчаянный балагула – извозчик. Я вкочил выхватил у нее газету пахнувшую кероином и начал читать первые телеграммы об уходе Толтого: [54] Пани Козловкая ипугом мотрела на меня и повторяла: – Боже паи его! Боже. Я чувтвовал ебя готем в родной емье лишком был велик контрат между морозной веркающей негами и зимним небом Моквой ее театрами музеями колокольным звоном и унылой и тинутой жизнью в двух холодных комнатах на Разгуляе. Голо у него оекя он упал на тул и заплакал навзрыд На мгновение натупила полная тишина Было только лышно как удорожно глотая воздух овем по-детки плачет Оипенко. – Якого ж биа – вдруг закричал минитр по-украинки и покранел как бурак – вы приперлиь юда из вашей поганой Моквы Як мухи на мед Чего вы тут не бачили? Бодай бы ва громом разбило! У ва там в Мокве доперло до того что не то что покушать немае чего а и…немае чем. Ве окончилоь тем что родители решили поехать вей емьей на лето. Летом 1932 года я начал работать над книгой «Кара-Бугаз» Итория напиания «Кара-Бугаза» и некоторых других книг изложена довольно подробно в повети «Золотая роза» Поэтому здеь я на этом отанавливатья. Пароходы ичезали в тумане еверный ветер норд-от как бы перевернул читую траницу На ней должна была начатья героичекая итория Роии – многотрадальной необыкновенной и любимой нами до предмертного вздоха 1956 Примечания Поэтеа Вера Инбер: [288] жила недалеко от на в тенитом Оберваторном переулке Она ходила за водой большой теклянной вазой для цветов Ваза была делана из матового разноцветного текла и на ней были выпуклые изображения лиловых ириов. Потянулиь тепи перерезанные золотыми полоами подолнухов В теклянитой дали воздух веь день мрел и мерцал Я уверял Романина что этот блек на горизонте – отражение в выоких лоях воздуха олнечного вета который падает на море и преломляетя. А ему ве-таки верили хотя бездейтвие этого Бога длилоь веками Жажда чатья была так велика что поэзию чатья люди таралиь перенети на религию вложить в эти рыдающие органы в дым ладана в торжетвенные заклинания. Иногда адовник резал мне неколько левкоев или махровых гвоздик Я теняля везти их через голодную и озабоченную Мокву и потому вегда заворачивал в бумагу очень тщательно и так хитро чтобы нельзя было догадатья что в пакете у. Неитребимый запах дешевой пудры кухонного чада и лекартв тоял повюду Электричетво горело тукло читать при его желтушном вете было нельзя Ве кровати были продавлены как корыта Коридорные девушки в любое время дня и ночи «принимали готей». Потом полышаля второй удар третий четвертый… трелял французкий крейер тоявший на рейде трелял в тепь наряды проходили над городом и рвалиь так далеко что звук разрывов не доходил. В одном из «клепов» на напоили чаем Он попахивал кероином К чаю подали розовый потный ахар Мы запоздали Когда мы выехали из метечка еврюк начал гнать лошадей Но лошади выбилиь из ил на пеках и могли идти только шагом. – Неужели деникинцы уже окружают город? Много их там деникинцев? – проили из толпы – Да какие там деникинцы! – доадой ответил краноармеец – Там их роду и не было – А кем же вы дралиь? Вскоре после смерти Глаши клепальщик куда-то переехал и у токаря стало пусто хоть шаром покати Однажды вечером когда я был в квартире один и по обыкновению лежал на своем тюфяке и читал в дверь тихо но требовательно постучали. Был лякотный вечер Огромный казарменный зал тонул в дыму махорки В зарошие пылью окна щелкал дождь Пахло килятиной мокрыми шинелями и карболкой олдаты винтовками в грязных обмотках и разбухших бутах идели прямо на мокром полу. Введите Ваш email-адре: В поколении этом было много непокоя и мечтательноти Я протодушно читал что эти войтва не позволят моему поколению прожить белавную жизнь и уйти ничего не вершив а только как любил говорить Романин «начадив на вю веленную». – Илья-пророк – говорил Глеб Афанаьев – ракатываетя в небеах В туче тало заметно движение желтых вихрей Край тучи начал загибатья к земле Молнии взрывалиь и перебегали в черных пещерах неба. – А где же аша? – проил я – Оталаь в готинице У нее горло болит Люба икоа поглядывала на меня наклонив голову Мы вышли вмете Я проводил Карелиных до Локутной готиницы Они затащили меня к ебе чтобы огретья и выпить кофе. Иногда чаще вего по ночам разговоры приобретали жгучий характер Говорили о революции. [165] Генрих Манн (1871—1950) – немецкий пиатель и общетвенный деятель [166] Верки — название отдельных крепотных потроек подготовленных для амотоятельной обороны [167] Матейко Ян (1838—1893) – полький живопиец. Пришла первая февралькая оттепель туманами и капелью порывитым ветром и запахом дыма В Богове произошла у меня втреча одним человеком начала я отнея к ней как к курьезу и только неколько дней путя мне открыля почти имволичекий мыл этой втречи. Шутрый лежал вниз лицом Я перевернул его на пину Он был еще теплый и немотря на худобу тяжелый Околок попал ему в шею Вытатуированные на ладони иние женкие губы ложенные бантиком были измазаны кровью. Убоч придирчиво рапроил меня как я утроиля и пообещал через меяц дотать мне уроки Инпектор Бодянкий издал трашный звук ноом похожий на храп – этим звуком он привык пугать кишат –. Мы мирно пили кофе За дальним толиком дремал аперный поручик Его разморило от кофейного пара запаха ванили ладкой кондитеркой теплоты и вкрадчивого полушепота белокурых етер теклянная дверь улицы треком рапахнулаь В кавярню вошел околовкий. Етры окликнули меня берега Я вышел из воды оделя и подняля к даче Там на террае полоатым полотнищем вмето крыши тоял няв какетку Липогон и вкрадчиво беедовал етрами Для начала он продал им полотняный мешочек гречекими малинами. Вандервельде говорил о том же что и Тома Он уныло взывал к верноти «вященному военному оюзу» о тороны тратного монатыря донелаь музыка Она ве уиливалаь гремела: Вышли мы ве из народа Дети емьи трудовой «Браткий оюз и вобода» — – Это он! – казал чертежник – Он прото крываля у ва в поезде Очень удобное для этого мето – Почему же он лужил под воей натоящей фамилией? Мы вышли и пошли через поле к реке а оттуда к парку олнце опукалоь к леам по ту торону реки Лазарь Бориович рывал верхушки полыни ратирал их нюхал пальцы и говорил: [190] Лааль Фердинанд (1825—1864) – немецкий мелкобуржуазный оциалит родоначальник одной из разновиднотей оппортунизма – лаальянтва Деятельноть организованного им Веобщего германкого рабочего оюза тремиля припообить к режиму Бимарка. Я знал что отаватья в леу опано удя по отзвукам боя немцы были уже недалеко Может быть опять лучиля прорыв и фронт как вегда в таких лучаях может тремительно откатитья ичезнуть беледно ратаять Но мне прото не хотелоь уходить отюда. Лейзер бытро запряг лошадей Мы уехали Дорога шла вдоль берега Брагинки еврюк не правил Он отпутил вожжи и лошади шли ами Зарево разгоралоь По лицу хлетали мокрые ветки – Теперь понятно – вполголоа казал еврюк – Подожгли Любомиркого – Кто? Ходить дальше чаовни в одиночку никто не решаля даже амый мелый из обитателей пометья – тудент Петербургкого леного интитута Володя Румянцев. Я окружил Лену воими безудержными мечтами Она лушала меня откинув голову будто коы оттягивали ее назад и едва заметно кранела Иногда она прашивала: – Ну ознайтеь вы ве это выдумываете? Правда? Я не буду ердитья. Внизу на штопаном и перештопанном укне бильярда отщелкивали «пирамидки» ипитые юноши кепками набекрень и в галтуках бабочкой Каждый вечер кому-нибудь проламывали кием голову. Мы выехали за околицу Обтрел тих Пахло пылью поднятой копытами лошадей и болотной водой Позади мы нова улышали надтренутый звон котельного колокола – Похоже что он немножко вихнуля – казал Романин. – А ты можешь не показывать – казал он – разу видать что иеруалимкий генерал Ну ладно Проходите! Мы делали неколько шагов – той! – вдруг итеричеки закричал тот же казак – Ни мета! Мы отановилиь – Чего тали! казано вам – проходи! Веной мы были в выоком Курке как бы завешанном до крыш грудами только что рапутившихя веток Знаменитые куркие оловьи щелкали прилушиваяь к амим ебе в ырых рощах Ленивая и холодная речонка Тукорь текла в мелких берегах зароших желтыми калужницами. Неколько ообняком держаля только молодой пиатель волгарь из города Волька Алекандр Яковлев: [242]. – корее пане! – казал отчаянием Ваиль Я хлетнул коня Он рвануля квозь орешник Ваиль выпутил тремя. Я вошел в дворницкую и единтвенная женщина отавшаяя нами жена дворника бледная и болезненная вдруг дико закричала Я броил на пол продукты и увидел что руки у меня облиты гутой кровью. Но больше вего я обязан амой жизни протой и значительной Ее видетелем и учатником мне початливилоь быть Наполедок хочу повторить что мое тановление пиателя и человека произошло при оветком трое. – Передайте вашей мамаше что педагогичекий овет уважил ее проьбу и овободил вашего брата и ва от платы за ученье Но имейте в виду что овобождаютя только хорошие ученики Поэтому оветую подтянутья Это было первое унижение какое я ипытал Дома я. Мы отановилиь передохнуть в доме где была парикмахеркая. «Ты дал лово маме приехать веной а ве не едешь и мы уже отчаялиь тебя увидеть Мама разу и ильно потарела и ты ее не узнаешь Целые дни молчит а по ночам когда думает что я плю плачет так громко что лышу даже я А я Котик за этот год почти овем оглохла. Крыть лучай ербким королем конечно не удалоь Нам неитово завидовала вя наша гимназия И не только наша но и Вторая и Третья и реальное училище куда никогда не возили никаких королей. Гронкого я уже не затал Он заболел пихичеким ратройтвом и его эвакуировали. Мотовая была заыпана вишневыми коточками отатками кровавой мякоти и коточками абрикоов. Ве в доме боялиь этой зловещей кладбищенкой тарухи кроме Гали Одна только Галя мужетвенно втупала ней в беполезные поры Канонада на юге уиливалаь оветкие чати уже вели бои деникинцами за подтупы к городу. Бежица оказалаь ырым и кучным поелком Земля была перемешана ноздреватым шлаком из заводких печей В палиадниках роли кривые березы. Но я был овем не похож на захлебывающихя люной от волнения шумных и увлекающихя мальчиков никому не дающих покоя Наоборот я был очень затенчивый и о воими увлечениями ни к кому не притавал. Тараяь не глядеть по торонам я вытащил у автрийца из-под ратегнутого ворота куртки полковой значок – маленькую книжку из двух литков белого окидированного металла На ней было выгравировано имя олдата его номер и адре родных. Нова Вяльцева вкрикивая какала на «гай-да-тройке» и умирала на озере где румянятя воды прелетная чайка. Я помотрел туда В театре было необыкновенно тихо Около барьера идел на полу выокий человек черной круглой бородой и лентой через плечо Он шарил по барьеру будто хотел хватитья за него и втать Вокруг толыпина. Старичок свирепо придирался к нам Половина кондукторов на его экзамене провалилась. Я взял умку медикаментами и амым протым хирургичеким интрументом – другого у на не было – и вернул по проеке. Я вспомнил его утренние только что политые улицы заполненные тенью вспомнил хозяек несущих в кошелках теплые булки-франзоли и бутылки холодного молока Но почему-то меня уже не тянуло в свежесть этих улиц – Киев уходил в невозвратное прошлое. В Мокве прямо вокзала я пошел в оюз городов Первый человек которого я там увидел был Кедрин Мы обрадовалиь друг другу и даже рацеловалиь Кедрин оказываетя приехал из Минка в командировку Я казал ему что хочу вернутья. Мы чато приезжали из Киева поготить к Викентии Ивановне У нее ущетвовал твердый порядок Каждую вену Великим потом она ездила на богомолье по католичеким вятым метам в Варшаву Вильно или Чентохов. – Почему? Вообще! Без вякой причины! Вы приятный юноша но вы не любите размышлять Я это давно заметил Так вот будьте любезны – поразмышляйте! – Я буду пиателем – казал я и покранел. Ознание что Киев отрезан от мира что из него никуда нельзя выехать что оада очевидно будет длитья долго что теперь уже ничего не поделаешь и нужно только ждать – это ознание придавало жизни легкоть и беззаботноть. Человек в то время забыл о природе лова гремели над траной натойчиво призывая к борьбе негодуя радуяь обличая угрожая врагам Вокруг этих лов как вокруг магнитного поля тягивалиь миллионы Их призывали одновременно разрушать и озидать. Кроме Румянцева и его етер к дяде Коле приходил штаб-капитан Иванов – читенький белорукий тщательно заотренной ветлой бородкой и тонким голоом. Звонкие дни во вей их прозрачноти и блеке появлялиь не разу Они медленно разгоралиь из утренней дымки побеждали ее и пылали поле этого пышным и чуть холодноватым ветом до амого заката. Голодная толпа беженцев рвалаь к котлам Ее держивали олдаты Факелы металиь и овещали казалоь только одни глаза – выпуклые теклянные глаза людей ничего не видевшие кроме открытых дымящихя котлов Здеь толпа была еще неитовее чем в Вышницах. Каждый вой отпук Вельяминов проводил в метах глухих и далеких от толиц В разоренных помещичьих уадьбах он фотографировал картины изразцовые печи охранившуюя в комнатах и адах кульптуру привозил нимки в Петроград и показывал друзьям – знатокам икутва. Так мы дошли до хаты деда Мыколы Там Наталка дала меня рук на руки ухой тарушке пытливыми глазами – жене деда Мыколы бабке Явдохе При таких хороших предзнаменованиях началаь моя жизнь на Петрушиной кое. Икры ыпалиь на пящих детей Беженкое тряпье начало тлеть Женщины хватали детей и броив вё бежали к околице За ними уходили мужчины Мы выбиралиь из метечка квозь дым и гарь Лошади храпели и шарахалиь анитары прятали головы в поднятые воротники шинелей. Он бытро повернуля и побежал по палубе к капитанкому мотику Врач мотрел ему влед намешливой но учтивой улыбкой – Вот такой у на капитан – казал он – Великолепный гаконец Итак до полезавтра. Он был живым анахронизмом и вмете тем амым передовым человеком из наших учителей. Я рапахнул дверь на летницу вышел и захлопнул дверь так ильно что в профеоркой квартире что-то упало и разбилоь протяжным звоном На площадке я отановиля. Мы закидывали удочки Буря гудела над головой на ратоянии вытянутой руки Но внизу было тихо – Ни черта не будет клевать – говорил Глеб – Рыба не такая полоумная. Эта трашная пляка Вильгельма над поверженным телом Роии длилаь неколько минут Толпа пораженная цирковым зрелищем затаила дыхание. Ве ее дочери и ыновья помеивалиь над этим и говорили что ели так пойдет дальше то Викентия Ивановна начнет навещать знаменитых еврейких цадиков: [15] и закончит вои дни паломничетвом в Мекку к гробу Магомета. Выоко в небе ияло над бабушкой олнце – очень читое и жаркое олнце киевкого лета И я думал что вот так когда-нибудь бабушка и унет навегда в теплоте и вежети. Громыхнули крышки парт Веь кла втал В глубочайшей тишине был лышен цокот копыт – по улице проезжали патрули Трегубов наклониля над толом жал его края толтыми пальцами и идел неподвижно – Втаньте отец протоиерей! – очень тихо казал ему Матуевич. Время шло О банде уже долго ничего не было лышно и ве упокоилиь Поздней оенью я наконец уехал в Киев а оттуда в Мокву Мама взяла меня лово что я вернуь ледующей веной Когда я уезжал Полеье тояло в ухой желтой литве и мягких туманах. – Ну а больными? – Морфий – коротко ответила Вера еватьяновна – Чтобы поменьше мучилиь анитар плюнул и длинно выругаля Мы вернулиь в тодол и Вера еватьяновна делала вему пероналу прививки Потянулоь темное томительное время. Я бояля что она меня заметит Это было бы овем глупо Она неколько раз оглянулаь потом возвратилаь к притани и немного потояла у деревянной тумбы афишами Она делала вид что читает афиши хотя ве они уже были оборваны и виели клочьями. Женщины эти приходили к вокзалу на вякий лучай: может быть реди раненых найдетя муж брат ын или однополчанин родного человека и ракажет об. Утром я пронуля под щелканье птиц Парк тонул в тумане квозь него пробивалоь олнце Очевидно над туманом протиралоь читое небо – туман был голубой. Но когда набегала туманная волна я думал о родтве одиноких людей таких как мадемуазель Мартен Фицовкий и я Мне казалоь что мы должны дружитья и оберегать друг друга чтобы ообща преодолевать эту. Лекции шли воим порядком в аудиториях а туденчекая – очень бурная и шумная – жизнь шла тоже воим порядком незавиимо от лекций в длинных и темных универитетких коридорах. – Пойдемте! – казала она взяла меня за руку и мы пошли по шое Мы прошли до первого вертового толба и вернулиь Дул ветер рябили лужи нова запада нелиь тучи загромождая ырой горизонт. Обо вем этом Яковлев раказывал о вкуом неторопливо повадкой шорника умело прошивающего череедельник цветной уровой дратвой. – Вот ейча – покойно казал Антощенко – вызову я юда пулеметчика и прикажу ва вех потрелять как перепелов Думаете я не знаю что вы воего командира убить задумали бешеной обакой обзывали В голое у него задребезжали итеричекие нотки. Мы унули мертвым ном и пронулиь только в полдень Мы вылали на улицу разведчиц – етер танишевкого Ничего подозрительного не было и мы разошлиь. – Удивительно! – казал он невыразимой грутью и покачал головой – И акраментально! Третий раз за неделю отрываю подметку Артеменко! Где ты там прячешья? – Еть! – крикнул Артеменко тоявший тут. На ледующий день я заметил одно транное обтоятельтво К чемодану Доди был привязан иний эмалированный чайник – веь помятый и отбитой эмалью. – Как бы хорошо было Котик ели бы ты оталя здеь нами овем Так опано теперь разлучатья Мы бы прожили Правда на картошке и але но зато ве вмете Как ты думаешь Котик? Она не решалаь помотреть мне в лицо и идела опутив глаза Я промолчал. У Романина была кверная привычка идеть у ебя в аптеке целыми чаами притаившиь и не отвечать когда я окликал его из-за перегородки Поэтому каждый раз я вздрагивал и ругаля когда тишина в аптеке взрывалаь внезапным отчаянным воплем: Он был легка брюхатый, Митинги у Пушкина хотя и были разнообразны по темам но держалиь как принято ейча говорить «на выоком уровне» Чаще вего у Пушкина вытупали туденты. Я бытро опутил руку к апогу и попал пальцами во что-то жидкое и теплое Подымая руку я ощутил в ноге такую боль будто ее ращепили хватиля за луку едла но не удержаля и упал на дорогу Должно быть я упал на раненую ногу потому что на мгновение потерял ознание. Маруя училаь в чатной гимназии Дучинкой Это была буржуазная гимназия где отметки тавилиь в завиимоти от богаттва и чина родителей. Дальше пошло ве хуже и хуже Мы работали тинув зубы и не глядя друг на друга анитар вполголоа материля но никто не обращал на это внимания Казалоь что вё вокруг – это черная опа принявшая амые разные формы. Вода легко нелаь зажатая гранитными калами В этом мете река Роь прорывалаь бенуяь через Авратынкие горы Вода шла через каменную плотину прозрачным валом грохотом падала вниз и мороила холодной пылью. Я заглянул На площадке летницы на ящике из-под яиц идел пан Ктуренда и беззвучно зевал прикрыв рот рукой Он конечно не поверил мне и решил торожить меня. Эти наивные деткие предтавления и тратное увлечение мое литературой привели к тому что примерно до Февралькой революции я ничего толком не знал о революционном движении. Я ехал попрощатья братом Димой в Мокву его тоже призвали в армию Меня в армию не взяли из-за ильной близорукоти Кроме того я был младшим ыном в емье и тудентом а по тогдашним законам младшие ыновья равно как и туденты овобождалиь от военной лужбы. – Да – добавил Назаров – Жизнь вне Роии не имеет никакой цены и никакого мыла А ели ваша жизнь Яша уж так драгоценна – не знаю для кого – так бегите. Из вагона вышли богомольцы – полькие кретьяне и кретьянки реди них были и городкие обыватели в пыльных котелках тарый тучный кендз и мальчики-причетники в кружевных одеяниях ждали богомольцев на вокзале. Эта фраза занимала вю открытку. Тех пор я понял что надо икать каждый проблек человечноти в окружающих какими бы они ни казалиь нам чуждыми и неинтереными Еть в каждом ердце труна Она обязательно отзоветя даже на лабый призыв прекраного. – Ну и гроза же будет поле такой жары! – говорили ве И гроза наконец пришла Она приближалаь медленно и мы Глебом Афанаьевым ледили за ней амого утра В купальне на реке тояла такая духота что темнело в глазах Мы долго не вылезали из тепловатой воды. Ила человечекой овети ве же так велика что никогда нельзя окончательно терять в нее веру Недавно знакомый пиатель раказал мне об этом удивительную иторию. Реди завегдатаев кафе втречалоь много удивительных людей Каждый из них был кроен на вой лад а ве вмете они отавляли намешливое и бепощадное племя газетчиков. Над вей этой ратревоженной жизнью тояла тень Рапутина. – Уж и не знаем – казал мне монашек – звонить или нет Опааемя Как бы обиды не было от этого для предержащих ныне влатей Вот и звоним чуть-чуть Ворона идит на звоннице – так и та не летает Пожалуйте. Недавно я перелитывал обрание очинений Томаа Манна и в одной из его татей о пиательком труде прочел. В пиьмах к Н Д Телешову (пиьмо хранитя в литературном архиве Телешова) к Н Я Рощину (пиьмо опубликовано в альманахе «Литературный моленк» 1956 № 15 326) Бунин также выоко оценивал прозу Паутовкого. Я ничего не ответил поднял воротник шинели и закурил Меня тря озноб Я думал только о том чтобы огретья Метечко Кобрин Из Брета мы вышли в метечко Кобрин нами ехал на воем помятом и ицарапанном форде пан Гронкий. – Заметил – ответил я Мне не хотелоь разговаривать этим путяковым человеком. Я пришел в отчаяние и решил дейтвовать На пуке к амотеке я выключил мотор и оглушительным треком делая вид что у меня отказали тормоза ударил зади чичкинкий автомобиль его нахалом шофером. Человек идевший на борту баржи и читивший тарань казал мне что «Португаль» няля ночью и ушел в Трапезунд – Как же так? – проил я ратерянно – Он должен был уйти через неколько дней. Но он оказаля не прав этот ворчливый капитан На ледующий день я пошел пообедать в вагон-реторан Ве толики были заняты Я заметил вободное мето только за толиком где идел толтый едоуый генерал Я подошел легка поклониля и казал: – Разрешите? – Ты что это городишь? – раердилаь етра в золотых очках Вера еватьяновна – А би их знает – пробормотал возница – У начальтва на ве еть воя думка Начальтво вегда дуже хитрое. Я подошел к винограднику Он уже был овем багровый Я открыл калитку Тотча хлопнула дверь в белом доме и я увидел Лену Она бежала мне навтречу в одном платье. Комод трудом втащили на паровоз и крепко прикрутили толтой проволокой Баба ела на него как наедка прикрыла его воими грязными юбками закуталаь в теплый платок и поезд тронуля. Были лухи мимолетные и лухи долго дейтвующие Они держали людей в обманчивом возбуждении по два-три дня. Шел авгут коро начиналиь занятия в гимназии Надо было возвращатья в Киев Моя болезнь путала ве карты В конце концов мама отправила Галю Димой а ама оталаь. Пришвин броиля на вокзал к начальнику отряда То был кулатый матро маузером на боку и оловянной ерьгой в ухе Он ел деревянной ложкой как кашу оленую каму и не пожелал разговаривать Пришвиным. Однажды я увлекя рыбной ловлей около Черепахи и не заметил как подошли умерки Я идел пиной к открытому морю и вдруг улышал тихий набегающий гул Я оглянуля моря шел ветер ерая мгла виела по горизонту В ней мутно бленула молния. Мальчишка провел меня к какой-то офье Тихоновне в один из таких домов – попить горячего молока. К нам на квартиру потавили четырех богунцев Они принели аэропланную бомбу оторожно потавили ее в передней под гнутой венкой вешалкой и казали Амалии: Ве мешалоь к тому времени. Я ел в плетеный шезлонг закуталя в одеяло и так проидел до равета прилушиваяь к звукам ночи. Обязанноти мои водилиь к тому чтобы нанимать ломовых извозчиков ездить ними на клады получать медикаменты и другие товары дотавлять на товарные танции и давать для отправки в отряды оюза городов. – Тубо Мар! – крикнул офицер приподнявшиь и протянул мне руку – Поручик Вишняков Очень рад оеду Как-нибудь тут пропим до утра? Он казал эти лова неуверенным тоном. Небо затянулоь дымом За ним протупали огромные клубы черной будто окаменелой ваты Это провечивала квозь дым грозовая туча. Это был хороший день Я перетал тенятья и раказывал о Рёвнах учителе географии Черпунове и тете Наде Лена незаметно подкладывала мне на тарелку то виноград то ливы – ренклоды Потом она казала: – Почему вы пришли в ратегнутой шинели в такой холод? Перед кем вы франтите? – Вы же ами выбежали в одном платье – ответил я – Потому что… – казала она и замолкла – Потому что у меня не было вопаления легких. Я был худой Мне легко было быстро влезть на стену Но Яша со своими ботинками-колесами чуть не сорвался Я схватил его за руку и рванул Мы перекинули ноги через стену и спрыгнули Позади загрохотали частые выстрелы С верхушки стены полетел битый камень. – Ты чего безобразничаешь? – прокричала в щелку горничная – А еще олдат фронта! Защитник отечетва! – Передай воим гоподам – казал я – что. Мне тало кучно и я оторожно вышел на улицу Бабушка велела чтобы в монатыре я не разговаривал по-руки От этого мне было трашно По-польки я знал вего неколько лов. По его мнению ве рукие пиатели делилиь на благонамеренных залуживающих изучения и крамольников и бившихя пути разночинцев О поледних он говорил ожалением как о погибших талантах. Это было в воьмом клае Я жил тогда уже один без емьи и нимал комнату в Диком переулке у пехотного поручика Ромуальда Козловкого Он жил вмете молчаливой и доброй воей матерью тарушкой пани Козловкой. – А вы пробовали пиать? – проил я наборщика. Ейча тетя Вера нова позвала маму Галей в Копань Мама охотно оглаилаь Решено было ехать ранней веной Мама этой минуты упокоилаь и даже повеелела Натупил провет. – Ну уж ели я такой храбрый – пропищал умехаяь Брегман – так вы мне лучше выпишите «Рукий инвалид»: [7] Там я по крайноти почитаю про кантонитов: [8] и георгиевких кавалеров Через ча кони будут у крыльца пане Брегман ушел. Етры Румянцевы идели тено рядом и щеки у них нетерпимо пылали На пектакль пришли мои тарые знакомые по Рёвнам – Володя Румянцев и Павля Теннов Володя Румянцев забраля на галерку хотя у него было мето в ложе,– он был в оре етрами. – Путь будет неудачником нищим бродягой кем угодно но только не проклятым киевким обывателем! В парке я втречал только тарого художника Он идел под большим полотняным зонтиком и пиал этюды Художник уже издали так ердито поглядывал на меня что я ни разу не решиля к нему подойти. Мы бежали к берегу Около притани очевидно на паательной танции звонил колокол На берегу тояли кучками люди Я разу же потерял в темноте Лизу. Как бы там ни было но Яша споткнулся и от неожиданности вместо того чтобы выругаться про себя сказал внятным и растерянным голосом: – Извиняюсь! Пришибленный и хмурый вид войтвенный еще недавно жителям Ефремова ичез Помолодели лица заияли мылью и добротой глаза Обывателей больше не было Были граждане а это лово обязывало. Поэтому я долгое время бояля попать в Таганрог в зрелые годы чтобы не разочароватья и не затать его овершенно непохожим на тот город каким он впервые явиля передо мной Что делать! возратом мы теряем паительную пообноть преувеличивать. Любимый человек обманул тетушку Дозю Он броил ее но она была ему верна до мерти и ве ждала что он возвратитя к ней почему-то непременно больной нищий обиженный жизнью и она отругав его как ледует приютит наконец и пригреет. Рыжебородый овершенно не читаля Кедриным Когда Кедрин пукаля в нудные вои речи и мешал общему разговору Рыжебородый говорил добродушной улыбкой: – тарик! Погоди! Тебя вызовут. Долго я не мог ничего разобрать на этой картине Потом я наконец увидел худое горбоноое лицо огромными печальными глазами Лицо это было завалено птичьими перьями Отец подошел к чулану и проил: – Ну как? Еть моковкие нимки? Итория домов бывает подча интеренее человечекой жизни Дома долговечнее людей и делаютя видетелями некольких людких поколений. Ага! Вот! Наконец! «Удивительно что в книгах одного замечательного нашего пиателя – уроженца этого города – не отразилоь ничего о чем казано выше – ни моря ни порта ни акации ни черных паруов» * * * – ейча поймете Предлагаю вам отаватья при гопитале впредь до ообого рапоряжения оответтвенный пиьменный приказ будет заготовлен И будет вам вручен когда в ва минует надобноть В качетве оправдательного документа для вашего начальтва Кто ваш начальник? Он читал что поледним натоящим царем был Алекандр Третий. Боря жил в меблированных комнатах «Прогре» на грязной Жилянкой улице около вокзала Он втретил меня приветливо и покровительтвенно. Границ не было Я хотел бы увидеть кептика который не оглаиля бы тем что этот второй мир обогащает человека и отзываетя на его мылях и потупках. [257] Шел ъезд оветов – 4 по 10 июля 1918 г работал V Вероийкий ъезд оветов рабочих кретьянких олдатких и краноармейких депутатов [258] …о тороны Городкой думы – В здании бывшей Городкой думы ейча Музей В И Ленина. Тех пор я делаля в воем воображении владельцем еще одной великолепной траны – Кавказа Началоь увлечение Лермонтовым абреками Шамилем Мама опять втревожилаь. – О какой необыкновенно чатливый молодой человек! О! Ва ждет прекраная будущноть Вы родилиь под хорошей звездой. А Галя как вегда бецельно бродила по комнатам натыкалаь по близорукоти на тулья и рапрашивала меня о вяких путяках – колько теперь тоит билет от Киева до Моквы и оталиь ли еще на вокзалах ноильщики или их вех угнали. Двое пожилых полещуков поплевав на ладони взялиь за лопаты Тогда к могиле подошел лепец ятребиным лицом и казал: – Погодите люди! – Ей-богу это винтво! Почему не приходите? Отец вкоре уехал из Алушты Ему нужно было по делам в Петербург Потом уехал Боря – держать экзамен в Киевкий политехничекий интитут. Ни бог ни царь и не герой Добьемя мы овобожденья воею обтвенной рукой. Вдруг веь зал вздрогнул Я не разу понял что лучилоь трибуны гремел отряая тены голо Мартова В нем клокотала яроть Изорванные и вышвырнутые им литки о кучными запиями опукалиь кружаь как нег на первые. Тарый трой рухнул Вмето того чтобы еять в народе хретоматийное «разумное доброе вечное» надо было немедленно воими оздать новые формы жизни надо было умело управлять вконец запущенной и необъятной траной. Он угрюмо шутил и ообщил нам что человек оздан чтобы жить без вяких волнений А для этого нужно подчинятья законам и довольтвоватья малым. Колеа взбили зеленую пенитую воду Наталка тояла в байде Лицо у нее жалко морщилоь и она закрыла его рукавом Она плакала а Хритина наклонившиь к ней тормошила ее и меялаь. Женщина ела на тул около двери и начала такивать руки перчатку Я утавиля на раковину На минуту мне показалоь что я на амом деле унул и вижу медленный воход олнца над прозрачными маами океанкой воды и впышки розовых лучей. Горло у аши было завязано бантом как у кошки аша взяла меня за руку – Пойдем! Я покажу тебе Любины картины Она потащила меня в оеднюю комнату Но Люба хватила меня за другую руку и отановила. То ироткое ердце – богаче алмазов И пышнее цветков и ветлее иянки Потому что отдал его хлопчик прелетный Вемогущему Богу как дар небогатый Женщины в толпе вытирали глаза концами темных платков. За окнами аудитории горели позолотой и никак не могли догореть киевкие ады. Он читал Палтырь веь день и вю ледующую ночь отщипывая черными ногтями нагар о вечи заыпал тоя вхрапывал и очнувшиь нова бормотал невнятные молитвы. В тарших клаах ущетвовали и другие наказания: временное иключение из гимназии иключение правом дальнейшего обучения и амое трашное – иключение «волчьим билетом» без права потупить потом в какую бы то ни было реднюю школу. Я выбежал к шарманщику Он казал мне не перетавая вертеть шарманку: – У Митьки хвороба идит как еж Твои орешки и то лущить броил Видать подыхает Шарманщик нял черную пыльную шляпу и вытер. Романин чато приылал мне небольшие поылки – ыр колбау ахар Как-то от нечего делать я начал проматривать тарую измятую газету В нее был завернут ыр и газета была вя в жирных пятнах. – Он плачет – казала холодным голоом Амалия – Он веь мокрый от лез и говорит что ели вы бежите то его завтра в деять чаов утра ратреляют как поледнего бандита Она вынула из муфты пиьмо и заунула его в карман моего пальто – Идите! Гречекий язык был необязателен Изучали его немногие Преподавал этот язык тарый обыпанный табачным пеплом чех Попешиль Он медленно продвигаля по коридорам на больных опухших ногах и вегда опаздывал на уроки За это мы переименовали его из Попешиля в Опоздаль. Внизу у амого моря Леля наконец отановилаь Она тяжело дышала – Фантазер! – казала она – Авантюрит! Мальчишка! Завтра же вы пойдете на этот лощеный дурацкий пароход и откажетеь лышите? – Почему? Маленький паровоз похожий на амовар был вмете трубой запрятан в коробку из железа Он выдавал ебя только детким витом и клубами пара Паровоз тащил четыре дачных вагона Они овещалиь по вечерам вечами электричетва на «паровичке». Однажды ночью в леу загореля котер Он горел до равета Утром Трофим раказал что у котра ночевал неизветный человек – Надо думать гоновец – добавил он – Ходят кругом. Я не обратил внимания на лова Ганны Я держал ее за горячую муглую руку и раказывал о воей первой поездке. И ховалаь за клуней А Бог умехнуля И проил: «Кто же мне принеет вое ердце? Кто мне ердце вое подарить не жалеет?» Молодая женщина в белом платке тихо вкрикнула лепец замолчал обернуля в торону женщины. Мы путилиь на каменный мол Первое что я увидел была тележка черномазого торговца Над ней виел на шете фонарь Он овещал пушитые перики и большие ливы покрытые изым налетом. Под потолком загорелаь лютра таренький ее хруталь начала поблекивал неуверенно и тукло но потом вздрогнув от первых паажей оркетра мело заверкал деятками разноцветных позванивающих звезд. Розовкий открыл мне мыл многих неяных арабких образов и воточных тихов Бунина тех пор мне вегда кажетя что илам – это религия дремоты терпения и лени ообенно когда впоминаешь тихи Бунина навеянные чтением Корана: Гронкий раказал нам что в Западном крае и Польше еть неколько таких цадиков Живут они вегда по маленьким метечкам К цадикам приезжают о вей траны отни людей за вякими житейкими оветами За чет этих приезжих кормитя наеление метечек. Я долго тоял перед «Демоном» Впервые я понял что озерцание таких картин не только дает зрительное налаждение но вызывает из глубины ознания такие мыли о каких человек раньше и не подозревал. Директор нервничал Он потребовал от нового нашего инпектора Варонофия Николаевича (Бодянкий был в то время назначен директором Третьей гимназии) чтобы тот дал ему в помощь лучшего подказчика-гимназита. На окраинах горели лачуги Зарево качалоь в лужах и уиливало путаницу двуколок орудий лошадей телег – вю безобразную путаницу ночного оттупления. Он прошел через веь вагон походкой подагрика опираяь на троть и тяжело ел у выхода Я подошел к нему – Беплатный! – отрывито казал гоподин глядя не на меня а за окно где бежали отражаяь в теклах вагона ночные огни. [69] …город где умер Нахимов — Нахимов Павел тепанович (1802—1855) – рукий флотоводец адмирал В 1854—1855 гг руководил героичекой обороной еватополя был мертельно ранен. К тому времени я уже намотреля на человечекое горе и заметил что люди почти вегда тараютя мягчить его Легче вего в то время это удавалоь тарикам верившим во втречу поле мерти в то что душа умершего уходит в блаженные края. Я ответил что ве отлично понимаю и что очень коро я могу помогать ей и Гале Как только окончу гимназию Я уже не думал как раньше о возвращении к маме Но я ее жалел и любил и хотел чтобы она не терзалаь мылями. Я обошел дом увидел узкую дверь обитую рваным войлоком и ильно потучал Никто не отозваля и не открыл Я прилушаля В доме было мертвенно тихо «Да полно – подумал я – Там должно быть никто. В телеграмме полученной мною в Киеве была странная фраза: «Привези из Белой Церкви священника или ксендза – все равно кого лишь бы согласился ехать». Я вошел в редакцию Редактор некоторое время проницательно мотрел на меня и молчал Я тоже молчал и чувтвовал как от моего лица пышет жаром Очевидно я трашно покранел – Разрешите мне взять рукопиь –. Только на ледующее утро наш поезд отправили дальше на танцию Голта Кендзы притихли и веь день шепотом читали молитвы. Мы вышли на платформу Мама казала из окна что обязательно приедет ко мне зимой в Киев Поезд тронуля. – Люди говорят – ответил таь – Может быть жаворонки на паут от войны как было при короле Янке Лютом – Не надо людям раказывать байки – предупредила хозяйка. Кендзы говорили об этом вполголоа Я понимал полький язык и лушая их ве больше клоняля к мыли что католичетво его культом Мадонны – лишь одно из проявлений хотя и тонкой но явной и вечной чувтвенноти. В белизне парохода в легкоти мачт натей и мотиков в блеке меди и алмазной читоте иллюминаторов в вежети палуб было что-то нереальное будто этот пароход пришел из праздничного мира будто он был делан из затвердевшего вета. Однажды выпив вина мы решили что каждый из на поодиночке обежит ночью парк Чтобы не было обмана каждый должен был положить что-нибудь на камейку в оловьином овраге Утром дядя Коля обещал проверить четно ли мы выполним это уловие. В ней я уже затал воих путников – петроградцев Они удобно утроилиь пили чай на перевернутом ящике и раказывали изыканные похабные анекдоты. «Одна из глав повети – „Корчма на Брагинке“ – еще до выхода в вет вей книги была напечатана в журнале „Вокруг вета“ Журнал этой главой попал к И Бунину жившему в то время в Париже Бунин не знавший до того времени Паутовкого прилал ему короткое пиьмо: Никогда я еще не видел таких тарых лип Ночью их вершины терялиь в небе Ели начиналя ветер то звезды перелетали реди веток как ветляки Днем под липами было темно а наверху в вежей зелени шумел драля перевитываля и перепархивал петрый птичий народ. [30] Зулуы — народ оновное наеление провинции Наталь в Южной Африке [31] Крааль — кольцеобразное поеление у некоторых народов Южной и Воточной Африки. Из Волька он вышел впыльчивым мальчиком а в Кутно пришел озлобленным олдатом В Кутно он долужиля до первого офицеркого чина Его произвели в прапорщики. В Оперном театре был торжетвенный пектакль в приуттвии Николая На этот пектакль повели гимназиток и гимназитов поледних клаов вех гимназий Повели и. Было необъянимо и мерзко что визгливая емейная клока обязательно выноилаь на люди во двор и обуждалаь при жадном любопыттве оедей. Тревожный гул прошел по залу – тема была гробовая Мне нельзя было терять времени Я тотча начал пиать конпект очинения для Богушевич на узкой полоке бумаги. В доме никто не жил Только по емейным праздникам на именины Марии (Марий в емье было две – моя мама и тетя Маруя жена дяди Коли) открывали зал хорами для музыкантов проветривали его и утраивали бал. Петлюра не обманул ожиданий киевких горничных торговок гувернанток и лавочников Он дейтвительно въехал в завоеванный город на довольно мирном. Женщина дышала покойно и ровно «Нет! – казал я ебе – От войны ты не уйдешь как бы ты этого ни хотел Ты не один на вете» Я помотрел на чаы Прошло два чаа тех пор как я не отрываяь мотрел на огонь – Пора обиратья – казал. На него никто не обращал внимания и он ичез тарик в туденчекой тужурке ел к роялю и хватающим за душу голоом запел: Далекий друг пойми мои рыданья! Его едые иневатые волоы предтавлялиь терильными и ледяными И веь он был ледяной и терильный вплоть до каждого взвешенного и корректного лова В то бурное время он казаля выходцем другой – добропорядочной и академичекой – планеты. – Новоти! – казала мадам Задорожная запахивая халат и возвращаяь во флигель – Каждый хам будет выдавать ебя за итинно рукого! Нет извините! Имейте в виду что этот номер никому не пройдет! Я улышал запах перепрелой литвы похожий на лабое дыхание вина запах ратительной горечи и оттаявших прошлогодних цветов Он как бы проачиваля квозь влажную землю заброшенную беприютную давно не знавшую лопаты. – вои! – закричал рыдающим голоом «пан отник» и погрозил в торону Киева – вои обтреливают! Идиоты! Рвань! В кого треляете? В воих треляете халявы! «Пан отник» повернуля к нам: – Отходить на Приорку Живо! Без паники! К чертовой матери вашего гетмана. Оркетр ударил разухабитый качущий мотив и полк неуклюже двинуля церемониальным маршем мимо трибун В первой роте грянули пеню: Цыпленок дутый В лаптях обутый Пошел в купальню погулять Его поймали Аретовали Велели папорт показать. – Вот что! – казал мичман – Вы мне задушевно объяните кто вы что вы зачем вы в еватополе и почему вы хотели мытья от на незаметно Документы у ва в порядке Но в общем пе их разберет эти документы Я мутиля но раказал мичману ве. [211] Беемер Генри (1813—1898) – английкий изобретатель оздал конверторный пооб передела чугуна в таль так наз беемеровкий проце [212] Щербина Николай Федорович (1821—1869) –. Таь молча поклониля положил в угол вязку лыка ел к толу и улыбаяь внимательно помотрел на вех на по очереди За открытым окном пели жаворонки Было видно как они трепеща крыльями подымалиь прямо вверх из зеленой пшеницы и ичезали. Я мог без конца повторять отдельные любимые трофы Каждый день они менялиь Одна трофа утупала мето другой. Трегубов медленно и грузно втал Шея его налилаь кровью Он тоял опутив глаза Прошло неколько минут Нам они показалиь чаами Потом ве ели бешумно и медленно Трегубов взял журнал и пошел из клаа В дверях он отановиля. Вельяминов увлекаля фотографией и краеведением Подоконники были тено затавлены мензурками клянками проявителями рамками для печатанья нимков Пахло килым фикажем. Иоганон был венец пожилой и нервный В кла oн приходил деревянной ножкой отпиленной от тула Когда бепорядок дотигал недопутимых размеров Иоганон хватал ножку от тула и начинал изо вей илы колотить по толу Мы разу приходили. Поле трашных гайдамацких погромов некоторое время было тихо Тихо было вначале и при деникинцах Евреев они пока что не трогали Изредка но и то подальше от людных улиц юнкера накокаиненными глазами гарцуя на конях пели вою любимую пеенку: Черные гуары Поле этих двух лучаев Назаров начал убеждать меня в том что Яша – человек опаный и уговаривал меня не ходить ним вмете по улицам Я только помеяля над Назаровым за что вкоре и был жетоко наказан. Новый год я втретил дома Мама напекла печенья Дима купил закуок вина и пирожных В одиннадцать чаов Дима куда-то ушел Мама казала мне что он пошел за воей неветой Звали ее Маргаритой. – Ишь ты! – удивиля мичман револьвером – Куда загибает! Ловкая штучка! Нет вы лучше прочтите нам Блока: «Никогда не забуду»: [206] Но только без пропуков Ели хотите получить пропук. Это было зверкое лекартво Бабушка мешивала ве изветные ей пирты – винный древеный нашатырный – и добавляла в эту меь кипидара Получалаь багровая жидкоть едкая как азотная килота. Остроумие Хвата было в то время ценным качеством Удачная острота могла спасти от неминуемой смерти. – Лезьте через тену – казал я шепотом Яше – Одним рывком! Ве. Впереди я улышал отдаленный грохот Конь наторожиля и запляал Я прилушаля и узнал знакомый грохот армейкого обоза Хотя он был еще очень далеко я ве же вернул коня на обочину дороги – вем нам хорошо было изветно как ездили ни на что не глядя обозные олдаты. Отец знал о моих трахах лезах и волнениях и нашел как вегда неожиданное лекартво от этих бед Он решил поле легкой тычки мамой отправить меня одного к моему дяде маминому брату Николаю Григорьевичу. – тоять здеь не разрешаетя – казал он отходя неуверенным голоом – Хоть вы и вои а никому нельзя здеь тоять Из-за Лели я ипытал величайшее унижение. – Катарзи! – важно произне тарик в туденчекой тужурке – Очищение души поле трагедии – Не знаю – ответила Люба Она задумалаь В ее глазах отражалаь утренняя инева – Вы утали – казал я – Нет Мне прото хорошо. Чтобы развлечь готей тетя Вера затавляла вою дочь Надю играть на пианино и петь Надя боялаь верлящих глаз генеральких тарых дев Она неуверенно наигрывала на пианино и пела тонким дрожащим и потому жалким голоом модного в то время «Лебедя»: Обратно на танцию Бобринкую я возвращаля в умерки Я шел по железнодорожной наыпи Наыпь вошла в глубокую выемку Выоко в небе виел меяц о тороны Бобринкой долетали ружейные вытрелы. Я мотрел на него Отрое его лицо было тянуто коричневой кожей Как будто туклое зарево овещало это лицо Черные прищуренные глаза мотрели на меня выжидательно Я упрямо молчал Кардинал резко отвернуля и так же легко подымая ветер пошел дальше. Мы верили этому потому что хорошо знали как чихал по утрам дядя Юзя готовяь к новому дню В ответ на этот чих звенели текла в окнах и кошка обезумев металаь по комнате в поиках паения. Я долго мучиля над этим раказом лова теряли твердоть делалиь ватными Нагромождение краивотей утомляло меня амого Временами я приходил в отчаяние. – Э-э! – ответил Брегман – Откуда я знаю как? идите покойно Потому что кони уже тряутя. Маленький седой с бесцветными добрыми глазами он все лето жил на пасеке за левадой – отсиживался там от гневного характера моей бабки-турчанки. К его ногам броали цветы – темные розы Но он тоял ве так же неподвижно и не поднял ни одного цветка Потом он делал шаг вперед зал затих и я улышал чуть картавое пение очень алонных и музыкальных тихов: Шампанкое – в лилию в шампанкое – лилию! – Бывает – равнодушно ответил человек таранью – Вызвали депешей рочно Дело приятель военное Да он юда воротитя Ты не бепокойя Мне тыдно было возвращатья к ебе в вагон к воим тарым товарищам Но вернутья пришлоь. – Мы – видетели На уде ледует казать что этот человек накинуля на Любу бранью и побоями и она ударила его бутылкой защищаяь И этот тарик – человек котылем показал на дядю Гришу – на уде должен быть трезвым как теклышко И показать то же. Каждым чаом поезд уходил ве дальше в белые равнины медленно взбираля к краю изого неба Там тлалаь мгла Мне предтавлялоь что впереди на горизонте день ливаетя вечной полярной ночью. Однако тогда я еще не знал что пиательтво – это и труд тяжкий и раточительный что даже одна-единтвенная крупица правды утаенная пиателем от людей – претупление перед обтвенной оветью за которое он неизбежно ответит. Крик тановиля ве торопливее тревожнее: «Передать командиру! Юнкера накапливаютя на крышах!» разу орваля огонь и винцовый град нова захлетал по водоточным трубам и вывекам. Ердюки веело загалдели – Культурно воюем! – Ну и чудаия отца Герваия! На фронт в трамвае – Вали хлопцы! Не задерживай Мы бытро заняли вагоны трамвая и они дребезжа и тоненько позванивая потащилиь по булыжному Подолу и унылой Приорке к Пуще Водице. Там на полу идели две маленькие девочки и тарая няня таруха закрыла девочек головой теплым платком – Здеь безопано – казал хозяин – Пули вряд ли пробьют внутренние тены таршая девочка проила из-под платка: – Папа это немцы напали. Меня потащили к толу начали угощать но тут же забыли об этом и хохотом двинули меня вмете о толом в угол комнаты очищая мето для танцев Юноша заиграл валь. – Напиать в те чати где они лужили Найти их товарищей найти тех кто был ними в день гибели Попроить прилать ве их пиьма дневники документы – ве что оталоь Я не подозревал какое дейтвие окажут эти лова Появилаь цель жизни Появилаь задача. – Глупоти! – ответил я взял ее руку и почувтвовал что у меня дернулоь ердце Рука у Лели была как ледышка Я потрогал лоб – он веь горел – Да – горетно казала Леля – Да… Я заметила еще вчера Только не отавляйте меня одну милый вы мой человек. – Не мей его обижать! – вкипала мама Она читала Борю беердечным и ве удивлялаь откуда у него такой чертвый характер Очевидно от бабки-турчанки Вя отальная наша емья отличалаь необыкновенной отзывчивотью привязчивотью к людям и непрактичнотью. Старик в студенческой тужурке танцевал с той женщиной которую Саша звала героиней французского романа Героиня зловеще хохотала Саша вытащила меня из-за стола Я танцевал с ней Она была такая тоненькая что казалось вот-вот поникнет. Наконец-То! Руки у меня дрожали Хотя за поледние меяцы вя трана и ждала обытий но удар был лишком внезапный. Мы прошли через Театральную площадь в Камергеркий переулок и вошли в невзрачный наружи театр. В то время я знал только что в имбирке жил Гончаров – медлительный человек владевший почти казочным даром рукого языка Этот язык живет в его книгах легко ердечно. Далеко за парком возник широкий – во вю ширину земли – зловещий гул Тетя Маруя не выдержала и ушла в дом Гул приближаля будто на на ве мывая катиля океан Это. Мгла лежала на горизонте Только на подходе к Бофору она проветлела и за ней протупили дикие покрытые черными леами Анатолийкие горы Теплоход круто разворачиваяь вошел. Тетя Рая в ердцах плюнула – Заработает он аретанткие роты в этом я вам поклянуь молодой человек! – Ага! – удовлетворенно казал он – Понимаю Этакая поэтичекая богемная натура? – аша – казал подоконника горбоноый – не дури! Мичман револьвером не обратил на лова горбоноого никакого внимания. Маркович заметил меня и тотча прикрыл браунинг газетой На ледующее утро Лиза няла о тен иконы и потавила их на окна На воротах нашего дома дворник Игнатий нариовал мелом большой крет Потом он запер ворота и калитку и мы очутилиь как в крепоти. – Чего ж это нельзя? – проил он – Он у ва золотой что ли? – Течет он понимаешь? Течет! Никуда не годитя Веь дырявый Краноармеец понимающе умехнуля. В умерки на улице захлопали питолетные вытрелы В таких лучаях я выходил на балкон чтобы узнать что проиходит. Я поблагодарил его и казал что еватополь очевидно город чуде Нигде мой арет не мог бы кончитья так необыкновенно как в еватополе. Утром я проыпаля у ебя в комнате – я пал на полу – и мотрел за окно В небе пролетали литья и качаяь опукалиь на землю Рама окна крывала их от меня и мне не удавалоь проледить куда они падают. О тороны тратной площади долетала музыка походного марша и гремело заглушенное протяжное «ура» Там вытроилиь перед отправкой на фронт запаные батальоны. – Еще… – казала Леля – Еще я хочу… чатье мое единтвенное… не надо плакать Я вех забыла… даже маму…. – троготи! – вздохнул он – А ве из-за лучая «Императрицей Марией». В ночь на шетой день нашей «никиткой оады» мы ве небритые и охрипшие от холода идели как вегда на тупеньках дворницкой и гадали когда же окончитя затяжной бой Он как бы топталя. В открытые окна вагона проникал запах водоролей Белые реки прожекторов лилиь в моркие темные дали и ичезали там без леда И мне было очень жаль покидать этот город – короткую и веелую отановку реди поледних утомительных меяцев. В готинице Кумбарули были такие выокие комнаты что вечером потолки тонули в темноте – вет ламп не доходил до них Потемневшие фреки на тенах изображали клаичекую трану руинами какадами и томными патушками в краных юбках Патушки вязали конечно. Дорога пошла между выокими тополями Мы въехали в предгорья Карпат Дождь волочиля по ним как комы пакли По каменным обочинам дороги бежали читые ручьи дождевой воды Щебень блетел От мокрых гнедых лошадей подымаля пар. Крик разраталя как ветер захватывая вё новые кварталы трашнее вего было то что крик нея из темных и казалоь безлюдных домов что улицы были овершенно путынны мертвы и только редкие и туклые фонари как бы овещали дорогу этому крику чуть вздрагивая. Кончилоь ве это тем что у Глаши пошла горлом кровь и наутро ее увезли в заводкую больницу Токарь запил А клепальщик продолжал дуть бузу и пать овершенно не интереуяь разгромом в квартире и удьбой хозяев. – Зажги еще пичку! – казал я ополченцу Он торопливо зажег вторую пичку и я заметил что он мотрит на карточку так же как и я – притально и даже удивлением. Я ждал тарика три дня На четвертый день тарик наконец попаля Ничего не подозревая радушно и покойно он влез в вагон и протянул мне вою «катеринку» Я взял ее повертел помотрел на вет и заунул в умку У тарика от изумления отвалилаь челють. Оказалоь что мне тоже нужно ждать Гронкого – только он один знает где ейча тоит мой отряд етра была полька говорила акцентом и ве вздыхала: Тогда поледним уилием воли я затавил ебя вытащить из-под подушки браунинг и вытрелил назад около. Мы лышали разговоры взролых о бездарном командовании о «тюфяке» Куропаткине: [62] предательтве тееля: [63] даче Порт-Артура и казнокрадах-интендантах амодержавная Роия раползалаь в клочья как прелое рядно. Я побаиваля моковкой зимы У меня не было теплой шинели Были только варежки и башлык На танциях яно раздавалиь звонки крипели по негу валенки Мой оед угощал меня медвежьим окороком Медвежатина пахла оновой молой. Рапахнулаь дверь из толовой и вошла мадам Казанкая в платье о шлейфом За ее пиной я заметил празднично ервированный тол По лучаю первой тройки плюом был дан изыканный ужин. [148] «Ели б нынче вой путь…» — Из тихотворения французкого поэта П.-Ж Беранже «Безумцы» в переводе В Курочкина В оригинале: «Ели б только земли. В темных глазах автрийца я увидел удивление Потом оно менилоь мгновенным трахом Он бытро переилил его и вдруг улыбнуля мне затенчиво и печально и приветтвенно помахал поднятой бледной рукой – Марш! – прокричал наконец конвоир. Мои тогдашние пиания были больше похожи на живопиные и никому не нужные иледования В них не было цельноти но было много легкоти и бепорядочного воображения. Утром в одиннадцать чаов полк нова был вызван по тревоге на плац Люди переругивалиь и хмуро и неохотно троилиь Полку объявили что ейча приедут члены правительтва поговорить бойцами и разобратья во вем что лучилоь Вздох облегчения прошел. Полиции и жандармерии немедленно дать оружие в уездную земкую управу Утановить на улицах народную милицию Работа вех учреждений и торговых предприятий не прекращаетя. – Наплевать! – казал решительно генерал – Трижды наплевать! Выпьем гоподин гимназит Как казал наш гениальный поэт: «Что за штуковина оздатель быть взролой дочери отцом!»: [107] – егодня – казала бабушка – будет лужить кардинал папкий нунций: [19] трудом мы добралиь в темноте до котела – Держиь за меня! – казала бабушка в неовещенном притворе. Мы отрили и хохотали В на по таромодному выражению велиля бе Прохожие оглядывалиь. Мы обгоняли беженцев На обгоняли обозы и артиллерия Ве чаще лышалоь лово «Макензен» зади натупала немецкая армия под командой этого фельдмаршала Два раза мы отанавливалиь чтобы похоронить умерших валявшихя около дороги. Перед экзаменами в аду была утроена ходка На нее озвали вех гимназитов нашего клаа кроме евреев Евреи об этой ходке ничего не должны. Дед Мыкола повящал меня в вою науку неторопливо пояняя рыбацкое дело примерами и лучаями из. Таричок втал приподнял котелок казал по-польки «пше прашам» – «извините» –. Я так замотреля что не разу почувтвовал тяжеть у ебя на пине Одутловатый положил мне на плечо будто налитую чугуном руку приподняля и притально мотрел. Ве это было кучно и никому не нужно Минитры позевывали за пиной царя На учатников концерта было тяжело мотреть – они дрожали от траха Пока шел концерт мы разглядывали минитров и виту На удивила разница между царем и. Когда мы везли раненых я ничего не замечал вокруг – было не до этого Но во время обратного рейа каждый анитар отаваля один в воем вымытом и путом вагоне и времени для того чтобы мотреть за окна читать и отыпатья было колько угодно. Как веж и чит твой вылетает май! Я читал влух эти тихи Пани Козловкая лушала из-за тены Поручик Ромуальд приходил поздно а иногда и овем не ночевал дома Пани Козловкой было кучно и она радовалаь звукам любого человечекого голоа. – Не так смотришь! – рассердился Черпунов.– Надо. Тех пор началаь моя взролая жизнь – чато трудная реже – радотная но вегда бепокойная и натолько разнообразная что можно легко запутатья впоминая. – Я Магалиф – так же тихо и внятно ответил человек не пукая матроа глаз Матро поперхнуля камой. Я отановиля и окликнул детей Они подходили ко мне медленно теняяь потупив глаза и шмыгая ноами Впереди шла девочка а мальчики пряталиь за ней – Здравтвуй – казал я девочке – Где тут живет дед Мыкола? Волны бешумно выходили из тумана набегали на берег и бешумно уходили в туман Мертвые моркие коньки валялиь на прибрежной гальке. Пока женщины перебегали бульвар краногвардейцы начали перекрикиватья юнкерами – Эй вы темляки-опляки! – кричали краногвардейцы – Хватит дурить! Броай оружие! – У на прияга! – кричали в ответ юнкера. Я был уверен что долмены – это жилища давно вымерших карликовых людей Но я не казал об этом отцу так как нами был Боря: он поднял бы меня. Тарый латыш помолчал – Теперь я думаю – казал он и впервые улыбнуля – что было бы плохо ели бы я не держаля и убил бы его кулаком. [28] Ливингтон Давид (1813—1873) – английкий иледователь Африки [29] Южный Крет — озвездие Южного полушария по форме напоминающее крет по нему определяют направление на. Я пошел в баню Ее покоившийя руб заро крапивой по амую крышу Котел был полон теплой мутноватой воды Я подкинул под него куки трухлявых доок от забора и разжег их В разбитое окно тянуло ыротью – приближаля вечер. Потом она легка оттолкнула меня прижала ко рту рукав рубахи вышитой краными дубовыми литьями и рядом ними по полотну раползлоь маленькое кровавое пятно похожее на вышитый дубовый литок. Мне хотелоь мотреть в окно и я вышел в коридор Гимназитка уже тояла у открытого окна – А Витя! – казала она мне – тановиь рядом будем мотреть – Я не Витя – ответил я кранея – Ве равно тановиь. Я долго не мог догадатья на кого был похож капитан Вельяминов но потом наконец впомнил: на декабрита Якубовича: [203] У Вельяминова было такое же ухое лицо темные виающие уы и черная повязка. Взволнованная Люба изредка подымала длинные реницы внимательно взглядывала на на и каждый раз меня поражал читый блек. – Оттавить! – казал он резко – Я знаю этого человека В туденчекой дружине он не был Юнкера натупают а вы галиматьей занимаетеь Человек в ушанке хватил меня за грудь ильно втряхнул и казал о злобой: Только ейча я заметил что уже натупили умерки – янее тал виден огонь разрывов и пыль на горизонте окраилаь в зловещий багряный цвет. Черного человека унели Девушки плакали обнявшиь а дядя Гриша удорожно пил рябиновку – такан за таканом как воду Тогда человек на котылях молчавший веь вечер подошел к двери закрыл ее. Воровали вё вплоть до тарых гвоздей и тарых рогож Это делалоь внизу А что проиходило вверху об этом можно было только догадыватья Ве темное мелкое и алчное было взвинчено до итерии примером Рапутина О нем говорили вюду. – Нет Викентия Ивановна – отвечал отец улыбаяь – Я прилягу немного Меня разбудят когда вы вернетеь из церкви – Ох – говорила бабушка и вздергивала плечами поправляя мантилью – У меня одна надежда что Богу надоели ваши шутки и он махнул на. Мне избы ерые твои Твои мне пени ветровые — Как лезы первые любви!: [164] Катюша уехала в иам иамкий король вкоре умер от какой-то тропичекой болезни Влед за ним умер от такой же болезни первый наледный принц. Около наших ворот длинным ручейком тянулаь по камням замерзшая кровь Дома изорванные пулеметным огнем роняли из окон отрые околки текла и вокруг ве время лышалоь его дребезжание. 1946 Книга вторая Бепокойная юноть «Здеь живет никто» На дверях у профеора Гилярова была прибита медная дощечка надпиью: «Здеь. Как выянилоь юнкера подожгли оедний дом нарядами чтобы не дать краногвардейцам захватить его Дом этот говоря языком военных реляций гоподтвовал над метнотью. – А я ктати – казал Липогон – наведаюь егодня вечерком на дачу Быховкого Рад был познакомитья молодой человек Он нова приподнял двумя и положил на лыую голову измятую какетку и удалиля вихляя фалдами пиджака и небрежно напевая: – Да неплохо етрица – ответил доадой олдат – Протор ладно да ве как-то зябко Будто дневного на Леля умехнулаь и промолчала Чаовой вздохнул и отошел. Нам вначале не везло на учителей рукой литературы Поле Шульгина появиля Тротянкий – выокий чванный бледным и потным лицом. Первый еан был утроен в Оперном театре Отец был в вохищении от иллюзиона и приветтвовал его как одно из великолепных новшетв двадцатого века. Лухи эти потеряли вое прямое назначение – ообщать вымышленные факты лухи приобрели новую ущноть как бы иную убтанцию Они превратилиь в редтво амоупокоения в ильнейшее наркотичекое лекартво Люди обретали надежду на будущее только. Придворные ненавидели королеву-инотранку Ее ущетвование нарушало традиции иамкого двора. В этой книжке была еще запиь о портовых пуках пук в гавань выход к кораблям к морким проторам – это не такая малоть для литературного опиания как может горяча показатья. Через неколько дней полиция неожиданно выелила из вятолавкого яра вех его обитателей Шарманщик Лизой ичезли – очевидно они перекочевали в другой город Но до этого я упел еще раз побывать в яру Шарманщик приглаил меня к ебе «повечерять». – Там в Мокве безуловно перед вами извиняюь ще не лышно когда произойдет веленкое разрешение? – Какое разрешение? Я вошел в зал фонтаном и меня поразила тишина хотя зал был переполнен Не было даже лабого гула возникающего от шепота многих людей. Ве вязанное железной дорогой до их пор овеяно для меня поэзией путешетвий даже запах каменноугольного дыма из паровозных топок. Даже внешне киевляне тали похожи на морфинитов При каждом новом лухе у них загоралиь обычно мутные глаза ичезала обычная вялоть речь из коноязычной превращалаь в оживленную и даже отроумную. Увидев меня он заерзал на туле втал и ниходительно тороняь пляшущего человека подошел. Я глох леп и ели бы мог то взорвал бы эту пилу Большего глумленья над человеком над нервами мозгом и ердцем нельзя было придумать. Я обернуля В дверях тоял пожилой человек в ушанке и пулеметной лентой через плечо В руках у него была винтовка Одно мгновение он притально и дико мотрел на меня потом бытро вкинул винтовку и крикнул: – Ни мета! Подыми руки! Я поднял руки. Впервые я тогда толкнуля религиозным фанатизмом Он потря меня и напугал тех пор трах перед фанатизмом и отвращение к нему вошли в мое ознание Я долго не мог избавитья от. Заговорил я о запиных книжках не лучайно. Ординарцы подхватили Антощенко и поволокли в коридор а оттуда во двор на воздух Дебелый конь безучатно как заводной пошел за. Надо было прощатья о вем этим Брянком уютным домом дяди Коли и может быть прощатья надолго. Это легкое вмешательтво вымыла помогло мне в работе над «Кара-Бугазом» «Колхидой» «Черным морем» и другими поветями и раказами экзотикой было покончено Ее менило тремление к правде и прототе. Я погладил его Кот заурчал от налаждения – Ты окопавшийя в тылу! – казал я коту – Тебя никто не тронет За тобой не будут охотитья люди в тальных каках чтобы неизветно зачем непременно убить Давай поменяемя? Паркет в актовом зале был так навощен что в нем как в озере отражалиь иние ряды гимназитов в мундирах о ветлыми пуговицами и зажженные реди дня лютры В зале тоял легкий гул Он разу оборваля. – овем ошалела! – казала кондукторша – Дура ненормальная! Так каждый бы попроил цветок ели бы оветь ему позволяла Я вынул из букета и подал кондукторше вторую гвоздику Пожилая кондукторша покранела до лез и опутила на цветок ияющие глаза. Кендз отодвинул чашку и повернуля к причетнику пившему чай на краешке тола – Янош – казал он – ты откроешь котел и мы будем лужить вю ночь и веь завтрашний день. Я ушел из кита и долго еще не мог привети в порядок вои мыли тех пор я каждый раз когда ходил на реку Уж ловить рыбу заходил в кит Монахи угощали меня тарым медом холодной водой Газет не было за ними надо было ездить на хромой лошади в Чернобыль. Мы затали в тодоле только етру – безбровое ущетво надутым лицом Трудно было добитья от нее хотя бы некольких лов – Ну и летучка матери ее черт! – говорили наши анитары – Прямо погребальное браттво! – Я этих театралов кручу в бараний рог! Латинкий язык надо учить а не шлятья по галеркам! Фальшивомонетчики вы а не ыновья почтенных родителей! Убоч иял Но радоть его ве же была отравлена некоторой тревогой Проиходило явление небывалое в его практике Творилоь попроту чудо. На голых тополях кричали галки На Днепре изыми пятнами протупала на льду талая вода а на базарах уже продавали веточки вербы пушитыми «зайчиками» …Мы мечтали каким-нибудь пообом наолить Трегубову Но Трегубов был неуязвим. – Тю-ю-ю! Бодай бы тебе добра не было! Так то ж шагать деять верт – Ничего – ответил летчик – На довезут По рядам прошел мешок – На чем же это интерено? – А вот увидите. Меня интереовал этот поледний обмылок мелкой шляхты дожившей до нашей (по выражению амого пана Ктуренды) «ногшибательной» эпохи. Мы броилиь через палиадник и подворотню во второй двор взбежали на четвертый этаж в квартиру танишевкого и через неколько минут уже лежали ве раздевшиь на диванах и тахтах и прилушивалиь к тому что проиходит. Комната Вельяминова была завалена чертежами книгами и множетвом вещей не имевших отношения к его прямой пециальноти – артиллерийкому делу. Изредка щетина на щеках у Гилярова топорщилаь и прищуренные глаза меялиь Так было когда Гиляров произне перед нами речь о познании амого ебя Поле этой речи у меня появилаь вера в безграничную илу человечекого ознания. Толпа ползла на коленях до амого монатыркого обора Впереди ползла едая женщина белым итупленным лицом Она держала в руках черное деревянное рапятие. Человек в кандалах рапроил чертежника про ве обтоятельтва его дела Чертежник раказал хотя конечно не верил в то что этот уголовный может ему помочь Ве это походило на грубое фанфаронтво. Мы молчали пораженные не понимая что проиходит и где мы находимя Конвоиры напряженно и зло мотрели на Антощенко Только батальонные тояли овершенно безучатно и поглядывали на на кучными глазами Очевидно они уже привыкли к таким зрелищам. Я протянул руку к коробке папиро на туле но в это время наратающий вит промчаля над крышей дома бленуло багровое пламя грохнул взрыв и потом долго был лышен транный гул будто ыпалиь на булыжную мотовую мелкие камни. Мы повкакали мет Ипуганная крыа метнулаь вод ноги Трегубову Тогда отец Трегубов необыкновенной легкотью вкочил на тул и подобрал до колен ряу Из-под нее появилиь полоатые штаны и мягкие башмаки ушками. На фуражке полагалоь идеть ноить ее в кармане и бивать ею озревшие каштаны Поле этого она приобретала тот боевой вид который был гордотью натоящего гимназита. Это не было конечно лучайнотью Причины этого явления так многочиленны и трудно уловимы что мы по леноти воей не хотим в них углублятья и предпочитаем думать что ве произошло по чатливой лучайноти. Ве это кончилоь тем что убоч не выдержал общего недоверия и утроил нам общетвенный экзамен Он приглаил на один из уроков помощника попечителя учебного округа директора инпектора Варапонта и знатока латыни кендза Олендкого. Я ушел в вою холодную комнату где мы жили вмете Димой бытро разделя лег натянул на голову одеяло тинул зубы и так пролежал почти вю ночь Мама пришла окликнула меня но я притвориля пящим Она укрыла меня поверх одеяла моей гимназичекой шинелью. Бабушка по-прежнему удивлялаь мрачной фантазии Гаттенбергера – То мерть то чума! – жаловалаь она – Не понимаю я этого По-моему музыка должна веелить людей ейча Гаттенбергер играл вое любимое мето: И раздавалиь жалкие тенанья Домой я возвращаля ракраневшийя и уталый Но тревога не покидала мое ердце Потому что и поле катания на коньках я чувтвовал прежнюю опаную клонноть к выдумкам. Тарик никогда не обижаля Он охотно протягивал нам преловутую аигнацию и так же охотно и даже торопливо тараяь никого не затруднить выходил из вагона Это был нелыханно упорный безбилетный паажир Против него были беильны амые вирепые контролеры. Ве пало вокруг Я чато заыпал на неколько минут но он этот был непрочен То был полуон когда той янотью какая бывает только наяву можно увидеть большие белые цветы плывущие по ночному морю или улышать как поет крипка легкая как деткая ладонь. Мне хотелоь корее лечь и унуть чтобы не думать о том удивительном и хорошем что произошло только что между мной. Я рваля обратно в отряд и этот удар был для меня оглушительным и жетоким Что же делать дальше? Из оюза городов я пошел не домой а в Третьяковкую галерею Там было путо Дремали в углах торожихи Теплый ветер дул из печных отдушин. Краный флаг привязанный к воинтвенно поднятой бронзовой абле кобелева давно выгорел от олнца но победононо шумел на ветру Над городом виела пелена пыли В ней и день и ночь горели запанные желтые фонари Их прото забывали гаить. А там где в 1916 году были невзрачные окраины появилиь новые маленькие нарядные города – рабочие поелки около новых заводов Они окружили тарый Таганрог шумным кольцом. Иногда ветер наполнял улицу запахом гниющей воды и помидоровых литьев Курчавые огороды ратилалиь за домами реди грядок вертелиь на палках заменяя пугало деткие ветряные мельницы из глянцевитой разноцветной бумаги. Я взяля за вела и начал грети медленно равномерно в оцепенении Меня удивляло что я еще не утонул Волна замотала меня и вряд ли в это время я оображал хоть что-нибудь. Муор начали вычищать но его оказалоь не так уж много Он ам рапылиля по малодотупным метам где и оел в ожидании лучших времен. Потом разу закричали отни лягушек и телега загрохотала по бревенчатой гати Показалаь уадьба окруженная чатоколом На поляне в леу тоял транный воьмиугольный деревянный дом множетвом веранд и притроек. [191] «Изгнанники китальцы и поэты…» — Из тихотворения Макимилиана Волошина из цикла «Corona astralis» онет № 8 У Волошина: «У птиц – гнездо у зверя – темный лог а поох – нам и нищентва заветы». – Мой журнал – казал он – являетя трибуной молодых талантов Очень рад ели мы найдем еще одного обрата Я прочту раказ и пришлю вам открытку – Ели нетрудно то пожалуйта пришлите мне ответ в закрытом пиьме. Боговкие кретьяне так же как и подмоковные ждали только одного – конца войны Что будет потом никто не знал Но ве были уверены что война даром не пройдет и поле нее вотановитя наконец праведливоть. Самым преданным другом дяди Коли был бородатый капитан Румянцев Наружностью он напоминал Фета но только был совершенно рыжий подслеповатый и добродушный Все офицерское сидело на нем криво и косо Даже брянские гимназисты дразнили его «штафиркой»: [71]. Он крепко обнял меня и троекратно поцеловал От уов Гронкого разлеталя тончайший запах фиалок. Мы чато ходили Галей на оедний виноградник и покупали там ладкую шашлу крупный холодный чауш и розоватый мукат На винограднике пели цикады На земле цвели маленькие булавочную головку желтые цветы. Феоктитов раказал мне что ночью прошел лед на бурной реке Роь Уадьба где умирал отец тояла на отрове реди этой реки в двадцати вертах от Белой Церкви В уадьбу вела через реку каменная плотина – гребля. Подъемные моты на железных цепях были опущены Мы въехали в извозчичьем экипаже по такому моту в путаницу монатырких дворов переходов закоулков. На огромных цементных трубах валявшихя на путыре деткой рукой было напиано углем «Рай» «Ад»; «Отров окровищ» «Зимний дворец» «Зимний дворец» покрывали вежие краные шрамы от околков кирпича Очевидно «Зимний дворец» овем недавно обтреливали. Голо его подняля до визга В углах рта лопалиь пузырьки люны Было яно что перед нами или умашедший или эпилептик Он подошел вплотную к выокому юноше в очках должно быть туденту и ткнул его в подбородок. Но амым плодотворным и чатливым для меня оказалоь знакомтво о редней полоой Роии Произошло оно довольно поздно когда мне было уже под тридцать лет Конечно и до этого я бывал в Cредней Роии но вегда мимоходом. Заводь пит молчит вода зеркальная…: [143] А это проиходящее то радовало и вохищало то казалоь неверным то великим то подменявшим это величие ненужной жетокотью то ветлым то туманным и грозным как небо покрытое витками багровых туч. Надо было заунуть в рот офицеру ложку и прижать язык чтобы он не откуил его или не подавиля им. – Прочь ивый! – тихонько прикрикнула женщина взяла ребенка на руки обернулаь к нам и лицо ее озарилоь такой ердечной улыбкой что мы невольно улыбнулиь в ответ но ничего не могли казать и так и. – Будто не знаешь Потом – борщ дерьмом Давай пачку «альве» а то возьму тебя за шейную жилу – у меня хватка верная – не упеешь и дернутья Я тебе наврал фрайер А ты враз и раопливиля Я дал ему пачку папиро «альве». На ящике было напиано: «етрам милоердия военно-полевого анитарного поезда № 217» Дневальный отне ящик таршей етре Под паруиной лежала запика: «Вем етрам – по ерьгам На добрую память от поручика околовкого». Он неторопливо говорил о значении Бреткого мира предательтве левых эеров о оюзе рабочих кретьянами и о хлебе; что надо не митинговать и шуметь по Мокве дожидаяь неизветно чего а покорее обрабатывать вою землю и верить правительтву и партии. Варапонт внимательно омотрел на потом подошел к тене влез на парту и потянул за котыль Котыль вылез из тены почти без опротивления – Тэк-! – загадочно казал Варапонт и заунул котыль обратно Кла ледил за Варапонтом. Цадика уложили в возок туда же ели тарухи и юноши вахмитр командовал: «В едло!» – драгуны ели на коней и возок тронуля по грязи качаяь и покрипывая Толпа женщин побежала. Я и Вера еватьяновна ве время были около нее К ночи Леля как будто забылаь Она почти не металаь и лежала так тихо что временами я пугаля и наклоняля к ней чтобы улышать ее дыхание. В бледных лучах олнца толклаь мошкара За окнами выше подоконника тояли белые зонтичные цветы Было так тихо что я лышал как фыркают наши лошади привязанные к деревьям в аду Потом издалека дошел прокатиля над банькой и затих где-то на западе медленный гул. Трегубов одним ударом разрушил наше пренебрежение к Закону Божьему – Алтухов,– казал он,– прочти первую заповедь – «Аз емь Гоподь Бог твой да не будет тебе Бози иний разве мене!» – выпалил Алтухов и умехнуля Придратья к этому ответу было невозможно. – Верхарн ейча в Мокве – ответил он и замеяля взглянув на меня Должно быть у меня было овершенно ратерянное лицо – Погоди ты еще намотришья разных чуде. – кажите – проил я – у этого молодого человека в кандалах не было каких-нибудь ообых примет? – Был шрам на губе Фамилия его была околовкий И он был хромой Тогда я раказал чертежнику о загадочном анитаре околовком. Типография уже была полна людьми неизветно как узнавшими что здеь печатаетя ообщение о революции Они брали пачки воззваний выбегали на улицы и раклеивали воззвания на тенах заборах и фонарных толбах. Она рванула о тены оттавшую полоу обоев Полетела пыль Клепальщик вкочил и броиля умыватья под кран Должно быть ему померещилоь что уже был первый гудок. «Впредь до назначения правительтвом овобожденной Роии новых влатей по городу Ефремову и Ефремовкому уезду – пиал Оипенко – Временный ефремовкий революционный комитет призывает вех граждан к полному покойтвию и приказывает: Лиза была кранощекая заплывшими добрыми глазками и очень доверчивая Она верила любой чепухе которую ей раказывали Анна Петровна Леной ушли Мне тало кучно Впереди был длинный вечер Мне хотелоь опять пойти на виноградник но я знал что этого нельзя делать. «Ура» приближалоь к гимназии Грянул оркетр Двери рапахнулиь «Малобой» бепомощно оглянуля на Регамэ и двинуля рыцой навтречу королю. – Граф Потоцкий! – предтавиля одутловатый – Ближайший друг вашего брата Бывший тудент Политехничекого интитута Выбыл из него по неизлечимой болезни – Чем же вы больны? – проил я учатливо. Но вкоре выянилоь что в оедней деревне – ее было видно шое – много больных беженцев и офицер проит по рапоряжению начальника штаба корпуа отправить в деревню чать медицинкого перонала чтобы оказать им первую помощь. У на в теплушке были лом и два топора Кендзы захватив топоры выкакивали из теплушки При этом они подбирали утаны и под ними обнаруживалиь тяжелые олдаткие буты и обмотки. [106] «Новое время» — газета издававшаяя в 1868—1917 гг переходом издания к А уворину (1876) – конервативная 1905 г – орган черноотенцев. Где-То в глубине улицы раздалоь начала тихое а потом ве наратающее пенье: Отречемя от тарого мира Отряхнем его прах наших ног В хор людких голоов ворвалиь звенящие медные звуки оркетра: Мы пойдем к нашим траждущим братьям, За неколько минут до Нового года пришел Дима выокой бледной девушкой У девушки было длинное унылое лицо иреневое платье желтым пояком идело на ней некладно Кружевной платочек был приколот к груди Она ве время кранела а пирожные из вазы брала вилкой. Передо мной открыля величетвенный полукруг таких же плоких гор как Чуфут-Кале Я был один в этой воздушной путыне Далеко внизу виднелиь овцы похожие на клубки грязной шерти Яно доноилоь бреньканье их бубенцов. – На Разгуляй! – казал Дима извозчику – Только вези через Кремль – Эхма! – крякнул извозчик – Нам ве равно Что тут что в Кремле – зипун. – Возьмите! – крикнула Глаша – Возьмите эту подлую книгу эту заразу! Путь подавитя той книгой ваш француз! Брешет ве! Брешет обака! Ничего такого не было и быть не могло Были б такие люди на вете так разве я бы так жила как ейча Я бы того человека на. – А что? – Журавли! Мы прилушалиь В туманной иневе лышалиь транные звуки будто в небе переливалаь вода Маленькая порция яда Иногда к дяде Коле приходил в готи елький аптекарь Звали его Лазарем Бориовичем. И тогда я улышал ответ поразивший меня путаницей тилей. [200] Варваркая площадь — ныне чать площади – пл Варваркие Ворота чать – лавянкая пл [201] …одному крупному поэту — И.А Бунину. Тех пор через парадное никто. Приходится так подробно говорить о расположении дома потому что оно оказалось причиной некоторых не совсем обычных событий описанных ниже. – Нет такой татуи! – ердито ответил я хотя хорошо знал что такая татуя ущетвует окочил на землю и пошел к городу Дорога шла между каменными оградами Я вглядываля в эти ограды – они показалиь мне знакомыми. Пока что эту жизнь трудно было ебе предтавить мена понятий проиходила так неожиданно что протое наше ущетвование теряло по временам реальноть и тановилоь зыбким как марево Холодок подкатывал к ердцу лабых духом людей прото мотало как пьяных. Мальчишка-Перевозчик переправлял меня на другой берег в Ноевкий ад Там было величаво от выоких лип и их зеленеющей тени. Так я втупил в бепокойное и бепомощное общетво приготовишек или как их презрительно звали тарые гимназиты в общетво кишат Кишатами на прозвали за то что мы маленькие и юркие кишели и путалиь на переменах у взролых под ногами. Любовь: Низкий поклон Виктор Николаевич за книгу Горькая правда жизни Уревелаь Какие люди! Какие подвиги! Эти летчики - цвет нации и. У каждого рыбака было вое «мето» в море где он тавил («выыпал») ети На это мето надо было выходить. Мы разрезали мяо и подвеили его к забору чтобы оно немного провяло Пыль ве гущалаь Огни котров пылали оранжевыми пятнами Потом зазвенели тарые текла в окнах корчмы и вя она затрялаь и запляала Во двор вошел Гронкий. Даже девица Амалия Кнотер привыкла к канонаде как к утойчивому рапорядку уток Когда огонь изредка затихал она нервничала Тишина предвещала неожиданноти а это. Я конечно плохо понимал лова Врубеля да и не запомнил бы веь этот разговор ели бы отец не раказывал о нем маме а потом дяде Коле и некоторым знакомым и ели бы ве они не жалели Врубеля. Оль у мамы была Она отыпала монашку четверть мешка но грибы не взяла – в этом леном краю и воих грибов некуда было девать. На ходке было решено что лучшие ученики из руких и поляков должны на экзаменах хотя бы по одному предмету хватить четверку чтобы не получить золотой медали Мы решили отдать ве золотые медали евреям Без этих медалей их не принимали в универитет. Тены театра хранили в ебе отзвуки умолкнувших голоов память о жизни напропалую похищениях дуэлях заглушенных рыданиях и горячих ердцах Казалоь что театр давно умер затянуля паутиной и никто в нем больше не будет играть. Тихи были для меня такой же реальнотью как хлеб работа на заводе как олнце и воздух Они затавляли меня жить в потоянном напряжении в неожиданном и разнообразном мире Они нели меня как пенитый поток неет оторванную от дерева ветку Я не мог опротивлятья им. Ваиль вцепиля зубами в рукав воей витки затря головой и заплакал Я прикрикнул на него подошел к женщине и оторожно положил ребенка рядом ней Она глубоко и легко улыбнулаь глядя на него и едва-едва потрогала его худой темной рукой Это был ее первый ребенок. Предказания были напианы веьма темным языком. Вкоре я уже начал бродить котылями и мне позволили даже выходить в метечко Я заходил отдохнуть к знакомому чаовщику о вех торон оторожно тикали чаы на окне цвела пеларгония и чаовщик глядя в черную лупу раказывал мне метечковые новоти. Ве что окружало это вотание приобрело для меня значительноть: моковкая лохматая зима чайные где обиралиь дружинники мешение древних моковких черт новой эпохой вязанной вотанием. Кендзы надеялиь пробратья в Польшу головоломным путем – через тамбул алоники Белград и Будапешт Никто из на конечно не верил что хотя бы один из кендзов доберетя до Польши живым. Я мотрел на Врубеля и мне было его жалко Он дергаля перебегал глазами непонятно говорил закуривал и тотча броал папироу Отец разговаривал ним лаково как ребенком. Ковры крошечных лиловых цветов покрывали ве вободные клочки каменитой земли между калами Цветы были очень правильной формы – пятью лепетками но как ледует рамотреть их можно было пожалуй только в увеличительное текло. Антощенко ходил гоголем и начал ерничать в полку еще ильнее чем до преловутого бунта Прекратил ве это тяжелое и буйное ущетвование караульного полка олдат нашей роты – тот амый низенький и тихий Иоиф Моргенштерн о котором я упоминал в начале. Однажды Бабаев затащил меня к ебе Жил он дочерью в покоившемя домишке у Павелецкого вокзала Дочь его работала белошвейкой – Вот аня – бодро крикнул порога Бабаев – привел тебе жениха аня зашумела за перегородкой коленкором но. Я не помню как добраля до дома Бабушка пала обака вежливо прошла за мной в комнату Холодный ужин тоял на толе Я накормил обаку хлебом и мяом и уложил в углу около печки обака тотча унула Иногда она не проыпаяь благодарно помахивала хвотом. Баба металаь около комода и то развязывала на шее теплый платок то нова туго завязывала его и кричала надаженным голоом: Ее целомудрием вятеет оно! Миньон Экамильо Миньон Экамильо! Шампанкое в лилии –. – Ну-ка бегай приведи двух человек из охраны Он повернуля к журналитам: – Ваши документы Журналиты охотно дотали документы но руки у них ве же дрожали Комиар терпеливо ждал Он медленно промотрел ве документы и прятал их к ебе в карман куртки. Да это был Таганрог Таким я его увидел в 1916 году когда приехал из Юзовки и прожил в нем до поздней оени Таким я увидел его потому что был молод и романтичеки натроен зачитываля тихами и моркими книгами и видел то что мне хотелоь видеть. Раздаля плек Человек очевидно броиля в воду и поплыл Вкоре мы увидели его из-за кутов Он плыл поередине реки лабо овещенной заревом Его ильно ноило Невдалеке от на человек вылез на берег Было лышно как него журчанием текает вода. Я работал на этой линии оенью Бытро раздав билеты я адиля на открытой площадке и погружаля без вяких мылей в шелет оени мчавшейя по торонам «паровичка» Березовые и оиновые рощи хлетали в лицо ыротью перетоявшегоя лита. В Брете я разыкал так называемую «Базу анитарных отрядов» – маленький дом увитый диким виноградом На базе было путо Там томилаь одинокая тарушка етра дожидавшаяя начальника отрядов Гронкого. Я почувтвовал что кранею тарик был прав Как я ам не догадаля об этом! Я казал Ивану Егоровичу что не ообразил про ве эти дела а ейча уезжаю и ничего теперь не поделаешь. Неожиданно поезд замедлил ход Дежурный бепомощно оглянуля но вдруг подобраля и замер Мы отшатнулиь от окна и приготовилиь бежать. Толтая резиновая полоа была наглухо прибита гвоздями к раме выбитого лухового окна Рогатка эта оталаь в наледтво от мальчишки жившего до на в. Я был один о воими книгами Я пыталя кое-что пиать но ве выходило беформенно и напоминало бред Одиночетво о мной разделяли только ночи когда тишина завладевала вем кварталом и нашим домом и не пали только редкие патрули облака и звезды. Леля дала мне кроме того пиьмо к дядюшке В нем она пиала обо мне много хорошего и проила профеора приютить меня ели понадобитя. Дядя Юзя пошел добровольцем к бурам Этот потупок – героичекий и бекорытный – ильно возвыил его в глазах родтвенников. Меня била нервная лихорадка Рядом сидела на полу покачивалась и зажав лицо ладонями тихо стонала Амалия Мама увела ее и начала отпаивать валерьянкой. Галя ипугом помотрела на маму Дима молчал – Отец к нам не вернетя,– твердо казала мама.– У него еть другие привязанноти Ради этого он делал долги и отавил на нищими И я не хочу чтобы он возвращаля Я не хочу об этом лышать ничего ни одного лова. Поле него ве юнкера начали по очереди подходить к человеку в кожаной куртке и кладывать к его ногам винтовки и патроны Потом они так же медленно и утало как и офицер шли по Никиткому бульвару к Арбату Некоторые на ходу рывали ебя погоны. – Ты не ердиь Я кажетя говорила что ты похож на отца Я-то знаю что ты хороший Поезд отошел Был вечер Я долго мотрел на огни Моквы Может быть один из них ветил в эту ночь из комнаты Любы. [93] Кравчинкий — тепняк-Кравчинкий ергей Михайлович (1851—1895) – революционный народник пиатель [94] Мериме Пропер (1803—1870) – французкий пиатель [95] «Монт-Ориоль» — роман Ги де Мопаана. Мальчик натягивал на глаза козырек фуражки чтобы крыть лезы Девочка крепко держала мальчика обеими за плечи Мы поадили их на фурманку и накрыли тарыми шинелями Шел чатый колючий дождь. Не было ни одной типографии где наборщики и литографы не выпукали бы вееляь поддельные петлюровкие аигнации – карбованцы и шаги Шаг был амой мелкой монетой Он тоил полкопейки. Я конечно оглаиля Вельяминов выдал мне жалованье и деньги на дорогу пообещал приехать летом в Таганрог и мы раталиь. Еще в гимназии учитель «рукой ловеноти» тарик Шульгин любил повторять нам что «культура – это память» начала мы не очень оображали о чем говорит Шульгин но возратом поняли что это дейтвительно так. Полк называля «ердюцкий его ветлоти яновельможного пана гетмана Павло коропадкого полк». Но вкоре тихий гром нова начинал опояывать город и ве упокаивалиь Опять можно было читать работать думать нова закономерной чредой приходило пробуждение работа голод (вернее – впроголодь) и овежающий он. – Вот об этом я и хочу побалакать Мы за вами давно ледим А вы вроде как и не заметили – А зачем это? – проил я ратерявшиь – Определяли – ответил Бугаенко и умехнуля – Теперь очень оторожно надо мотреть на людей В мыле доверия. Мама разу потарела ерая прядь воло ве чаще падала у нее о лба на лицо – мама начала причеыватья очень небрежно. Бой очевидно приближаля но мы не видели этого Я только мельком замечал то выбитое текло в окне вагона то лышал хлеткие удары шальных пуль по рельам Один из наших анитаров был ранен в плечо Романина било ног горячим ударом воздуха. Накануне по городу были раклеены объявления от коменданта В них эпичеким покойтвием и полным отуттвием юмора ообщалоь что Петлюра въедет в Киев во главе правительтва – Директории – на белом коне подаренном ему жмеринкими железнодорожниками. Романин не знал что значит «параолик» и очень удивиля когда ему объянили что это обыкновенный зонтик В это время отворилаь дверь и на пороге отановиля молодой выокий кретьянин. Так оно и лучилоь Утром город был вободен от петлюровцев выметен до поледней оринки лухи о фиолетовых лучах для того и были пущены чтобы ночью уйти без помехи. – Это мамке,– казал он ипло не подымая глаз.– Она недужная Возила ле брюхо надорвала – А отец где? – Помер Мальчик шмыгнул ноом оттупил и броиля бежать Он ипуганно оглядываля и зажимал рукой пазуху чтобы не потерять пирог. В бревенчатом доме в квартире отца пахло угольным дымом Обтановка была кудная Кроме отца в квартире никто не жил Мы затали отца за чтением энциклопедичекого ловаря Отец очень обрадоваля нам. Я пошел к пруду ел на берегу под ивой и лушал как шумит в гнилом лотке вода К вечеру облака покрылиь лабым желтым налетом Где-то за пределами земли провечивало кудное олнце Желтое небо отражалоь в воде Под ивами было темно. Никому я не мог раказать об этом даже маме Я был обречен ноить в ердце эту аднящую боль Не было дня когда бы я не ощущал ее ни одного дня хотя я и не упоминаю об этом на предыдущих траницах книги. Извозчики в рваных армяках крендели над булочными торговки горячими пирогами а рядом – вит пуль перебежки таль револьверов краные флаги пение «Варшавянки»: [68]: «Вихри враждебные веют над нами темные илы на злобно гнетут». Прибравшиь у ебя в операционном вагоне я брал книгу Рабиндраната Тагора и уходил в котел Я читал ее идя на недотроенной тене над полями Как это иногда бывает я подменял мыли Тагора воими мылями и был вполне доволен этим. На вокзале ко мне подошел знакомый ноильщик Он широко и радушно улыбаля – Ну вот – казал он – Отделалиь? И вам покойнее и мне лучше Давайте пятерку Я вам ейча предтавлю билет. Я ел за тол покрытый домотканой катертью На ней была вышита кретиками надпиь: «Раичка не забывай за родной Овидиополь» Пореди тола в инем тазу отбитой эмалью плавали в. Идеализм Гилярова был окрашен горечью и потоянным ожалением об его потепенном закате реди многих выражений Гилярова мне запомнилиь лова «о поледней вечерней заре идеализма и его предмертных мылях». Во время одной из наших тоянок в Брете к главному врачу поезда Покровкому пришел хромой подтянутый поручик в щегольком пенне без оправы. В начале этой книги я пиал: «Я верил что жизнь готовит мне много очарований втреч любви и печали радоти и потряений и в этом предчувтвии было великое чатье моей юноти былоь ли оно – покажет будущее» ейча время показывало что это чатье бывалоь. – Ну – говорил в изнеможении Олендкий – кажи хоть ты «Магнификат»! И ели поле этого Бог не покарает их – кендз показывал на поляков,– то только из-за воего великого милоердия Тогда беглец втавал и говорил без запинки «Магнификат». Он кричал это трагическим голосом со слезами на глазах а солдаты отворачивались и ругались. – Пойди юда! – подозвал меня Черпунов и протянул мне толтую руку.– адиь раказывай Ты говорят обрал маленький музей Что же у тебя еть? Я робко перечилил вои незамыловатые ценноти Черпунов умехнуля. Потом она ушла Я лышал как она бежала по летнице В доме кроме на никто уже не жил ве разъехалиь и потому каждый звук был хорошо лышен. Но его открыли прибрали проветрили потелили ковровые дорожки махнули пыль бархатной обивки лож и она из ерой нова делалаь вишнево-краной. Я взял ящик и потавил его на тол перед Черпуновым Ящик оказаля овем легким Черпунов не торопяь открыл крышку Я заглянул через его плечо и невольно вкрикнул Огромная бабочка больше чем лит клена лежала в ящике на темном шелку и переливалаь как радуга. Реди пней и кутов тояли одиночные оны – выокие и тонкие огнувшиея под тяжетью вершин Багровый пламень олнца кользил по их тволам падал на пеок у подножия оен и отражаля качаяь в бытрой. Мы попадали в амую гущу бури задыхалиь поворачивалиь к ней пиной – Хорошо! – кричал дядя Коля – Очень хорошо! мотри унеет! – Паторальная жизнь! – кричал Глеб картавя Он ве еще издеваля над Леней Михельоном. Мама была почему-то втревожена отъездом отца и не обращала на на внимания Она даже была рада когда мы целыми днями пропадали у моря и ее не тревожили. Когда я кончил читать пиьмо тетя Маруя меяь казала отцу: – Мы его теперь никому не отдадим Даже вам Георгий Макимович – Ни за что не отдадим – казал дядя Коля – Но в общем мы тобой об этом поговорим Георгий – Поговорим – оглаиля отец. Я чато лышал это предказание Но гораздо чаще мама говорила что у меня «вывихнутые мозги и ве не так как у людей» и боялаь как бы из меня не вышел неудачник Отец очень ердиля когда лышал это и говорил маме: Была поздняя оень но ирень еще не пожелтела литьев текал туман Внизу на Днепре трубили пароходы Они уходили зимовать в затоны и прощалиь Киевом. Вкоре вю нашу команду перевели тылового поезда на полевой Мы вышли в первый рей на запад в Брет-Литовк к. И мы пошли ве – маленькие ипуганные в длиннополых шинелях таща за плечами твердые ранцы тоял холодный туманный день За гробом шла вя гимназия Было много цветов в гробу Директор вел под руку едую плохо одетую женщину – мать этого гимназита. До их пор я подозрительно отношуь к людям черными как малины круглыми глазками Такие глазки были у моей ученицы Маруи Казанкой. – Никаких немцев нет – А кто же треляет? – Замолчи! – прикрикнул отец. Тетя Надя идела бледная уталая Я заметил как отец передал ей в передней когда помогал нять пелерину инюю телеграмму Тетя Надя впыхнула и комкала телеграмму. Внезапно во мгле лениво и веко прокатиля одинокий пушечный вытрел Мне показалоь что поезд замедлил ход Потом прокатиля второй удар третий – и ве тихло – Романин! – крикнул я через перегородку – лышите? – лышу – ответил Романин – И удивляюь. На ледующий день поле иключения гимназит пришел в гимназию Никто из надзирателей не решиля его отановить Он открыл дверь клаа дотал из кармана браунинг и направил его на Ягоркого. В Ефремов я шел пешком и чем дальше отходил от Богова тем фантатичнее предтавлялаь мне эта втреча. – Как ни тарайя – казал он наконец – а к чужой земле нету у нашего брата привычки И дождь тут не тот И трава будто знакомая да не воя – Разве это плохо? – проила Леля. Негодование клокотало у него в горле когда он говорил о девятом термидора или о предательтве Тьера: [133] Он забываля до того что закуривал папироу но опомнившиь тотча гаил ее о ближайшую парту. Не помогали даже кандалы При первых же признаках кандала Щелкунов молча одеваля и тяжело тупая нагнув голову как бык уходил из кафе Никакая ила не могла отановить его При этом он упорно молчал тяжело опел и был глух даже к амым трашным окорблениям. Таршина богунцев влюбиля в нее и натаивал на женитьбе Мотря колебалаь У нее были неколько утарелые предтавления о браке Она боялаь что богунец – летучий человек отпетая башка – поживет ней неколько дней а потом обязательно броит. На Контрактовой площади тояло два тарых открытых вагона трамвая – По вагонам! – неожиданно оживившиь крикнул летчик Рота в недоумении отановилаь – казано – по вагонам! – раердиля летчик – Я же говорил что на довезут Это воинкие трамваи. Я молчал ознавая что мое молчание – еще одна тяжелая улика против меня – Упорный черт! – казал человек в ушанке – разу видать что принципиальный Меня повели во двор Молодой краногвардеец подталкивал меня в пину дулом винтовки. И вот в эту минуту я увидел человека который надолго отравил меня мечтами о небыточном моем будущем. Курноый юноша ударил по клавишам Девушки ратупилиь и я увидел Любу Она идела в креле на круглом толе Белое шелковое платье легко обхватывало ее и падало на тол Обнаженные руки были опущены В правой руке Люба держала веер из черных трауовых перьев. – Два года работал у помещика Вельяминова кучером – торопливо зашептал ополченец – Тайком меня няли в бариновом экипаже неветой моей Перед вадьбой Он помолчал. Врач проводил меня до трапа Там тоял вертлявый как мартышка низенький тарик в моркой но не рукой форме По обилию золотых нашивок на рукавах я догадаля что это выокое пароходное начальтво. – Наш капитан гоподин Баяр – вполголоа предупредил меня молодой врач Он поклониля капитану и казал ему по-французки: – Вот гоподин капитан наш новенький анитар тудент из Моквы Я тоже поклониля. Почему-То в этом теном дворике где ро единтвенный развеитый каштан я чувтвовал ебя по ночам в безопаноти как в непритупной крепоти. Реди ночи началаь оттепель нег шуршал и казалоь что вокруг на возятя мыши Шутрый долго материля пока человек в кавалерийкой шинели не казал ему злым шипящим голоом: – Ты замолчишь холера или я тебя изуродую. Мне Рачинкий тоже предложил толоватья у его матери и этим меня выручил так как единтвенный в городе реторан при готинице был зловонной обжоркой. Зозуля пиал в то время цикл раказов по пять-шеть трочек в каждом ам он говорил что они «короче воробьиного ноа» Раказы эти были похожи на бани Каждый заключал в ебе безошибочную мораль. Ипуганный вор выкочил на площадку и прыгнул на ходу поезда Это было пожалуй единтвенное практичекое применение метода гоподина эрму. Мой товарищ по клау Эмма Шмуклер готовиля быть художником Он училя живопии у киевкого импреионита Маневича Мне нравилиь картины Маневича – метечковые домишки и дворы напианные жирно почти малярным мазком. Я впервые взял ее под руку чтобы помочь ей идти Я чувтвовал как она дрожит. – Да черт ва дери! – кричал Романин Он заметил меня и Гронкого помахал нам рукой и нова обернуля к офицеру – У ва коровы дохнут каждые полчаа Вы их броаете по дорогам Так чего же вы жметеь! Дядя Гриша был так нечатен что даже владелец готиницы тучный гоподин в котелке во вздернутых клетчатых брючках пожалел его и дал ему работу – кипятить в кубе воду для чая За это дядя Гриша жил беплатно в комнатке где тоял. [230] Милюков Павел Николаевич (1859—1943) – рукий политичекий деятель иторик публицит Один из организаторов партии кадетов Белоэмигрант [231] Вандервельде Эмиль (1866—1938) – бельгийкий оциалит реформит. Когда олдат называл ебя фронтовиком ему начала учиняли шумный допро « какого фронта? – кричали из толпы – Какой дивизии? Какого полка? Кто твой полковой командир?» Кирпич бивая литья и витя пронея через двор грохотом ударил у ног выокого тарика проходившего по тротуару и взорваля – раыпаля на деятки околков Мы промахнулиь. У вей этой банды воров было одно нерушимое вятое правило – делитья Делитья каждым кто замешан в краже давать ему его «законную» долю. Мы отановилиь ыщик вынул из кармана револьвер Он показал его нам и глухо замеяля. Но интеренее вего было в рыбном ряду Я долго тоял там около цинковых холодных прилавков залепленных рыбьей чешуей и поыпанных каменной олью. По вечерам я опять как в гимназичекие годы ходил на концерты в ад бывшего Купечекого обрания Розы и канны уже не цвели в этом аду Их заменили мята и полынь. Мы начали броать в крыу книгами Она завизжала и забегала около кланой доки Отец Трегубов попешно перетупил о тула на тол – Двери отомкните! – ревел он о тола протодиаконким баом – Двери! Выпутите ее в коридор! Когда я пронуля небо пламенело но уже не иним огнем а цветом охры – рудым и диким По небеному воду перьями веерами толбами мощными горными пиками и отровами были разброаны багровые облака олнце адилоь Его медный дик заливал горы зловещим заревом. В том бязевом учреждении куда я нова вернуля из караульного полка началаь эвакуация Тюки бязью вывозили на товарную танцию и отправляли. – той! – закричал из подворотни иплый голо и на на упал режущий вет электричекого фонарика – Вынуть руки из карманов! Немедленно матери вашей черт! К нам подошли неколько вооруженных Это был казачий патруль – Документы! – казал тот же. Меня провожали лаково желали и доброго здоровья и чатья и удачи Ве целовалиь о мной предварительно вытерев губы тыльной тороной ладони. – Пука-а-ай! – отчаянно крикнул кто-то Толпа рванулаь Она оторвала мальчика от полоха Мальчик поткнуля и упал под ноги отням людей броившихя к котлам Он не упел даже закричать. На кухне мы затавали по утрам татарина в черной теганой тюбетейке Мы звали его «шурум-бурум» Он идел на корточках и разглядывал на вет отцовкие брюки пиджаки и протыни. Я полушаля бабушку и не пошел на репетицию Дни дейтвительно тояли прекраные Литья на яблонях порозовели и начали заыхать Некоторые литья были вернуты в трубки и обмотаны паутиной По краям дорожек цвели краные и. Антощенко пошел к кладу У дверей клада тоял на карауле Моргенштерн – Кто идет? – крикнул он воим тонким голоом – Что у тебя повылазило винячье ухо! – закричал Антощенко – Не видишь. Кто-То хватил меня за плечо Я оглянуля зади тоял латинит убоч – Паутовкий Контантин – казал он трого но глаза его меялиь – и ты здеь! Немедленно отправляйя домой – Не бепокойтеь он о мной – казала девушка. Олнечные поляны одинокими онами и полевыми цветами и нова ень могучих и как нам казалоь тыячелетних лип. Выоких оен облака казалиь гораздо ближе чем земли Хотелоь дотронутья до их белонежных громад. Однажды мы были дядей Колей на обязательном чопорном ужине у тети Веры В доме у нее обиралиь по ловам бабушки разные «монтры и креатуры». О вена без конца и без краю — Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя жизнь! Принимаю! И приветтвую звоном щита!: [223] Потом неизменно появляля оттавной генерал Пиотух тремя тарыми девами – воими дочерьми Генерал говорил преимущетвенно о ценах на дрова – он понемногу подторговывал дровами. – Ну бог тобой пи Ишь ветер какой забушевал. Поле этого лучая Шульгин лег Он долго болел но выздоровев не вернуля Врачи запретили ему заниматья преподаванием. Он вошел и грохотом броил театральным жетом на тол жандармкую шашку и наган в кобуре Оказалоь что железнодорожники разоружили танционного бородатого жандарма и Рачинкий бывший при этом прине оружие как первый трофей в революционный комитет. Я любил вои поездки потому что отаваля один Поле того что лучилоь оенью я еще не мог избавитья от отчужденноти и вопоминаний Каждодневная жизнь ратрепывала по чатям и заоряла память о Леле Я начинал забывать ее голо и это меня пугало. – Боже мой! – танишевкий горетно покачал головой – Ты форменный кретин! У тебя нет никакого полета фантазии Так знай что я делал это нарочно – Зачем? Поле чая мы помогли Карелиным перетащить вещи на их дачу Парк отряхиваля от дождя и шуршал В деревне на разные голоа орали петухи Равет протупал над вершинами Карелины тотча же начали прибиратья и утраиватья. [50] «Однажды лебедь рак да щука…» — Из бани И А Крылова «Лебедь щука. Пожалуй ночные дежуртва были амым покойным занятием в то бурное время Я даже полюбил эти дежуртва в нашем маленьком дворике около глухой железной калитки и таких же глухих чугунных ворот. На ледующее утро мы Лизой уехали в имферополь В леах за Чатыр-Дагом лил дождь Вю дорогу до Киева дождь хлетал по вагонным окнам Дома моего приезда как будто не заметили Что-то плохое лучилоь в нашей емье Но я еще не знал что именно. Колько в Мокве было ообняков ко времени Октябрькой революции никто конечно точно казать не мог Говорили что их не меньше трехот Это были преимущетвенно купечекие ообняки Дворянких оталоь немного – большинтво из них горело еще в. Я уже лышал о Гронком от Чемоданова Гронкий – актер «Комедии полькой» из Варшавы – был человек галантный и отважный о многими дотоинтвами но в вышей тепени легкомыленный Звали его за ве эти качетва и за низенький рот «Маленьким рыцарем». [128] Бабеф Гракх (нат имя – Франуа-Ноэль; 1760—1797) – французкий коммунит-утопит [129] Марат Жан-Поль (1743—1793) – в период Великой французкой революции один из вождей якобинцев. Это были веелые дни Женщины в подоткнутых юбках крепкими загорелыми ногами румяные белозубые шумные перекрикивалиь бренчали монитом шутили хохотали и лукаво поглядывали из-под опущенных рениц – как говорила бабка Явдоха «привораживали да чаровали». – Марш! – диким голоом закричал Антощенко Полк ве так же тоял неподвижно и молчал Девицы перетали хохотать Натупила такая тишина что было лышно прерывитое гневное дыхание Антощенко. Когда вечером я позвонил у дверей Казанких мне открыл ам генерал Он припляывал и потирал руки На шее у него подпрыгивал орден вятого Владимира Он помог мне нять мою таренькую гимназичекую шинель. На берегу меня ждали еврюки: худой человек в апогах и чеучовом пиджаке – хозяин пометья невыокая молодая женщина – его жена и тудент – ее брат Меня уадили на телегу еврюки вкочили на верховых лошадей и гикая помчалиь вперед размашитой рыью. Но вкоре поздней ночью полк был поднят по тревоге и потроен широким каре па плацу перед фортом Никто не знал что лучилоь Передавали что о тороны вятошина подходит какая-то неизветная банда и мы должны отброить ее от города. – Я тоже ильно рачитываю на это – учтиво отвечал отец Бабушка подымалаь на минуту в мезонин попрощатья дедом Когда она пукалаь от деда в зал входила тетя Надя Она вегда опаздывала. Ленин бытро прошел на трибуну Он был бледен и худ На горле у него белела марлевая повязка Он крепко взяля за края трибуны и долгим взглядом обвел зал Было лышно его прерывитое дыхание. Авельева прозвали «мортуом» за то что единтвенной его обязаннотью в газете было пиание некрологов Ве они начиналиь одними и теми же ловами: «мерть вырвала из наших рядов» или «Наша общетвенноть понела тяжелую утрату». Гардемарин прошел мимо хрутя по пеку Я подняля и пошел за ним Галя по близорукоти не заметила моего ичезновения. Реди ночи Люьена начала плакать начала тихо потом ве громче потом плач перешел в удорожные рыдания и тяжелый припадок. А пока мне предложили в том же оюзе городов занятья отправкой из Моквы на фронт медикаментов и продовольтвия Это давало лишний заработок и я оглаиля Надо было накопить денег для маминой поездки в Копань. В Городище мы добиралиь ночью квозь дремоту я лышал надоедливое дребезжание реоры потом шум воды около мельницы лай обак Фыркали лошади и крипели плетни Ночь ияла незакатными звездами Из ырой темноты тянуло бурьяном. [21] «Играй Адель…» — Из тихотворения А Пушкина «Адели» [22] «Рукое лово» — ежедневная газета буржуазно-либерального направления Выходила в Петербурге 1895 по. Малянитые глыбы белой и шоколадной халвы хрутели под ножами продавцов Прозрачный розовый и лимонный рахат-лукум заклеивал рот На огромных глиняных блюдах были навалены пирамиды заахаренных груш лив и вишен – изделия знаменитого киевкого кондитера Балабухи. Я дотал карту Моквы Отец показал мне на ней ве мета где были бои и баррикады,– Читые пруды амотеку Кудринкую площадь Грузины Преню и Горбатый мот тех пор амые эти названия были овеяны для меня ообой прелетью мет тавших иторичекими на моей памяти. В вагоне было неколько паажиров и ничто не предвещало беды Я даже бепечно напевал про ебя очень рапротраненную в то время пеенку: Ах вы пташки-канашки мои! Разменяйте бумажки мои… Ночью меня разбудил грохот окованных коле Через метечко проходила артиллерия Потом я задремал может быть даже унул Пронуля я от трашного мутного воя в каморке В первую екунду я подумал что это воет бульдог оедняя койка трещала и трялаь. – Нет! – казала тарушка – Нет не могу Бог накажет меня ели я не кажу вем людям что мой ын – тарушка заплакала – мой ын как тот Иуда Икариот: [266]… – Кончено интеллигент! – казал он – А будешь вякать так аретую за аботаж И еще неизветно по какой татье тебя возьмет за грудки революционный трибунал Так что ты приятель топай отюда. Она видимо тенялаь воего занятия и чато приходила заплаканными глазами Я знал только что она родом из Петербурга и что броивший ее муж был адвокатом. Я ждал Потрекивали книги Потом вошел Кузьмин – очень выокий очень худой белыми пальцами На них блетели еребряные пертни. Околовкий больше не появляля Он ичез Но на пятый или шетой день к поезду тоявшему тогда на танции Радом подошел добродушный кретьянкий парень подал дневальному ящик зашитый в паруину и. Около корзин ничтожной фиринкой идели ообенно лаковые торговки Их товар хозяйки покупали только для кошек – Вот для кошечки барышня или мадам! Вот для кошечки! – кричали эти торговки льтивыми голоами. – адитеь – казал он – Можете курить пе вами! Я тоже закурю А удивляюь я признатья ам не пойму чему – Но ве-таки? У елихановича был редкий дар живопиного изложения амые ложные филоофкие потроения в его переказе тановилиь понятными тройными и вызывали вохищение широтой человечекого разума. – Я где-то читала – ипуганно казала она – про лона из цирка Его ожгло трамвайным током Может это быть или нет? Я ответил что ве это чепуха Мне не иделоь дома и я пошел в трактир на Кудринкой улице Он куриля чайным паром. Я опешил Слишком резок был переход от Метерлинка к вожатому трамвая. Ветер этот приноил запах тиовых леов пену атлантичекого прибоя ракаты тропичекой грозы звон эоловой арфы. – Ну – казал полох и тяжело выругаля – ну и отольютя те лезы! Дай только нам взять хоть малую илу Мы внели мальчика в инагогу и положили на шинель Девочка увидела его и втала Она дрожала так ильно что было лышно как тучат. Я ждал Мне тало трашно от ожидания неизветного звука Так я пролежал неколько минут но вдруг тремительно рвануля и ел на диване Шинель тяжелым шорохом валилаь на пол Звук пришел – трашный протяжный дребезжащий томительный как тарчекий плач. – А в том дело – зловеще ответил Липогон – что вы гоподин Каменюк подовываете клиентам тухлую баранину И тем амым можете отправить их в райкие кущи – Вы думаете? – ироничеки проил гоподин Каменюк – Ай-ай-ай! Так-таки и тухлая? У меня баранина – первый орт. Ве мы кондукторы люди разных возратов характеров и взглядов больше вего боялиь чтобы какая-нибудь из этих женщин не нашла при на родного икалеченного человека. Молчать больше было нельзя – Я подумаю – ответил я Мама подошла и пригладила мне волоы – Ну вот и хорошо – казала она и грутно улыбнулаь – Вот и хорошо Правда подумай Котик * * * Мы пошли к ночной пахальной лужбе в бернардинкий котел Ве было очень театрально: кружевные мальчики-прилужники горы ирени около наряженного в голубую парчу деревянного младенца Ииуа едые кендзы певшие в но латинкие пенопения грозовые ракаты органа. – Примите ребенка! – казал он ве так же не глядя на меня и поправил уздечку у лошади – Никто из на этого не умеет Так же как и вы Но ве-таки в таком деле лучше интеллигентные руки. Ракаленный шар олнца опукаля в редкий оновый ле за. Потом наконец свежо и протяжно вздохнула земля Первый гром прокатился через леса и ушел далеко на юг по зашумевшим от ветра хлебам Он уходил ворча а вслед ему возникал новый гром и катился туда же на юг встряхивая землю. Я вышел на улицу Было темно путынно о тороны Малой Дмитровки где анархиты заели в бывшем Купечеком клубе: [260] и даже потавили в воротах две горные пушки лышалиь бепорядочные вытрелы. – Ну и подвезло вам! – казал из-за оеднего толика выокий ротмитр – Вы знаете кто это был? – Нет. Я открыл За дверью тоял рабочий из нашей матеркой Бугаенко человек покойный и намешливый Но ейча он был видно мущен – Я к вам – казал он – Надо бы побалакать Он омотрел черные облезлые тены и вздохнул. Тарик кричал подняв руки Он тря ими жимал их в кулаки Голо его гремел и наполнял вю инагогу. – Да-! – казал генерал и горетно покачал головой – Каждый мужчина должен нети вой крет в этой чертовой жизни И мы неем его не гуляем! Женщины гоподин гимназит на не поймут У них цыплячьи мозги. Наутро по городу был раклеен приказ генерала Бредова о том что отныне и навеки Киев возвращаетя в отав единой и неделимой Роии. Я идел около фурманки и оцепенением мотрел на котер Ничто так бытро не крадывает время как зрелище ночного огня Я ледил за каждой разгоравшейя веткой за вихрями икр вылетавших из ухой хвои за изым пламенеющим пеплом. Я не мог дождатья окончания отпука чтобы покорее вернутья в отряд Издали он тал мне родным и милым Казалоь что только там на фронте обралоь ве что было в Роии здорового и четного а здеь – ве. Мертвый лежал на рядне Мы тащили его взявшиь за концы рядна тараяь не прикаатья к трупу Ве-таки мы уронили его но уже на пороге – Киньте его в тодол – пооветовал нам тарик – Там уже. За неделю до его приезда Платон Федорович начал обучать на ербкому гимну «Боже правды ты что пае от напати доад на»: [105] Кроме того нам было приказано приветтвуя короля кричать не «ура» а «живио». Так я и не узнал что же лучилоь на танции Джанкой куда наш поезд пришел на переломе ночи Поле Джанкоя я вматриваля в темноту чтобы увидеть отроги Крымких гор но увидел только огни имферополя. В то лето по Черниговкой губернии и по вему Полеью бродили неуловимые разбойничьи шайки Они налетали на фольварки на пометья грабили почту нападали на поезда. После англо-бурской войны он вернулся на Дальний Восток но уже не в Маньчжурию а в Порт-Артур Там он работал агентом Добровольного флота: [37] Дядя Юзя писал что очень полюбил пароходное дело и жалеет что в молодости не стал моряком. «О ели б ты ко мне вернулаь нова – пел Акоченкий – где были мы так чатливы тобой! В гутых ветвях улышала б ты шепот – знай это тон души больной». – Пан Ктуренда Он караулит ва – Зачем? Я мутиля – Ничего не пугайтеь! – упокоил меня Гиляровкий и такой илой пожал мне руку что у меня захрутели коти Он пошел к дверям На пороге он обернуля казал кивнув на меня: «Я в него верю» – и вышел напевая. Он подобрал ее прятал в кошелек и покляля повеить на еребряной цепочке перед иконой Чентоховкой Божьей Матери в благодарноть за избавление от мерти Люьена поправила волоы ела на нары и запела нарочито визгливым и разухабитым голоом: Потом мы нова виели в окне дурея от запаха цветущей гречихи Тень от поезда бежала потукивая по полям а вагон был залит таким оранжевым заходящим олнцем что в нашем купе как в огненном тумане ничего нельзя было разобрать. Он познакомил меня худющей женщиной Она протянула мне котлявую руку блетевшую фальшивыми бриллиантами равнодушно помотрела в лицо и казала хрипловатым голоом: – Гвардейкая нечить! Как вы меете окорблять людей вободной Роии! Вам мето на фронте против большевиков а не здеь! Реторанный шаркун! В хате начиналаь уета Тетушка Дозя взмахивала над толом катертью Ветер проноиля по комнате Мама торопливо накладывала на блюдо пироги резала колбау Отец откупоривал бутылки домашней вишневкой а дядя Илько ратавлял граненые таканчики. За перегородкой уже кричали в три голоа: гудел Романин уныло порил ним офицер и певучим раздраженным тенором выкрикивал Гронкий. В коробке перекатывалиь белые мягкие шарики Я броал такой шарик в таз водой Шарик начинал набухать потом ракрываля и превращаля то в черного лона краными глазами то в оранжевого дракона или цветок розы зелеными литьями. Мы отановилиь за одним из контрфоров где не было ветра и Амалия казала бытрым шепотом хотя вокруг не было ни души: – лава богу что ва не было целый день Он идит в передней деяти чаов утра И никуда не уходит Это ужано! – Кто? – Гопода левые эеры! При первой же попытке выйти из театра или применить оружие верхних яруов будет открыт по залу огонь оветую идеть покойно и ждать решения. Как чато бывает на море ообенно на Азовком ветер тал поворачивать задувать от Таганрога и меня начало ноить в открытое море шумом и плеком прошел рядом маленький мерч Бытро темнело Зажегя таганрогкий маяк. В это время я заметил пана Ктуренду Он выкочил из воей комнаты во флигеле подбежал к тяжелой калитке выходившей на улицу и выхватил из замка огромный ключ похожий на древний включ от редневекового города. В твоих чертах ищу черты другие В утах живых ута давно немые В глазах огонь уганувших очей Одна из девушек шумом втянула воздух и вхлипнула – тихи поэта Лермонтова – казал дядя Гриша натраивая гитару – лучше петь чем читать. – той! Большевиткая падаль! Убью! Пан Ктуренда хотел помочь петлюровцам и хотя бы на неколько екунд задержать беглецов Эти екунды конечно решили бы. Только ейча я ообразил что на мне надета потрепанная туденчекая тужурка и впомнил что по ловам пекаря у Никитких ворот на тороне Временного правительтва дралаь туденчекая дружина. Вкоре нам принели новое изветие – приказ минитра путей ообщения Временного правительтва Некраова – вем вем вем! – о задержке императоркого поезда где бы он ни был обнаружен обытия лавиной обрушивалиь. – Давайте мне двух коров и вот вам акт! – кричал Романин – И бата! Мне людей нечем кормить Лю-дей!! Дети мрут как мухи а вы развели читопиание тыдитеь гоподин штаб-капитан! Потом за перегородкой тало тихо Вошел Романин. – Могу предложить одейтвие – казал Липогон – Не брезгую никакой улугой какая понадобитя может вам анитарам а может вашим докторам что живут на рокошной даче Быховкого на Малом Фонтане полняю ве бытро и дешево. Пектакли были назначены в летнем театре в городком аду Театр был деревянный тарый покрытый облупившейя розовой кракой На тенах его годами клеили афиши Выцветшая от дождей бумага виела толтыми клочьями. Леля взяла ребенка а хозяйка путилаь в подпол и принела оттуда запотевший кувшин молока. Меня втретил маленький ерый тарик довольно добродушного вида но брезгливым выражением на лице – Вот что милый юноша – казал он – Должен ообщить вам пренеприятное изветие. До их пор я не понимаю в илу какой тупой инерции мы вё шли и шли хотя каждый из на в том чиле и «пан отник» понимали что идти на фронт бемыленно и что мы можем ейча же покойно и без вяких поледтвий разойтиь. Мы переехали Николько-Ботаничекой улицы на Подвальную Как будто по намешке мы поелилиь на этой улице в подвальном этаже. – Верно! – радотно казал раненый забинтованным лицом – Работой веь мир тоит И человек рабочий – миру онова Ты вот вое отработай тогда и любуйя Роой там или овянкой Чем желательно. Оы адилиь на вазу вареньем А Гаттенбергер как бы догадавшиь о том что проиходит у на играл мазурку Венявкого: [118] и притоптывал в. Баба повернулаь к зятю хватила его за грудь и плюнула в лицо Толпа хохотала На танции Бобринкая мы протояли неколько дней Впереди чинили полотно разрушенное махновцами. Протым грубым квачом из лыка Хритина точно и чито обводила окна голубой или зеленой каймой. В Геленджике я подружиля пожилым лодочником Анатаом Он был грек родом из города Воло У него была новая паруная шлюпка белая краным килем и вымытым до едины решетчатым натилом. Раненых вноили в вагоны и начиналя томительный рей через ночную Мокву Вожатые вели вагоны медленно и оторожно. У меня оказалиь обой пички Но я не решаля зажечь хотя бы одну чтобы омотретья во мраке Мало ли что может прийти в голову анархитам Они очтут огонь пички за игнал и чего доброго дейтвительно начнут трелять через филенку. Лиза Яворкая отановила экипаж в широкой аллее Мы вышли и пошли к дому по боковой дорожке реди гутого шиповника. – Веь вой век – казал он по-польки – я обирал эти книги Две тыячи томов по итории Я хотел их пати но где взять только фурманок! И вот видите я ними оталя Можете брать каждую книгу и мотреть ее Но я вижу вы очень утали Отдыхайте. Я ушел Небо уже померкло Солнце закатилось за гору Кастель С Яйлы дул ветер шумел жесткими листьями Я не соображал что все кончено совсем все Гораздо позже я понял что жизнь по непонятной причине отняла тогда у меня то что могло бы быть счастьем. В яру Яшка Падучий был овем не таким гнуавым и тихим как на паперти Он выпивал одним духом четвертинку водки размаху бил ебя в грудь и вопил о лезой: «Приидите ко мне ве траждущие и обремененные и аз упокою вы!» На перекретках тояли пожилые люди краными повязками на рукавах и револьверами на пояе – народная милиция Ошеломляющие изветия не прекращалиь Николай отрекя от претола на танции Пков Паажиркое ообщение в тране было прервано. [266] Иуда Икариот – в Новом Завете один из апотолов предавший воего учителя (Хрита) за 30 ребреников. Вена цвела над Роией Вена цвела над Владимиром на Клязьме над Тамбовом над Тверью куда мы привозили раненых. – Четь имею покорнейше ва поздравить Георгий Макимович приездом до на в нашу тихую метноть – паибо! – говорил отец – Да-а! – отвечали разу ве тарики и облегченно вздыхали – Оно так конечно… Изредка до тодола доходил отдаленный орудийный гул Тогда ве подымали головы и прилушивалиь Хоть бы корее подошел фронт! Не помню на какую ночь Леля тихо казал мне: – Ели я умру не жигайте меня в тодоле Она вздрогнула. В этом таром профеоре похожем внешне на Эмиля Золя было много презрения к благополучному обывателю и либеральной интеллигенции того времени. Но в амом Таганроге было по-прежнему путынно уютно и тихо Рыбачьи байды на черных паруах отрывалиь от берега и уходили в море так плавно что горы где тоит бронзовый Петр казалоь будто ветер разноит по морю черные оенние литья. – молкли? – злорадно проил тарик – Чертопхайку вашу зовут «Надеждой» Так нема у ва никакой надежды воротитья в добром благополучии ели не кинете меня на берег Гон мне удружит Мы ним вояки Гон этого не отавит – А ты не грозиь! – пробормотал капитан. В то время президент Транвааля тарый и грузный Крюгер приезжал в Роию проить о помощи бурам Дядя Юзя приехал вмете ним Он пробыл в Киеве вего один день и уехал в Петербург влед за Крюгером. В то время в Одее было очень плохо водой Ее качали из Днетра за шетьдеят километров Водокачка на Днетре едва дышала Ее много раз обтреливали разные банды Город ве время виел на волоке – ничего не тоило отавить его овем. На мгновение у меня мелькнула мыль завтра же уехать к отцу Но мыль эта тотча ушла и нова менилаь мылью о том что я уже овершенно один. Она уже близко она у порога вобода родимой земли! Этим кутом и памурным небом помаргивающим дождями дымком деревень и ырым луговым ветром отныне накрепко вязана моя жизнь Я нова здеь в емье родной Мой край задумчивый и нежный… «Каково же было мое удивление» как пиали таромодные литераторы когда на этраду вышел мой паажир в черном юртуке прилониля к тене и опутив глаза долго ждал пока не затихнут воторженные выкрики и аплодименты. Вышла она гуто напудренная От пудры и без того бледное ее лицо тало похоже на дешевую картонную маку От Глаши тянуло ладким конфетным одеколоном Я ответил что книг о любви ообенно верной до гроба у. – Что это? – проил я в темноту ни к кому не обращаяь – Погром – неожиданно ответила за моей пиной Амалия Зубы ее тучали Она видимо не могла больше держиватья и у нее вот-вот мог начатья итеричекий припадок. – Ну раказывайте – казал худой человек и закурил трубку – Только покороче Мне вами возитья некогда Я читоердечно ве раказал и показал вои документы Худой человек мельком взглянул. – ейча – ответила Люба и медленно втала – Я не могу найти лимон мама – Ну и бог ним лимоном Люба обернулаь поправила волоы и протянула мне руку Она мельком взглянула на меня и отвела глаза – адитеь – казала тетя Маруя –. Днем поле этого в уадьбу зашел боой парень в олдатких черных штанах выгоревшим краным кантом апоги виели у него за пиной У парня было облупленное от загара лицо Глаза его мотрели хмуро. – Пошло шутите молодой человек – казал горбоноый но мичман револьвером нова не обратил на него никакого внимания Я прочел тихи Блока Они мне амому нравилиь Матроы гремели винтовками в коридоре Надо думать они ильно удивлялиь. Тогда только я впомнил что апожник назвал мне фамилию этого таричка – Шуйкий Неужели передо мной тоял поледний отпрык царкого рода Шуйких? Что за чертовщина! – Вот видите,– казал мне Иванов,– никогда не ледует паовать перед предраудками Я знал конечно что Иванов прав но ве же мне было неприятно под обтрелом намешливых глаз казывалаь дурная привычка. Абраша взял лодку и поехал девицей кататья по морю Когда лодка отошла подальше от берега девица начала подозрительно хохотать и повизгивать. Чтобы разу взять толпу в руки и затавить лушать ебя нужен был ильный прием Однажды на пьедетал памятника Пушнику влез бородатый олдат в тоявшей коробом шинели Толпа зашумела: «Какой дивизии? Какой чати?» олдат ердито прищуриля. Мы жадно напилиь чаю и опьянели Конечно не от чая а от удивительного ни чем не равнимого какого-то невеомого чувтва безопаноти Ели еть полное чатье то оно было в ту. Калы обрывалиь отвеной теной в реку Роь Туда нам запретили ходить Но мы изредка подползали к краю кал и мотрели вниз Тугим прозрачным потоком кружа голову нелаь внизу Роь Под водой навтречу течению медленно шли вздрагивая. Люди любят впоминать очевидно потому что на отдалении янее тановитя одержание прожитых лет У меня трать к вопоминаниям появилаь лишком рано еще в юношеком возрате и приобрела даже как бы характер игры. Ве шеть гимназиток из пика танишевкого ели около прохода Я тараля угадать которая из них Богушевич Фамилия «Богушевич» вызывала предтавление о полной украинке Одна из гимназиток была полная толтыми коами Я решил что это и еть Богушевич. – К терпимоти и пониманию В них по моему разумению и заключаетя итинная вобода Каждый человек должен вольно прикладывать руки к любимому занятию И никто не должен ему мешать Тогда ничего нам не будет трашно и никакой враг на не обратает. Блиндаж занял летчик а две «лиьих норы» тотча захватили «моторные хлопцы» Через неколько минут они уже резалиь там за дощатыми топчанами в «железку». Я тоял у закрытого окна мотрел как мама впереди вех бытро шла по платформе и только ейча увидел какая она краивая маленькая лаковая Мои лезы капали на пыльную раму. Тогда Иванов начинал позванивать шпорой и напевать «Мальбрук в поход обраля»: [72] етры Румянцевы обзывали Иванова ретроградом и уходили. – кажите молодой человек – проил он меня приглушенным голоом заговорщика – вы извиняюь не анитар? – Да анитар – того поезда что пришел вчера на ремонт? – Да того поезда – ответил я и удивлением помотрел на везнающего незнакомца в какетке. Ве в халупе было деревянное – не только тены полы тол лавки и кровать но и тарелки гребешок на окне олонка и лампада перед иконой На окне лежала деревянная вилка Деревянные эти вещи уиливали впечатление бедноти и читоты. Где-То за танцией Бобринкой наши мечты о мети былиь но только отчати Под вечер поезд обтреляли махновцы Неколько пуль попало в комод Баба уцелела но чать приданого пули побили и продырявили. Маяки не горели На горизонте темнела громада корабля Это был турецкий крейер «Меджидие» подбитый нашей береговой артиллерией и евший на камни Его еще не няли Крейер медленно погружаля в умерки и вкоре овем в. – Похвально! – казал он – Приходи ко мне в вокреенье утром Помотришь мой музей Допукаю что коль коро ты этим увлекаешья то из тебя выйдет географ или путешетвенник – мамой? – проил я – Что мамой? – Прийти к. Море поле Геленджика не потеряло для меня воей прелети Оно делалоь только более протым и тем амым более прекраным чем в моих нарядных мечтах. Ночью я пронуля от лая обак фырканья лошадей торопливых шагов внизу меха звона поуды Глеб тоже не пал Ливень прошел но молнии мигали бепрерывно – Котик – казал Глеб – мое вещее ердце подказывает что кто-то приехал Но кто? Давай полушаем. В километре от шое мы увидели в кутах олдат винтовками и пулеметом – Неужели немцы так близко? – ипуганно проила пожилая етра в золотых очках – проите их пожалуйта Я подъехал к олдатам. Но еть ли на вете такая профеия? Чем больше я думал об этом тем бытрее одна профеия отпадала влед за другой В них не было полной вободы Они не охватывали жизнь целиком в ее тремительном развитии и разнообразии. Мы вернулиь дядей Колей поле ужина в бабушкин флигель – Фу-у! – казал дядя Коля отдуваяь – До чего противно! Человек в кандалах приглаил чертежника к ебе в отделение казав при этом что он ам интеллигент говорит на некольких языках и веьма любит музыку. Во вяком лучае глубокая преданноть вободе праведливоти и гуманноти равно как и четноть перед амим обой вегда казалиь мне непременными качетвами человека нашей революционной эпохи Холодную вену 1917 года менило душное лето. Я вкочил олепленный ожогами Потом Леля перевязывала меня то плача от ипуга и тыда то тут же меяь квозь лезы над воей глупотью и моим жалким видом. Она броилаь ко мне Мы поцеловалиь Потом она внимательно помотрела мне в глаза взяла за руку и мы молча отошли за какой-то заколоченный киок на платформе – Не говорите мне ничего – казала Люба. И вей земли вем племенам и транам улит покой Терпи молиь –. Я крывал это от бабушки Я говорил ей удивленной тем что я чаами ижу в воей комнате и пишу что готовлюь к гимназичеким занятиям по литературе и отавляю конпекты. В Голту мы пришли через неколько чаов поле еврейкого погрома Говорили что на улицах валяетя много убитых Нам не удалоь узнать кто громил Пойти в город никто не решиля. – Азовцы – бормотал он – Дурачье Позор! А те тоже хороши аперы – не трелки а куроцапы! В ерых ее глазах веркали вегда крупинки золота Глаза эти меялиь в ответ на ве: на любую шутку веелое лово даже в ответ на брезгливую морду кота Антона недовольного нашим веельем – Для Нади ве трын-трава! – говорила легким оуждением мама. Потом натупила полная тишина Анархиты очевидно бежали. Мы пошли По дороге матро проил: – колько дали ноильщику? – Деять рублей – Вот ваши деньги – матро протянул мне деять рублей Я оглянуля но было темно и я не увидел ноильщика хотя был уверен что он о злорадтвом мотрит мне. – Я отни людей проводил на тот вет – бормотал он – но я ни разу не погрешил против их памяти Я им не удья А о подлецах я не напиал ни одной трочки. Она выходила в глухом инем платье золотой цепочкой от чаов на шее и краивым бантом приколотым к плечу Мама объянила мне что этот бант называетя «шифром» что это награда за образцовое окончание интитута где тетушка Евфроиния Григорьевна училаь. Под вами пал герой без траха и упрека Пал доблетный Баяр… – Ве подалиь на тепь Я один тут оталя Правда не моя очередь была дежурить а Бондарчука Так у него как назло жена и дети А я одинокий Вот так и вышло Он меня не проил я ам вызваля за него отдежурить. Все вскочили Худой старик рвался в драку с офицером но его схватили за руки и оттащили Офицер налился черной кровью медленно встал отшвырнул ногой стул и схватил за горлышко бутылку. Я нова прилушаля лышен был один только крик но никаких других признаков погрома больше не было – ни вытрелов ни звона разбитых текол ни зарева над домами – ничего что опуттвовало погрому. Лузгали виртуозно ообенно женщины удачившие около калиток Они лузгали невероятной бытротой не подноя емечки ко рту а подбраывая их издали ногтем. Потом мы закладывали мяо в котлы Грязная ерая пена впухала на вареве Ее браывали большими шумовками на землю Худые обаки рыча друг на друга лизали эту жирную землю. Я вохищением мотрел на зеленый малянитый паровоз когда он ве медленнее качая блетящие тальные шатуны отанавливаля около водокачки и равномерно швырял в небо витящую трую тремительного пара как бы отдуваяь поле утомительного перегона. Я впомнил что в душном кабинете Кузьмина лежит на толе мой раказ переполненный краотами и неяными мылями о жизни Мне тало тыдно Я покляля не пиать больше никаких раказов – Ве это не то не то! – повторял я – А может быть хоть и плохо а ве-таки то? [195] Гамун (нат фамилия Педерен) Кнут (1859—1952) – норвежкий пиатель драматург [196] Банг Герман (1857—1912) – даткий пиатель [197] варог Ваилий еменович (1883—1946) – рукий оветкий живопиец. Я пошел на берег к байде Она была наполовину вытащена из воды Я ел на корму рапечатал пиьма и начал читать их. – У меня в документах напиано: «Мещанин города Ваилькова Киевкой губернии» Чего же вы от меня хотите! Во вяком лучае я вам благодарен за готеприимтво и потому ни в какие поры лезть. На улицу выходила каменная ограда в полтора человечеких рота Внизу на ней был вытуп Мы по команде вкочили на этот вытуп и перемахнули через ограду Уроки гимнатики нам пригодилиь. Молодые люди очень вежливо начали объяснять Яше как пройти на Черноморскую Путь был сложный и объясняли они долго тем более что Яша все время их переспрашивал Яша поблагодарил молодых людей и мы пошли дальше. Путя двадцать лишним лет мне пришлоь как-то вытупать реди читателей в библиотеке города Алма-Ата. В то время я жил двойной жизнью – подлинной и вымышленной О подлинной жизни я пишу в этой книге Вымышленная жизнь ущетвовала незавиимо от подлинной и добавляла к ней ве чего в этой подлинной жизни не было и быть не могло Ве что казалоь мне заманчивым и прекраным. Добродушный Агнивцев пел вои немудрые пеенки Огромный желтый галтук был завязан бантом на длинной шее Агнивцева а его широченные клетчатые брюки были вегда прожжены папироами. Взял он меня в подручные «на харчах без доли» иными ловами дед Мыкола обязаля меня кормить а я отказаля от денежной чати при продаже улова Я так мало ел что подручным для деда Мыколы оказаля вполне подходящим. Она зажигала лампадки поле этого натягивала черные кружевные перчатки и отец подавал ей мантилью широкими завязками из лент – Вы конечно не пойдете к заутрене? – любезно но холодно прашивала его бабушка. Я возвращаля домой в поздние умерки по Интитуткой улице мимо здания гоудартвенного банка потроенного по капризу архитектора под «Дворец дожей»: [281] в Венеции. Ганна улыбнулаь зрачки ее делалиь зелеными как моркая вода и она крепко поцеловала меня в глаза Я почувтвовал жар ее рдеющих губ Вю отальную дорогу до реки мы молчали. А на кургане-могиле каждую ночь чертополох загораетя краным огнем («Я ама не бачила но так кажуть люди») и какой-то матро Мариуполя пошел на пор на три рубля что он от того чертополоха прикурит цигарку – И прикурил? – прашивали ипугом мальчики. Я взглянул и почувтвовал как озноб прошел по телу Навтречу мне шел уталым но мерным шагом я ам но только я был в форме автрийкого олдата Я много лышал о двойниках но еще ни разу не талкиваля ними. – Придетя вернуть в корчму на Брагинке – казал еврюк – Там заночуем Завозилиь мы в метечке Мы вернули на едва заметную леную дорогу Телегу било по корням Начало бытро темнеть Ле поредел В лицо дохнуло ыротью и мы подъехали к черной корчме. Вечером я пошел в назначенное мето на Бибиковкий бульвар Широкая летница в доме моего товарища была ярко овещена Два больших зала были полны народа Больше вего было гимназитов но были и гимназитки из Мариинкой гимназии и едовлаые музыканты и актеры. А ейча во время войны утоявшийя быт так же как и эти туклые вопоминания терла до онования война Она затоптала его загнала в поледние тихие норы заглушила хриплой руганью и ленивым громом пушек трелявших и зимой только чтобы прочитить горло. Иоганона еще не было Я тоял у входа в зал и видел овещенную летницу На ней появиля Окар Федорович Он взбежал по летнице – тонкий помолодевший в черном элегантном юртуке Он бытро вошел в зал Ве зааплодировали. Назаров не пал Он оторопел от нашего раказа В ванной где не было окон мы зажгли коптилку и впервые увидели ебя Платье было порвано руки изодраны в кровь Но в общем мы легко отделалиь. – Это что за юный убъект? – проил он и крепко взял меня за подбородок – Ваш ын? овершенно акварельный мальчик Он хватил за руку отца и повел. – Полк мирно! – прокричали на разные голоа командиры Бойцы вытянулиь и замерли В ередину каре бытро въехало черное лакированное ландо Два орловких рыака – белые в ерых яблоках – отановилаь и начали рыть копытами землю. Вкоре поле этой молчаливой демонтрации немцев левого берега Днепра начала долетать отдаленная артиллерийкая трельба Немцы бытро очищали Киев трельба делалаь ве лышнее и город узнал что от Нежина бытро подходят боями оветкие полки. Казав это Гайдар – огромный и добродушный – окочил о второй полки хватил за шиворот юркого человека в клетчатой кепке отобрал у него валенки и казал: – Выйди вон! И чтобы я тебя больше не втречал. – Чудилы! – казал он ве так же протодушно – Припичило вам такать вякую заваль кажем были бы люди бедные А то ведь нет Вот и чай читым ахаром пьете а не ахарином Извиняюь за бепокойтво. Таь помолчал – Вот бы и нам панове – казал он помеиваяь – поикать того жаворонка золотым клювом. Таинтвенный мир воды и ратений ракрываля передо мной Очарование этого мира было так велико что я мог проиживать на берегу пруда вохода до захода олнца. Пыльная луна виела над городом Железные крыши залитые лунным ветом казалиь мокрыми Тетя Маруя наклонилаь ко мне: – Дай мне ели можно пиьмо Я протянул. – гоняй вех квартирантов во двор! – закричал он бойцам и для подтверждения этого приказа вытрелил на летнице в потолок – Давай их во двор паразитов! Душа. – Так путь выйдут корчмы И чтобы Лейзер не торкаля Его дело тороннее Гроши вои он взял Проезжие плять? – плять Чего им делаетя? Голоа нова затихли Я зашевелиля еврюк тронул меня за руку Из корчмы вышло еще неколько человек. Покровкий помеяля но оглаиля – его тоже занимал этот необыкновенный анитар И вот началя этот «иторичекий» обход околовкий вмете врачами входил в теплушку бытро оматривал раненых и говорил какому-нибудь «бородачу» перевязанной рукой: Наконец мы видели гнивший крет около родника На перекладине крета виела жетяная кружка Вокруг кружки обвиля вьюнок и крепко держал ее Мы оторвали вьюнок и зачерпнули кружкой воды из родника Вода отдавала ржавчиной. Я покранел поздороваля Теперь я узнал едую даму – Марию Трофимовну Карелину Но Любу я узнал не разу Она вырола и в коах у нее уже не было прежних черных лент. Кто-То постучал в кухонную дверь Я слышал как Амалия пошла отворять После недолгой тишины она вдруг крикнула задыхаясь: – Да! Он здесь! Здесь! Конечно! По вокрееньям я брал обой двух мальчиков и Наталку и выезжал ними на байде в море Мы тановилиь на якорь невдалеке от берега и удили бычков Разговаривали мы вегда шепотом. – Не «как будто»! – вдруг закричал врач побагровел и закашляля – А дейтвительно так! Прошу ва вети ебя надлежащим образом Иначе я ва аретую «Как будто» «как будто»! – передразнил он меня отдуваяь – лушаюь – ответил я – Но не понимаю. Как бы ни ухмылялиь ерьезные люди что бы они ни говорили о ентиментальноти я проне этот взгляд через жизнь и никогда его не забуду. Мы вышли втроем – Оипенко Рачинкий и я Дома оталиь только Варвара Петровна и гадалка Варвара Петровна тояла около киота бытро и чато кретилаь и шептала: «Гоподи дождалиь! Гоподи дождалиь!» Гадалка ве так же неподвижно идела. Ни у одного дерева нет более трогательного и читого цветения чем у миндаля Каждая ветка была вя в розовых цветах как невета в прозрачном воем уборе Огней в городе не зажигали и умерки потепенно закутывали его в изменчивую дымку. [76] Булгаков Михаил Афанаьевич (1894—1940) – рукий оветкий пиатель [77] …поглотит медленная Лета — лова из «Евгения Онегина» А Пушкина Лета — в древнегречекой мифологии река забвения в подземном цартве. Таким же упехом как Марую я мог бы обучать итории географии и рукому языку попугая Это была адкая работа Я очень от нее утавал Но вкоре я был вознагражден: Маруя получила первую тройку плюом. – Тыячу извинений! – казал он и театральным жетом нял шляпу – удя по запии в готиничной книге вы – литератор редкий готь в этих краях Поэтому я как коллега по перу позволяю ебе мелоть предтавитья вам: «Принцеа Греза». Примерно через ча получив это пиьмо богунец начал грохоча апогами матеряь и угрожая оружием метатья по вем квартирам в поиках ротной печати. Я видел много раветов. Деревня хлынула в город за новотями и рапоряжениями «Как бы покорей начет землицы…» – говорили кретьяне Ве улицы около управы были затавлены розвальнями и уыпаны еном Вюду порили и кричали о земле выкупе мире. Развлечение это тоившее нам тольких лез придумал бледный гимназит Его звали Багров Неколько лет путя он трелял из револьвера в Киевком оперном театре в царкого минитра толыпина: [51] убил его и был повешен. За прудами вверх по клону подымалаь роща непролазным орешником За рощей начиналиь поляны зарошие по поя цветами и такие душитые что от них в знойный день разбаливалаь голова. Мама заволновалаь – идти нами она не могла у нее была одышка – но извозчик упокоил ее заметив что кабана нужно нарочно раздразнить чтобы он броиля на человека. Я брал шлюпку у лодочника Лагунова подплывал к корвету привязывал шлюпку к отвеному железному трапу и подымаля по этому трапу на выокую палубу Я привозил обой немного еды а чай мы кипятили вмете о торожем. Бульдог бешумно броиля на меня зади защищая хозяина Он очевидно думал что я душу его Бульдог делал глотательное движение жатыми челютями Кожа у меня на шее натянулаь и я понял что через екунду потеряю ознание. Я ждал что мама заговорит о мной о моем будущем но она молчала об этом Только за обедом она проила вкользь: – Ну куда ты думаешь потупить поле гимназии? – В универитет – ответил я. – Тягомотина! – сказал он и поскреб под папахой затылок – Опять мудровать-уговаривать будут Сыты мы этими ихними уговорами по самую глотку – А что тебе требуется! Махра есть кое-какой приварок дают –. Рубашка на груди у нее путилаь и я впервые увидел черную опу – багровые пылающие пятна черными точками похожими на приохший деготь Пятна казалиь наклеенными на зеленоватую кожу девочки. Оказалоь что для выезда на Украину нужно еще разрешение украинкого конула Я пошел в конультво Оно помещалоь во дворе большого дома на Тверкой улице Полинялый желто-голубой флаг вяло вешиваля древка привязанного к перилам балкона. Он казал эти лова из гоголевкого «Ревизора» и очевидно это ему амому очень понравилоь потому что он закашляля замахал в воздухе пухлыми и повторил: Так было и в каржико где в та шагах от большой танции звенели жаворонки и узкое шое терялоь реди волнитых полей. Лепец отановиля а поводырь ипугаля и броиля бежать Волкодав догнал его и задушил лепец пая только тем что тоял неподвижно Волкодав обнюхал его порычал. Я давяь ъел бутерброды ветчиной и холодную риовую кашу изюмом но оказалоь что я овершенно напрано торопиля – упрямый медный чайник никак не хотел закипать на котре Должно быть потому что вода из речушки была овершенно ледяная. Сборы в Брянск затянулись до декабря Мне трудно было бросать гимназию товарищей начинать новую и как я знал невеселую жизнь Я написал отцу что уезжаю в Брянск но долго не получал ответа Получил я его за два дня до отъезда. Поле этого первого знакомтва я каждый день втречал Рачинкого и понял что главной его бедой была болезненная клонноть к пошлоти фанфаронтву и дешевой позе. Гаттенбергер заиграл в воей комнате под урдинку Он играл теперь не «мерть Гамлета» а отрывки из воей новой пьеы «Пир во время чумы» Гаттенбергер много работал над этой пьеой и чато проигрывал бабушке и мне отдельные куки. Я никогда еще не видел таких огромных болот Вдали от дороги реди зеленых и пышных тряин чернел покоившийя крет – там много лет назад утонул в болоте охотник. За день до моего отъезда из Юзовки я нашел в такане прокламацию отпечатанную на гектографе В правом ее углу были оттинуты лова: «Пролетарии вех тран оединяйтеь!» Поезд взял неколько от раненых перевязанных напех промокшими от крови бинтами о ползшими повязками почернелых от жажды Нужно было перевязать вех заново Нужно было отобрать тяжелых требующих немедленной операции. – Ну ве! – казал он втал и медленно пошел вдоль окопа – А проговоришья шпане хоть ейча хоть через тридцать лет – пришью бепощадно тихи небоь оображаешь: «Ах любовь это он упоительный» Я не мог понять этой внезапной злобы и мотрел ему. [52] аваоф – в иудаизме одно из имен бога Яхве (Иеговы) [53] …лужил в Варшаве панихиду над ердцем Шопена — Умер Ф Шопен в 1849 г в Париже ердце его похоронено в Варшаве в церкви. На дядю Юзю надели олдаткую шинель дали ему винтовку и отправили пешим порядком из Волька в город Кутно около Варшавы в артиллерийкую чать Он прошел зимой трану вотока на запад являяь к начальникам гарнизонов выпрашивая по деревням хлеб ночуя где попало. Из непроглядной темноты задувал ветер наноил капли дождя тарик в заплатанной витке тоял около капитанкого мотика Туклый фонарь овещал его щетинитое лицо. Разделение это производилось очевидно сознательно в силу предписания свыше. – Могут накочить из метечка драгуны Или тражники корчмаря им нечего взять Корчмарь ничего не бачил и ничего не чул – Мы тоже ничего не видели –. Туча каблуками к рампе подбежала женщина в черном платье Алая гвоздика была приколота к ее коражу Издали женщина казалаь молодой но в вете рампы тало видно что ее желтое лицо иечено мелкими морщинами а глаза веркают лезливым болезненным блеком. Я узнал голо мамы тал перед ней на колени и пыталя заглянуть в лицо Она не глядя на меня крепко жала мои щеки ухими и холодными ладонями и заплакала почти без лез Только удорожное дыхание выдавало ее. [188] Туган-Барановкий Михаил Иванович (1865—1919) – рукий экономит иторик один из предтавителей «легального маркизма» вполедтвии открытый защитник капитализма. Верчков потучал в низенькое оконце Из-за оконца его никто не окликнул но тотча раздаля злой женкий плач – Не понимает! – вздохнул верчков – лабый пол Мне может жить оталя год Так нет не понимает Вы уж извините молодой человек. Зять помотрел на груды рваного приданого вытащил плющенный амовар швырнул его под ноги бабе и казал выоким крипучим голоом: – Вот мамочка дорогая паибо вам нижайшее за то что в такой правноти дотавили наше поледнее добро. Мы отвечали что вежливый человек должен конечно тотча утупить женщине крело – А что должен делать не только человек вежливый но и деликатный? – прашивал елиханович Мы не могли догадатья. Были раветы теплые и лаковые Заря медленно зарождалаь в тишине ночи Небо на вотоке нежно инело меркли звезды (они не погаали разу а ве дальше и дальше уходили уменьшаяь и бледнея в глубь неба) лабый туман куриля над прозрачной водой. Тогда же я напиал неколько тихотворений и полал их одному крупному поэту: [201] Я не надеяля что он мне ответит но он ответил Я получил от него открытку На ней крупным почерком было напиано: «Вы живете напетым о тороны». Мы запоминали это разу и на вю жизнь таршекланики раказывали что на квартире у Черпунова утроен небольшой географичекий музей но тарик к ебе никого не пукает Там были будто бы чучела колибри коллекция бабочек телекоп и даже амородок золота. Я не могу дать воим героям бепритратной оценки Поэтому говорить мне о них трудно Путь оценку дат им читатель. Через неколько дней я пошел в кит Ле был темен завален буреломом Потом не на поляне а прямо в леу реди деревьев я наткнуля на выокий тын из почернелых бревен Такие тыны я видел на картинах Рериха и Нетерова изображавших тарые обители. На базаре рядом рундуками обитыми цинком рядом навалом камбалы и розовой ултанки плекалиь мелкие волны и покрипывали бортами шаланды Прибой катившийя из открытого моря бил в круглые крепотные форты Броневые корабли дымили. – Дамкая филантропия! ентиментальное вопитание! – Ах гоподи! – вокликнула доадой мама – Не знаю почему ты обязательно хочешь противоречить амому ебе Удивительный у тебя характер На моем мете ты бы делал то. – Ненаблюдательная нынче молодежь! – сказала она – Неужели ты забыл Карелиных? В Рёвнах? И меня и Любу и Сашу? Правда прошло уже несколько лет. Однажды меня полали из Брета в Мокву за медикаментами Врачи етры и анитары надавали мне множетво поручений и пием В то время ве таралиь переправлять пиьма оказией чтобы избежать военной цензуры. – Вон там Видишь орешник? А налево – краный камень в траве мотри выше Видишь желтый венчик? Это азалия Чуть правее азалии на поваленном буке около амого корня Вон видишь такой мохнатый рыжий корень в ухой земле и каких-то крошечных иних цветах? Так вот. Больше вех говорил об этом Назаров Кендзы помалкивали Люьена по целым дням пала а Хват не любил таких разговоров – они давали мало пищи для зубокальтва. Мои праздные мыли об этом прервал тяжелый пушечный гром Он как бы прихлопнул город железной лапой От этого вытрела веь анаторий зазвенел как раохшийя шкаф о теклом крыши упала о звоном и раыпалаь черепица. Великолепная оень тояла в те дни над Моквой Деревья роняли золоченую литву на тволы орудий Орудия и зарядные ящики тояли шеренгами вдоль моковких бульваров дожидаяь отправки. – Это кладезь вяких познаний – говорила мама – Ходячий универитет Тебе очень полезно почаще втречатья ним Котик Ты не пренебрегай такими людьми. – анитар! – неожиданно прикрикнул прежним требовательным голоом одутловатый – ыми занавеку! Утро уже на дворе Хоть поглядеть что там за окошком коро наши котромкие края. Художник вдруг нял ружье плеча и вытрелил из обоих тволов в воздух Вырвалаь труя инего порохового дыма Залаяли и понелиь к нам обаки Где-то вкрикнула и закудахтала ипуганная курица – алют жизни! – казал художник – Чертовки чудено жить! Он как говорил отец «не бояля ни Бога ни черта ни мерти» но жалко теряля и размякал от женких лез и детких капризов Первый раз я увидел его поле англо-буркой войны: [25]. Поле этого я биля над литовкой неколько вечеров пока мне не удалоь напиать ее прото и понятно. [265] Винниченко Владимир Кириллович (1880—1951) – украинкий пиатель один из руководителей националитичекой контрреволюции на Украине глава украинкой Директории (1918—1919 гг.) эмигрант. – Молодой человек – казал Романин – вы мне не нравитеь О чем вы тут размышляете? Мойтеь корей и пойдемте. У тарой перекупщицы неизменно филоофичеки натроенной была довольно мрачная теория человечеких профеий Она любила излагать ее воим монотонным голоом. Мы делали вид что боимя крыы и не хотели открывать дверей Тогда отец Трегубов закричал так что звякнули текла в рамах: – Платон Федорович! юда! И он размаху броил в крыу кланым журналом. Деда я помню плохо Он жил в маленьком мезонине и редко оттуда пукаля Бабушка поелила его отдельно от вех из-за невыноимой трати деда к курению. В яр нам трого запретили ходить Это было трашное мето приют воров и нищих Но ве же мы мальчишки обиралиь иногда отрядами и шли в яр Мы брали обой на вякий лучай полицейкий виток Он казаля нам таким же верным оружием как револьвер. На пятый день кончилиь продукты До вечера мы терпели глотая люну За теной дворницкой догорал оедний дом. Я оторожно подняля по черной летнице заваленной битым кирпичом В кухне из протреленной водопроводной трубы текла вода и на полу тояла гутая жижа размокшей штукатурки. – Ой яка ж это мука – говорил он вполголоа – И за что такое палачетво людям! Леля дала девочке напитья Я поддерживал девочке голову Даже квозь кожаные перчатки чувтвовал ухой жар ее худенького затылка. – Да не лякайтеь – говорили бойцы – Ничего вам не будет То наш командир пихует из-за этой чертовой Мотри таршина потроил вой взвод против толпы ипуганных жильцов и вышел вперед Он вывел за руку голоящую Мотрю. Мария Трофимовна идела за толом аша броилаь к нам навтречу и рацеловалаь Глебом и о мной Она была трашно худая но глаза ее блетели по-прежнему Мы почтительно поцеловали руку у Марии Трофимовны. Я обиделя за отца но ве же пошел на реку о мной пошел и Глеб Афанаьев Он неожиданно тал очень ерьезным – Да Котик! – казал он мне по дороге и тяжело вздохнул Я казал отцу что умер Чехов Отец разу оунуля и горбиля. Мама уже троила планы как она приведет в порядок уадьбу и добьетя ничтожными затратами такого ее рацвета какой «Вере ее безалабернотью конечно никогда и не ниля» Обо мне мама не волновалаь Я как-то улышал разговор. Я много ездил в ту зиму по маленьким городам и метечкам Ездил то верхом то на поездах. Куча битого кирпича лежала в палиаднике за оградой Град кирпичей поыпаля на ыщика отавшегоя за теной Он вкрикнул откочил на ередину улицы и вытрелил Нудно провыла в воздухе пуля. Я раказал об этом незначительном лучае паном Ктурендой лишь потому что он очень вязаля о вем характером жизни при Директории Ве было мелко нелепо и напоминало плохой безалаберный но временами трагичекий водевиль. Потом я улышал тоненький тук капель повернуля и заметил что из трещины в оедней кале очитя ручеек – не толще нитки – и торопливо роняет маленькие как биер капли. [42] Рубинштейн Антон Григорьевич (1829—1894) – пианит композитор дирижер музыкальный и общетвенный деятель онователь первой рукой конерватории в Петербурге. Потом пролетел толтый грузин в зеленых бархатных галифе дамким боа на шее Он тоял баланируя на тачанке и мы увидели рядом ним два пулеметных дула направленных прямо. На забракованных нарядах я тавил мелом крет Браку было много Пожилые работницы увозили забракованные наряды на тележках в переплавку. – Чего шуметь – нова казал из глубины вагона тот же онный голо – Колер-то твой может ве набрехал Маляры – трепачи изветные Одно жалко что не напиал Лев Толтой ту книгу про ве хорошее на вете Мы бы почитали! Хват вю дорогу отрил больше вего над воим еврейким проихождением Отрил он должно быть чтобы заглушить тревогу Мы ве понимали что в лучае втречи любой бандой – ими тогда кипела Украина – Хвата ратреляют в первую очередь. Мы обиженно промолчали Нам казалоь что теперь убоч был бы доволен ели бы кто-нибудь из на заработал двойку Может быть теперь он даже жалел что произне вою вдохновенную речь о «золотой латыни». Я был даже рад что на меня не обращают внимания Я ве время думал о Лене но не решаля ей напиать. Дети были тихие даже как будто запуганные очень внимательными глазами В глубине этих глаз вегда готова была появитья доверчивая улыбка. Тарик бытро отвернуля потопталя и начал боком отходить Но в это время он делал непротительную ошибку – вынул портигар и закурил. Летчик приказал не выовыватья над брутвером и на огонь петлюровцев не отвечать Направо над Днепром виело оловянное небо и уходила в ле рыжая от навоза полевая дорога Налево о тороны вятошина лышалаь ильная артиллерийкая трельба. – Что говорить делал он ей ту жизнь! – вздохнула торговка баклажанами. Я потрогал филенку Она была покрыта причудливой резьбой Потом я нащупал тену и меня вего передернуло – я зацепил ногтем за шелковую обивку на тене В конце концов я наткнуля на мягкое крело подлокотниками ел в него и. – Я раздумала Мне кучно одной идти к Кирхгейму Извините ели я помешала Она вышла из толовой – Ну что же,– казал Черпунов,– продолжим нашу бееду молодой человек Вон там в углу тоят черные ящики Принеи-ка юда верхний ящик Только неи оторожно. В коридоре полышалиь бытрые шаги звон шпор громкие голоа Я оглянуля Веь коридор был заполнен толпой ипуганных потояльцев готиницы В комнату вошел тощий притав городовыми Городовые вежливо придерживали шашки. В Кобрине мы заняли под потой тарую ырую инагогу Один только человек идел в ней в темноте и бормотал не то молитвы не то проклятия Мы зажгли фонари и увидели пожилого еврея печальными намешливыми глазами. – Измена! – казало неколько глухих голоов – Не иначе как здеь измена Наши фурманки тронулиь Я отъехал. На Киловке мне открыла аша Новый пышный бант был завязан у нее на шее В переднюю выбежали девушки и вышел краивый тарик в туденчекой тужурке Любы почему-то. Чемоданов – выокий черноволоый и изыканно вежливый человек во френче – втретил меня мягко но некоторым оттенком недоверия – Боюь – казал он – что вам будет трудно в отряде – Почему? – Вы затенчивый человек А в данной итуации это недотаток. Ве это было затянуто зимней мутью и тут уже я ничем не мог помочь Никакой проявитель не мог разъеть эту муть и ообщить яноть нимкам Эта муть хорошо передавала амую обтановку вотания Казалоь что от нимков тянет пороховым дымком. Ве было дорого в этом лихорадочно бепомощном теле – от волока на затылке до родинки на муглом бедре Мы уложили Лелю Она открыла глаза и внятно казала: – Платье отавьте здеь Не уноите! – Разве так разведчики работают большевиткая зараза! Был бы ты у на я бы тебя научил. Вкоре жаркие дни менилиь другими Буря хлетала над парком Она валила тучи на вершины деревьев Тучи запутывалиь в них потом вырывалиь отавляя на ветвях ырые клочья и мчалиь в ипуге куда глядят глаза. Он далеко жених он в чужой тороне… Над калитками виели железные кованые фонари ирень вешивалаь из-за оград И ве звонили и звонили утра до вечера еребряные колокола. Генерал начал пить шампанкое как воду Он мгновенно покранел взмахнул и из рукавов его тужурки вылетели круглые блетящие манжеты. Отец мой проиходит из запорожких казаков переелившихя поле разгрома ечи на берега реки Роь около Белой Церкви Там жили мой дед – бывший николаевкий олдат – и бабка-турчанка. [116] Пру Болелав (нат имя Алекандр Гловацкий; 1847—1912) – полький пиатель критик [117] «И раздавалиь жалкие тенанья…» — Из драмы А Пушкина «Пир во. Неожиданно Антощенко выхватил кривую шашку и закричал выоким плачущим голоом: Иоганон говорил раматривая вои худые пальцы Он будто опьянел от горя Он вегда говорил немного пышно и театрально но ейча мы этого не замечали Мы идели потупяь Поле урока на перемене к нам пришел убоч. Мама принела удивительное изветие запада в Киев ворвалиь оветкие войка и захватили вю чать города до Галицкого базара. Был должно быть тот поздний ча когда ве вокруг мертвеет от вязкого мрака и тишины Даже вода в ржавых трубах иякала реди ночи и перетавала равномерно капать из крана в чугунную кухонную раковину. «Баржой» в еватополе в то время называли плавучую тюрьму – Поэт – натавительно казал мичман револьвером нова не обратив никакого внимания на лова горбоноого – должен знать назубок поэзию Что вы можете предъявить нам в этом мыле? Я не. Нам очень нравилаь наша тоянка По утрам мы умывалиь тут же около вагона из водонапорной колонки квозная тень акаций перебегала. Машинит тронул паровоз ударил в комод тот ухим треком разлетеля на чати и из него вывалилоь ве богатое приданое – ватное одеяло рубашки платья полотенца мельхиоровые ножи вилки ложки отрезы материи и даже никелированный амовар. Это шли приветтвовать на и поздравить благополучным приездом почтенные деды из оедней деревни Пилипчи Впереди шел щербатый тарота Трофим медной бляхой. В голое его мне полышалаь намешка Я почувтвовал как кровь отливает у меня от лица – Хорошо – казал я держиваяь – Мы будем ждать в Барановичах – Романин протянул мне мокрую руку – Дать вам анитара? – Не нужен мне никакой анитар. Врачи и етры поелилиь на даче вблизи Одеы на Малом Фонтане Мы ездили к ним почти каждый день В день приезда я так и не увидел моря На второй день я втал очень рано умыля на путях олоноватой водой и пошел на базар выпить молока. Олдат отвернуля и махнул рукой За него ответил плачущим голоом молодой олдат без фуражки Его триженая белобрыая голова блетела как теклянный шар – Ну что притали молодой человек! – казал он доадой – Покою от ва вех нету Хоть в омут кидайя. Тарик молча взял дачу молча унул ее не читая в карман пальто и пошел к выходу – Куда вы? – казал я ему вежливо – У ва же еть наконец билет Можете кататья колько угодно. – Тихо мне! Что это за гармидор и цыганкий базар! Вылейте на нее ведро холодной воды! Мадам Флак мгновенно затихала и только тонала тоненько как раненая птица. Он никогда не начинал главного а вегда чатнотей даже мелочей Но потепенно ве эти подробноти лагалиь в увлекательный раказ Его можно было бы запиать и тут же печатать. Мы туденты не любили офицеров и потому наторожилиь Ели бы это был прапорщик то мы бы еще ним примирилиь но поручик являля для на воплощением кадрового офицертва первой же минуты появления околовкого в «команде» началиь чудеа. – Мать превятая Богородица! – прогремел генерал – Я имею четь отоять при тавке главнокомандующего но ничего подобного не подозревал Анархия в рукой армии! Анархия развал и разврат! Она ильно побледнела оттупила на шаг ела на путую койку и подняла на меня ипуганные глаза – Гоподи – шепотом казала она – Здравтвуйте! Чего же вы тоите! Как итукан. Я как бы брал этот закоулок в видетели жизни Мне хотелоь по этому невзрачному уголку Моквы отмечать движение времени в. На фааде готиницы «Метрополь» под амой крышей была выложена из изразцов картина «Принцеа Греза» по риунку художника Врубеля Изразцы были ильно побиты и ицарапаны пулями. Тогда впервые начали входить в илу нелепые окращения названий Через неколько лет их количетво приобрело уже характер кататрофы и грозило превратить рукую речь в подобие коноязычного международного языка «волапюк». Длинные коы Веницкой разлеталиь в такт вальу Они ей мешали и она не перетавая танцевать перекидывала их к ебе на грудь Она надменно мотрела из-под полуопущенных век на вохищенных зрителей. [111] Крашевкий Юзеф Игнацы (1812—1887) – полький пиатель [112] Короленко Владимир Галактионович (1853—1921) – рукий пиатель и публицит [113] Ожешко Элиза (1841—1910) – полькая пиательница. – Так вы значит приняли ребенка? – проил он и недовольно взглянул на меня – Да я – Так-таки приняли? – Ничего же не отавалоь делать – ответил я оправдываяь. Газеты еще выходили и в кафе «Желтая канарейка» еще докучивали махнувшие на ве рукой офицеры Газеты пыталиь внушить наелению затаканную иторию о том что «Моква горела но Роия от этого не погибла». Ели ее или ырую чуть приоленную или мелко рубили и жарили из нее котлеты Котлеты эти можно было еть только в отоянии отчаяния или как говорили одеиты « гарниром. Над веми портовыми пуками виела мелкая морозная пыль. Императоркий родовитый и минитеркий Петербург клонил вою выокомерную голову перед ним и как побитый пе ждал когда он броит ему о воей тарелки обглоданную коть. Поле каждого боя у директора и Бодянкого были неприятные объянения попечителем учебного округа и родителями потрепанных оболтуов. Я пыталя говорить детьми по-польки но они в ответ только мущенно переглядывалиь – они меня не понимали Я говорил на том ужано полько-руко-украинком жаргоне какой у на в Киеве читаля польким языком. Но теплушки были неумолимы Тогда дежурный договориля машинитом и тот оглаиля за обещанное ало и хлеб потавить комод на переднюю площадку паровоза между фонарями. Каждый был захвачен и оглушен бурей шумевшей в его ознании На природу человек не взглядывал А ели и мотрел иногда то отановившимия глазами ничего. «Не хватало – подумал я – еще заболеть в. Облака медленно подымаютя юга Они похожи на редневековые города крепотными башнями оборами базиликами триумфальными арками блетящими рыцаркими знаменами-орифламмами и дальним планом нежных гор – Монбланов и Монтероз. – ами увидите – казал мне Чемоданов – Он как будто выкочил из иторичеких романов енкевича. Как звук ночной в леу глухом: [292] Поледняя шрапнель каждым днем жизнь в Одее тановилаь тревожнее Бои оветкими чатями шли уже под Вознеенком. Бабушка проыпалаь и говорила: – Боже мой неужели нельзя ыграть что-нибудь веелое! Тогда Гаттенбергер чтобы угодить бабушке играл любимую ее патораль из «Пиковой дамы»: «Мой миленький дружок любезный патушок…» Внизу началиь танцы Я оделя и ошел вниз Предтавиля удобный лучай помотреть ефремовких обывателей. – Никогда не поверю! – закричал он – Не может этого быть! Никто не помеет поднять руку на Кремль – Понятно никто не помеет – тихо оглаиля пекарь – Это для отратки Подождите полушаем. Чато лучалоь что у Яролавкого вокзала вагон как говорили кондукторы «попадал под поезд» из Троице-ергиевой лавры В трамвай набивалиь богомолки-алопницы Пробиралиь они в разные моковкие церкви города не знали были бетолковы как куры и вего боялиь. Я тоял на наблюдательном поту Впереди за широким полем зеленел отыревший от теплого ветра оновый ле в Пущей Водице Оттуда лениво потреливали петлюровцы (мы называли их «ечевиками») Пули тихонько и безопано повитывали над головой а иногда чмокали в брутвер. – Я тоже знаю – казал Лазарь Бориович – что молодоть имеет вои права ообенно когда юноша окончил гимназию и потупает в универитет Тогда в голове каруель Но ве-таки надо задуматья! –. В эмалированных кружках дымиля горький как хина кофе Его горечь не мог перебить даже ахарин То тут то там впыхивали бешеные поры а изредка в их шум врезаля оглушительный трек пощечины. Внезапно квозь эту тугую борьбу о ном прорвалоь рыдание Я открыл глаза бытро подняля на кровати и увидел маму Она идела у меня в ногах Волоы ее едыми прядями падали на лицо Она держалаь за пинку кровати и плакала глухо и удорожно. Олнечные пятна бегали от ветра по комнатам перебирали вякие вещи – вазы медные колеики на ножках рояля золотые рамы брошенную на толик оломенную шляпку тети Нади и иние тволы ружья: его бородатый положил на подоконник. Утром бабушка увидела обаку но не раердилаь Она пожалела ее назвала Кадо начала кормить и обака так и прижилаь у бабушки. В гимназии учителя и товарищи втретили меня поле Брянка так же приветливо как и Боря Даже протоиерей Трегубов произне неколько подходящих к лучаю назидательных лов о блудном ыне. Книга озданная человека тала такой же категорией вечноти как протрантво и время мертный человек оздал бемертную ценноть Но за утолокой жизни мы об этом вегда забываем. Я ходил по городу до изнеможения и ве время открывал живопиные уголки Ообенно мне нравилиь летницы – трапы между верхним и нижним городом Они были ложены из желтого ноздреватого печаника. – Котик – казала мне мама – пойди на реку позови папу Путь хоть ейча он броит эту вою рыбную ловлю Она казала это так будто отец уже мог знать о мерти Чехова но по легкомылию воему не придавал этому значения и не огорчаля. У Яши была житейкая теория – вегда идти напролом в лоб опаноти Он уверял что благодаря этой теории чатливо избежал многих неприятнотей – О чем же говорить? – проил я недоумением – Ве равно Это не имеет значения. Я заметил что рабочие отноятя к Гринько намешкой Они звали его за глаза «оттавной козы барабанщиком» явно намекая на его уход от революционной работы Однажды когда я провечивал нарядные таканы электричекой лампочкой я нашел заунутую в наряд запику: Двигатья не хотелоь Я лег на пину и задремал Небо мерцало иним огнем В реницах преломлялиь отрые лучи разноцветного пламени Орел парил в вышине разглядывал меня и примериваля – не еть. Некрологи эти так вем надоели что однажды выпукающий решил легка оживить очередной некролог а ктати и подшутить над авельевым и перед ловами: «мерть вырвала из наших рядов» впиал только одно лово: «Наконец-то». У этого маяка фонари были утроены так что на разных ратояниях от порта они давали огонь разного цвета ейча я не помню уже поледовательноти этих огней но кажетя у амого порта маяк давал краный огонь дальше – зеленый и на амом большом отдалении – белый. Вердлов лишил Мартова лова но тот продолжал говорить вердлов иключил его на три заедания но Мартов только отмахнуля и продолжал броать обвинения одно другого злее. – Ну и что же – казал я ему – Идите Это – дело вашей овети Но я читаю что никогда и ни при каких обтоятельтвах нельзя броать вою трану И. Я дружиля о торожем и он пукал меня на корвет в любое время Иногда в теплые ночи я даже отаваля ночевать на «Запорожце». Я так мело отказаля от работы на заводе потому что познакомиля на таганрогком базаре о тарым рыбаком Петрушиной коы Мыколой и договориля что он возьмет меня к ебе подручным. Но однажды уши у кота задергалиь в разные тороны Он помотрел на меня зелеными как ягоды крыжовника глазами и ипло мяукнул. В город мы возвращалиь вмете Липогоном – Я так угадываю – казал мне в трамвае Липогон – что вы большой охотник до моря Я оглаиля. – Я понимаю – казал он дяде Коле – что Котику здеь овем нельзя жить: и кучно и неутроенно и одиноко Да я и ам здеь долго не протяну – А что же ты думаешь делать? – трого проил. Когда я оглянуля маяк горел зеленым огнем Порт был уже ближе «Еще немного – говорил я ебе – Еще! ейча появитя краный огонь Тогда. Я подождал немного и вернуля домой Мне было тыдно воей труоти Я не знал идти мне теперь к Лене или нет За обедом я ничего не ел Лиза пригрозила мне что пошлет об этом телеграмму маме Лиза была малограмотная и я только умехнуля на ее угрозу. В низком полутемном зале текали о тен труйки ыроти Бушевал оркетр Девицы напряженными лицами идели на крипучих тульях и обмахивалиь платочками. Позванивая шпорами в зал вошел невыокий полковник о ветлыми выпуклыми глазами Он отановиля и в упор помотрел на на Медными голоами закричали трубы Мы тояли не шевеляь. – Ну ну! – казал он мущенно – Волноватья вредно Поклонитеь вашей матушке кажите от комиара Анохина Павла Захаровича Удивительная тарушка должно быть Ишь чего надумала – идти пешком. [168] Виллевальде Богдан Павлович (1818—1903) – рукий живопиец предтавитель официального академичекого икутва [169] Мейонье (Меонье) Эрнет (1815—1891) – французкий живопиец. Вот где наши жены! Драгунский офицер сидел на крылечке постоялого двора и пил мутный хлебный квас. Я умыля Лиза дала мне горячего молока Я ве время вхлипывал – Ты видел убитых? – проил меня Дима – Ага! – промычал я ничего не оображая – Не лезь к нему! – ердито казала Галя.– Видишь на кого. Чатыр-Даг и Бабуган-Яйла закуталиь в облака гор пукалиь отары овец Одичалые овчарки бежали позади отар подозрительно поглядывая по торонам. Этот форт никогда никто не оаждал Он жил много лет как овершенно мирное архитектурное ооружение. Ейча путя много лет возвращаяь памятью к первым меяцам революции начинаешь отчетливо понимать что то время было наполнено ознанием непрочноти проиходившего и ожиданием неумолимых перемен. Или делайте ылку на ущетвующий материал Женщина ошла едла ела на колоду а Отап начал ковать коня Кует и ве поглядывает на женщину а она вдруг делалаь такая мутная откинула вуаль и тоже мотрит на Отапа «Не втречал я ва до ей поры – говорит ей Отап – Не из наших вы мабудь мет?» Поле каждого урока Казанкий провожал меня до Галицкого базара Он любил эти ежедневные прогулки На улице генерал начинал тотча резвитья – хихикать и раказывать армейкие анекдоты. [34] …во время китайкого вотания — Имеетя в виду Ихэтуанькое антиимпериалитичекое вотание в еверном Китае в 1899—1901 гг изветное под названием «бокеркого». Веь день мы шли по проелкам Я чато веряля картой Дым пожаров охватывал на о вех торон Он тяжело клубиля и клоняля к вотоку. В хате тариков втречала мама в летнем нарядном платье тарики целовали ей руку а она в ответ целовала их коричневые руки – таков был обычай Тетушка Дозя в инем платье и в шали пунцовыми розами румяная краивая рано поедевшая кланялаь тарикам. – Наажали полон поезд голодранцев а нам хозяевам нету мета! Да у них за душой одна дыра от штанов у тех городких ихними дамочками! Их давить надо как червяков а не катать Киева до Одеы Около бунтующей бабы тоял утулый дежурный по танции и уныло молчал. Я оторожно вошел в ад За выокими подтриженными кутами букуа тояла знакомая зеленая камейка Я ел на нее Ни терраы ни из ада меня не было видно Я упокаивал ебя тем что немного отдохну и незаметно. Мне было тыдно за вю нашу емейную неурядицу портившую жизнь не одним только нам Я мечтал о том чтобы покорей уехать в Киев и забыть эти беды и неприятноти Лучше одиночетво чем жизнь в клубке взаимных обид утомительных и непонятных. Меня назначили анитаром при операционном вагоне этого времени я очутиля в одиночетве В операционную никому не разрешалоь входить кроме врачей. Директор похохатывал и потирал руки Варапонт ерошил волоы Помощник попечителя ниходительно улыбаля А кендз Олендкий только качал едой головой: – Ой полиглоты! Ой лайдаки! Ой хитрецы! Уже тогда мальчиком я любил ады деревья Я не ломал веток и не разорял птичьих гнезд Может быть потому что бабушка Викентия Ивановна вегда говорила мне что «мир чудо как хорош и человек должен жить в нем и трудитья как в большом аду». И раздаля Гоподний велышимый голо лепец вдруг радотно улыбнуля «Это ердце неу я к претолу на небе Тот богатый подарок от рода людкого Чтобы добрые души ему поклонялиь» лепец замолчал подумал и запел глухим и ильным голоом: Ягоркий вкочил из-за тола и закрывшиь журналом побежал между партами тараяь прятатья за пинами гимназитов «Тру!» – крикнул гимназит повернуля вышел на площадку летницы и вытрелил ебе. Правда шальными пулями было убито в теплушках вего три человека и неколько ранено но ве паажиры в ообенноти молодые кендзы – вопитанники Житомиркой католичекой еминарии читали что такой иход нашего путешетвия – чатливое произволение. Наконец возмездие натупило День возмездия как и надо было ожидать заполняли рваные черные тучи Они невероятной бытротой мчалиь над голыми полями Полоы тяжелого как град дождя били по облезлым тенам вокзала в Знаменке. Я придумал пиок удивительных рейов для воих пароходов Не было амого забытого уголка земли куда бы они ни заходили Они поещали даже отров Тритан д’Акунью. Деттво кончалоь Очень жаль что вю прелеть деттва мы начинаем понимать когда делаемя взролыми В деттве ве было другим ветлыми и читыми глазами мы мотрели на мир и ве нам казалоь гораздо. Я вновь решил пиать вою поветь зажег лампу и ел к толу Но вмето повети я напиал первые тихи Я их забыл ейча В памяти оталаь только одна трочка: О рывайте цветы на поникших теблях… Я ел против картины Флавицкого «Княжна Тараканова» и мотрел на нее долго больше чаа мотрел потому что женщина на этой картине была похожа на Лелю Мне не хотелоь возвращатья домой ейча я окончательно понял что дома у. Молодоть брала вое Я не задумываля над тем хватит ли у меня ил пройти эту школу Я был уверен что хватит Вечером мы ве пошли на Меловую горку – крутой обрыв над рекой зароший молодыми онами Меловой горки открылаь огромная оенняя теплая ночь. – Держите его – казал я корчмарю – Я зауну ему в рот ложку иначе он может откуить язык Это падучая Корчмарь хватил офицера за плечи и навалиля на него Я заунул ложку в рот и повернул ее ребром Офицер зажал ложку такой илой что у него крипнули челюти. [171] Прейсиш-Эйлау (ныне г Багратионовск Калининградской обл.) – город близ которого во время русско-прусско-французской войны 26—27 января (7—8 февраля) 1807 г произошло сражение между русской армией Беннигсена и французскими войсками Наполеона. Лето в Городище втупало в вои права – жаркое лето его трашными грозами шумом деревьев прохладными труями речной воды рыбной ловлей заролями ежевики его ладотным ощущением беззаботных и разнообразных дней. – Только язык у тебя один аретант! – ердцем казала тетя Рая – Язык у тебя один у голоты а ты им чешешь за емерых Я казал Липогону что мне ничего не нужно Вот может быть врачам и етрам что-нибудь понадобитя Я их об. Отояние это требовало выражения И вот в то жаркое лето его «лепыми дождями» я впервые. Антощенко предлагал выход: не ратреливать его Антощенко а наоборот овободить из тюрьмы а он в благодарноть за это беретя формировать из пленных бандитов вех матей овершенно образцовый караульный полк. – До поезда еще три чаа – казал он – а вы человек молодой Чего вам кучать на вокзале Пойдите еще погуляйте полюбуйтеь на. Я натянул фуражку и пошел к ебе на Николько-Ботаничекую Уже темнело Багровый закат ветиля в окнах В это время обыкновенно загоралиь фонари Но ейча их почему-то не зажигали. Володя Румянцев уверял что в леах еть заброшенный ракольничий кит В киту водилиь дикие пчелы и можно было набрать меду. – ынки товарищи! – кричала она – Да это ж наш жилец Он в ва не трелял Мне жизнь не нужна я больная Убейте лучше меня – Ты мать не мей без разбору никого жалеть – раудительно казал человек в ушанке – Мы тоже не душегубы Уйди не мешайя. Где-То далеко впереди загремел оркетр и я узнал крылатые звенящие звуки «Марельезы»: Отречемя от тарого мира Отряхнем его прах. – Ну и матери твоей черт! Чуть я оветь не замарал из-за тебя дурья твоя башка Ты чего молчал? А еще тудент! А молодой рабочий нова хлопнул меня по плечу и веело подмигнул: –. Я ждал авгута когда уеду в Киев Он пришел наконец палыми литьями и памурными дождями В день моего отъезда еяля дождь задувал ветер Вагоны поезда Моква – Киев были ихлетаны дождем Отец не приехал проводить меня хотя и обещал. Отец только что приехал никого не затал в доме у дяди Коли и пришел за нами в театр – А как же мама? –. – Ах «не кричите»? кажите пожалуйта какие новоти! Что же мне петь вам «Ве говорят я ветрена бываю»? Или танцевать матчиш? Ненавижу! – крикнула она и броила о тола граммофон – Ненавижу глаза бы мои не глядели погори ве. Я поикал в бурлящей толпе воего ополченца не нашел и выбраля на улицу «Ура» еще гремело за углом Очевидно кричали влед уезжавшему Ленину Я пошел в город по длинным темным улицам Дождь прошел реди туч показаля мокрый от. Антощенко незаметно прошел на трибуну Он не поздороваля полком На трибуне он тоял рядом членами правительтва и даже пыталя заикивая заговаривать ними но ему не отвечали. Наутро мы ушли из каржико в Кельцы Предгорья Карпат разу придвинулиь Из буковых леов нело в окна вагонов ыротью Облака цеплялиь за вершины холмов то затягивая то вновь открывая придорожные креты. Поле чая мы пошли Гронким в офицеркое обрание Это был длинный деревянный арай Окна его выходили в ад Из ада лиля вежий воздух Мне мертельно хотелоь пать квозь дремоту я лышал рокочущий ба: В двенадцать чаов. Каждый раз поле ночных лез она неколько дней разговаривала о мной надменно и даже враждебно но потом вдруг затенчиво и виновато улыбалаь и нова начинала так же преданно заботитья обо мне как заботилаь о вех воих потояльцах. Дима оказываетя вел дневник – вего неколько траниц оборванных запией Рашифровка этого дневника тоже занимала. Я писал новый рассказ – о Полесье и «могилевских дедах» Я возился с ним и чем дольше возился тем больше рассказ «уставал» – делался вялым и выпотрошенным Но все же я окончил его и отнес в редакцию журнала «Огни». Но я никого не втретил кроме белой мокрой обаки Она идела поджав лапу около забора Я пошарил в карманах но ничего не нашел Тогда я погладил ее обака тотча увязалаь. Необъянимый потупок отца мутил вех родтвенников но больше вего мою мать Она жила в то время моим таршим братом в Мокве Через меяц поле приезда в Городище отец заболел и вот теперь умирает. Тут же около вокзала процеия богомольцев вытроилаь на пыльной дороге Кендз благоловил ее и пробормотал в но молитву Толпа рухнула на колени и поползла к монатырю рапевая палмы. Мы вышли Она проводила меня до угла Фундуклеевкой а оттуда пошла обратно Я оглянуля Она переходила Крещатик тоже оглянулаь улыбнулаь и помахала мне маленькой рукой в черной перчатке. Долетали только отдельные лова Но я догадываля о чем говорит Ленин по дыханию толпы по тому как двигалиь на затылок папахи по полуоткрытым ртам олдат и неожиданным овем не мужким а больше похожим на бабьи протяжным вздохам. Бутылок было много В них была вода из Волги Рейна Темзы озера Мичиган Мертвого моря и Амазонки Но колько мы ни разглядывали эту воду во вех бутылках она была одинаково желтая и кучная. Каждая двойка вызывала переполох в генералькой емье Маруя запиралаь у ебя в комнате и объявляла голодовку Мадам Казанкая плакала отряаяь Генерал бегал из угла в угол и кричал что завтра же поедет к губернатору и разгонит вю эту «еврейкую лавочку». В аду дейтвительно был праздник вета и читого теплого воздуха. – Напрано! Наш журнал левый А вы гимназит Могут быть неприятноти Придумайте певдоним Я покорно оглаиля зачеркнул вою фамилию и напиал вмето нее «Балагин» – ойдет! – одобрил кругленький. Когда началя бой я вышел в ад Хавин тоял в тороне Кушака на нем не было Он был «овобожденный» Я тоже был «овобожденный» и тоже был без кушака Но я подошел к Хавину и дал ему оплеуху Хавин транно пикнул Меня хватил за руку надзиратель «Шпонька». Я не мог избавитья от мыли что этот медленный и долгий – изо дня в день – полет литьев может быть поледний в моей жизни И ве казалоь что литья летят запада на воток пааяь. Я доадовал на отановки в пути и радоваля каждому вертовому толбу что плавно уноиля назад в мутном вете падающем из вагонных окон. – Ну что ж позовем Брегмана отпетого тарика – решил наконец Феоктитов – Ему ам черт. Она улала меня чтобы поговорить отцом о Черпунове Но я не тал подлушивать хотя мне очень хотелоь знать что лучилоь Вкоре я узнал об этом в гимназии Жена ушла от Черпунова уехала в Петербург тарик заболел от горя и никого к ебе. – Вологодкие мы – ответил раненый – Меня мать родила ваше выокородие во ыром бору ама и приняла И обмыла водицей из лужи У на ваше выокородие почитай ве такие Раненый зверь конечно кричит А человеку кричать не притало. Заиживалиь мы до утра Равет проникавший в прокуренную каморку казаля нам раветом удивительной жизни Она ждала на за порогом Ообенно хороши были раветы веной В читом утреннем воздухе звенели птицы и голова была полна романтичеких иторий. Но в ча дня Печерка о тороны Лавры в город вошли первые кавалерийкие отряды Деникина а за ними – полк донких казаков. Романин ехал впереди я зади Я видел как из леа вышел молодой кретьянин-белору в потолах Он нял шапку хватил Романина за тремя пошел рядом лошадью и о чем-то начал униженно проить лезы блетели у него на глазах Романин отановиля и подозвал меня. Гремела «машина» и в ответ ей звенели путые таканы Медная линия Меня приняли вожатым в Миукий трамвайный парк Но вожатым я работал недолго Меня вкоре перевели в кондукторы. Мимо поезда на рыях уходили к еверу к переправе через ан беженкие обозы Шли вразброд уталые пехотные чати Земля грохотала ве явтвеннее В вагонах звенели текла. – Какой он городкой голова! – казал из глубины вагона намешливый голо – Городкому голове полагаетя на воих рыаках ездить Уж что-что а это мы хорошо знаем Видали мы таких голов! – Не ваше дело! – крикнул гоподин в котелке. Я подпиал эту транную и овершенно не нужную мне бумагу и проил начет задатка Я понимал что глупо отдавать деньги за дом где я ве равно жить не буду Но нужно было доиграть роль. Евер вызвал к жизни такие книги как «удьба Шарля Лоневиля» «Озерный фронт» «еверная поветь» и такие раказы как «Колотый ахар» и «Беглые втречи». В этом разрыве поледним толчком было поещение Моковкого планетария Его только что открыли троитель планетария архитектор инявкий повел меня на первый показ икутвенного звездного неба Я был как и ве захвачен этим зрелищем. Поле этой втречи желание делатья моряком мучило меня много лет Я рваля к морю Первый раз я видел его мельком в Новороийке куда ездил на неколько дней отцом Но этого было недотаточно. Мы раходилиь по домам а нег ве падал и падал Пылали щеки Молодое и пылкое наше чатье бежало наперегонки нами по кользким тротуарам провожало на долго не давало зануть. Мне очень хотелоь покорее отнети попугая к шарманщику но мама казала: – Я пойду вмете тобой Я должна это видеть ама Она ушла к ебе переодетья Мне было тыдно что мама переодеваетя чтобы пойти к нищим оборванным людям но я не мел ей ничего казать. – А вы понимаете? – прашивали мы его – Ни черта! – удовольтвием отвечал Володя.– И не желаю понимать Люблю Роию – и бата! Володя Румянцев был братом любимого товарища дяди Коли по брянкому ареналу капитана Румянцева. – Тащи апог к этому конопатому жулику к этому апожному матеру Якову Куру Чтобы через ча ве было готово Иначе я приду в одном апоге и буду рубать его гнилую халупу шашкой А он будет у меня танцевать и бить в бубен Артеменко хватил апог и выкочил из комнаты. В Кирилловкой церкви Врубель молча раматривал обтвенные фреки Они казалиь вылепленными из иней краной и желтой глины Мне не верилоь что такие большие картины на тене мог нариовать этот худенький человек. Мы вполголоа разговаривали друг другом Тогда я узнал что моего оеда – маленького и безропотного человека в очках печальными покраневшими глазами – зовут Иоифом Моргенштерном и что он был до войны рабочим бритвенной фабрики. Дима холодно попрощался с отцом а Галя совсем как слепая протянула к отцу руку и старалась дотронуться до его лица Отец так побледнел что даже глаза у него сделались белыми Пробил третий звонок. Я прочел его и пиал: «Иованн Петрич 38719 Веелый Дубняк (Бония)» Дома я напиал (почему-то печатными буквами) открытку о мерти Иованна Петрича и полал в Бонию в еление Веелый Дубняк на имя емьи Петричей. И я ничего не казал Я взял руку Любы и пожал ее а она бытро взглянула на меня квозь липшиея от лез реницы и погладила меня рукой. Два дня назад лепец поводырем забрел в уадьбу богатого помещика Любомиркого Его погнали о двора Когда лепец вышел за ворота торож-ингуш (тогда многие богатые помещики держали у ебя в имениях наемную тражу из ингушей) путил на лепца цепного па-волкодава. Аша больно нажала мне пальцами на глаза – Клянуь! – ответил я – А теперь приягайте! – Кому? – Той что избрана королевой нашего праздника – Приягай! – шепнула мне на ухо аша Я вздрогнул от щекотки – Приягаю. – Каждый тычет мне в глаза это «не меете» – грутно заметил офицер и ел – Хватит! Из уважения к вашему липовому поддантву я назначаю ва в ердюцкий полк В гвардию амого пана гетмана Благодарите бога Документы отанутя у меня ледующий! Шумела река оторожно вители птицы и гроб оыпая ырую землю и шурша медленно опукаля на рушниках в могилу Мне было тогда емнадцать лет Дедушка мой Маким Григорьевич Поле похорон отца я прожил еще неколько дней в Городище. Через неделю поле моего отъезда неизветная банда налетела на кит перерыла кельи в поиках еребра ратреляла монахов и подожгла церковь Но церковь была ложена из окаменелых за века бревен и потому только обуглилаь но не горела. Днем я добраля до какого-то метечка Я не помню его названия Я решил отатья в нем до завтрашнего утра Оттупление замедлилоь и наш отряд не мог уйти дальше Невижа Я был уверен что завтра его догоню. Ве это кончилоь тем что Моргенштерна аретовали но через день выпутили а полк был немедленно раформирован Нашу хозяйтвенную роту отпутили. Во вех домах зажигалиь огни Улицы заполнилиь людьми Двери во многих домах тояли брошенные натежь Незнакомые люди плача обнимали друг друга о тороны вокзала летел торжетвенный и ликующий крик паровозов. Поэтому я одинаковым волнением мотрел на отриженного по-кучерки Алекея Толтого на взъерошенного Ивана Шмелева: [157] похожего на землемера на тишайшего Зайцева и на ледяного Бунина читавшего глуховатым голоом раказ «Пальма». Емья Менделя пала а он ам идел при кероиновой лампочке и наметывал белыми нитками новый пиджак – За тобой гоняютя – казал он – чтобы убить а ты шей и шей Иначе не чего жить Лиза тояла у дверей и пригорюнившиь лушала пеню Игнатия. – Мы обрызгаем бабочку этой водой и она оживет – И превратитя в прекраную девушку? – проила женщина и замеялаь – Ну пора идти Ва наверное. Мы выыпали на улицу и увидели около длинного здания универитета толпы краными флагами Под колоннами универитета говорили речи Кричали «ура» Вверх летели шапки. Где причина этой заброшенноти? Я хотел понять ее Очевидно в том что мы пришли в жизнь от книг от туманной поэзии от прекранодушных мылей и народ прошел мимо на равнодушно и даже на не заметил – не такие должно быть были ему нужны ыновья и помощники. «Не доверяйте оеду по чертежной Запику палите» Я жег запику и начал тех пор приматриватья к рабочим подававшим наряды Но лица у них были непроницаемые. Однажды я втретил Черпунова в Ботаничеком аду Он идел на мокрой от дождя камейке и ковырял тротью землю Я нял фуражку и поклониля. Тех пор баба идела окаменелая жав иние губы и в глазах ее было только черной ненавити что мимо паровоза без ообой надобноти паажиры предпочитали не проходить. Она замеялаь Я ждал Я лышал как она пошла дальше потом отановилаь броила в море неколько камешков потом явно издеваяь надо мной запела: Я грущу… Ели можешь понять Мою душу доверчиво-нежную Приходи ты ко мне попенять Бабушка Викентия Ивановна читала дядю Юзю «божьим наказанием» белой вороной в нашей емье Когда она ердилаь на меня за шалоти и неполушание она говорила: – мотри чтобы из тебя не вышел второй. Имя. [40] Ротан Эдмон (1868—1918) – французкий поэт и драматург. Пока мы доехали до Разгуляя уже темнело ани отановилиь около двухэтажного дома толтыми тенами Мы поднялиь по крутой летнице Дима позвонил и мама тотча открыла дверь Позади мамы тояла Галя и вытянув голову таралаь рамотреть меня в темной передней. Голо канонады крепчал Это обтоятельтво упокаивало тех кто еще не потерял пообноти волноватья Канонада предвещала неизветно какую но близкую перемену Лозунг «Хай гирше та инше» был в то время пожалуй амым популярным. Каждый вечер в кафе входил протирая запотевшие выпуклые очки и натыкаяь олепу на толики изветный моковкий книголюб журналит Щелкунов Он притакивал обой тяжеленные пачки пыльных книг вязанные обрывками телефонного провода. Из дальнейшего разговора выянилоь что два раза в неделю к Шуйкому приходит из Богова бывшая провирня претарелая Ваилиа кое-как прибирает колет дрова и готовит тарику кашу. Король недовольно мотрел на краную директоркую лыину Он еще тяжело дышал поле борьбы Ваилием Потом король улышал подказку и умехнуля. В одной из тычек махновцами был взят в плен помощник Махно – не то Антощенко не то Антонюк Я забыл его фамилию Будем называть его Антощенко. К ней подошел выокий тощий извозчик наклониля над ней и что-то говорил но она ве так же лежала неподвижно Потом она вкочила и побежала вдоль берега к гребле Извозчик хватил ее Она беильно опутилаь на землю и закрыла лицо Землемер помотрел на закат и казал что там на границах уже должно быть дерутя немцами Женщина прижала платок к лицу и заплакала: она ехала в Тверь к мужу и не знала затанет ли мужа там или его уже отправили на передовые позиции. Я побродил около танции по полям Здеь за Курком уже начиналаь вена нег оел и тал ноздреватым как пемза Тучами орали галки И мне захотелоь как много раз хотелоь потом уйти в ырые веенние поля и больше оттуда не возвращатья. [293] «Плакала ночью вдова…» – Из тихотворения И А Бунина без названия (две первые трофы) У Бунина поледняя трока второй трофы: «Плачет гоподь рукава прижимая. Тогда втал дядя Гриша Он притально помотрел на человека на котылях и казал. Но не ве поещения выоких ооб ходили так гладко Бывали и неприятноти Одна такая неприятноть лучилаь королем ербии Петром Карагеоргием: [104] Мы знали что он втупил на претол поле кровавого дворцового переворота. – Это непотижимо мой бог! – вокликнул по-французки гоподин Баяр и вкинул обе руки к небу – Бакалавры вмето того чтобы учитья кормят ложечки руких мужиков манной кашей Никто не делает воего дела в этой непонятной. Я отановиля и прилушаля Кто-то краля в кутах Я помчаля дальше и выбежал на поляну В глубине ее входила луна Впереди был оловьиный овраг Непроглядная темнота лежала там и я размаху броиля в нее как в черную воду Бленула река За рекой заунывно кричала выпь. В ложе тетя Маруя притянула меня за руку няла пушинку ворота моей куртки внимательно помотрела на мои волоы и пригладила их – Ну вот теперь хорошо. Вета в Одее было мало фонари зажигали поздно а то и овем не зажигали и бывало по тихим оенним вечерам один только багровый жар жаровен овещал тротуары Этот вет низу придавал улицам неколько фееричекий вид. – Не надо мне твоей клятвы! – прошептала Ганна виновато взглянула на меня иподлобья и умехнулаь – Это я пошутила Гром гремел уже за краем огромной земли Ливень прошел Только шумели по деревьям. Лужка-Монах подпояанный веревкой провел на в монатыркую готиницу Нам отвели холодную водчатую комнату Неизменное рапятие виело на тене На пробитые гвоздями латунные ноги Хрита кто-то повеил венок из бумажных цветов. – А вы много путешетвовали? – проил я робко – Не меньше чем Миклухо-Маклай. – К дьяволу! – кричали поетители кафе – Хоть в революционный трибунал! Вон! Надоело! Провокатор! Но Гаттенбергер казал что пока царь в Киеве погрома не будет На ледующее утро бабушка проила меня: – Ты опять поедешь в город? – Да В гимназию – Зачем? – Будет репетиция втречи царя. Я отвязал воего коня вкочил на него и врезаля в гущу обозов Я хлетал нагайкой потных обозных коней рачищая ебе дорогу Я какал по тротуарам возвращаля обратно отанавливал олдат и прашивал их не видели ли они девочку в ером пальто но мне даже не отвечали. Он втал и шумно фыркая вышел из вагона Только тогда я заметил его акельбанты и императоркие вензеля на погонах разу же ко мне обернулиь деятки меющихя офицерких лиц. – Только этого не хватало – промычал профеор – Дай ему рубль и выпроводи его Пора Леле знать что я терпеть не могу поторонних людей – Неловко ве-таки рубль – казала омнением профеорша – Как ты думаешь Петр Петрович? – Ну тогда вышли ему. Натупила неправдоподобная тишина – такая что было лышно как крежещут от ветра изорванные пулями вывеки. Однажды я помню была поздняя Паха В Черкаах уже зацвели ады Мы приехали из Киева на пароходе Потом из Моквы приехала. Обед в «Дарданеллах» окончиля кандалом Нам подали рагу из баранины Мы ъели его но тотча поле этого Липогон подозвал ленивого официанта и казал ему: – Позови до на хозяина – Это зачем? – Не твое дело прашивать. Врубель налил отцу и ебе коньяку бытро выпил вой коньяк и начал ходить по комнате Он громко потукивал каблуками Я заметил что каблуки у него были очень выокие Отец казал что-то похвальное о пришпиленных к обоям риунках – Тряпье! – отмахнуля Врубель. Ве кончалоь примирением Раввина уводили угощать в квартиру и на некоторое время утанавливалаь тишина * * * Работы на заводе Нев-Вильдэ было немного Я рано возвращаля домой много пиал. Я тараля не шевелитья чтобы не разбивать их на деятки качающихя околков Нужно было много времени чтобы они опять лилиь в отражение звезды Вем телом я чувтвовал оторожное но мощное дыхание моря Оно едва заметно колебалоь. И по вему этому подмоковному протору где ветер вител в голых учьях берез был лышен подпудный крипучий женкий плач Плакали олдатки – матери и жены етры и неветы Плакали безропотно бепроветно Как будто ниоткуда нельзя было ждать радоти. Брегман отановил коней около гребли лез поправил кнутовищем брую недоверчиво омотрел вой экипаж и покачал головой Тогда впервые кендз нарушил обет молчания – Езу-Мария! – казал он тихим голоом – Как же мы переедем? – Вы не меете так говорить! – казал я тараяь быть покойным. Он был уже едой покойный но бешеные веелые икорки хоть и изредка ве еще перебегали в его глазах Он раказывал нам о Пекине о адах китайких императоров Шанхае и Желтой реке. Еврюк оторожно закурил прикрыв пичку полой дождевого плаща Зарево качалоь в небе Шумела в затопленных кутах река крипели ои Потом из болот нанело холодный туман Только на равете мы мокрые и озябшие добралиь де уадьбы. Раветы алым вопаленным небом и режущим ветром вегда приноили ненатье Но плохие раветы бывали редко – тоял авгут амый тихий и теплый меяц на Азовком море. Помню только что я то зажигал яркие электричекие лампы (в вагоне был аккумулятор) то гаил их потому что за окнами оказываетя уже ветило олнце Но ветило оно недолго как мне казалоь вего какой-нибудь ча и я нова зажигал белые лепящие лампы. – Вы паяничаете доктор – казала брезгливо Леля – Это прото противно – мейя паяц!: [186] – пропел доктор и рамеяля – А что же мне отаетя делать? Может быть вы подкажете мне выход из этого дерьмового положения? Пожалуй никому из на не удавалоь бы правитья целиком о воим делом ели бы в каждом вагоне тотча не отыкиваля добровольный помощник из легкораненых. Отец напиал дяде Коле пиьмо Что он в нем пиал я не знаю Мама украдкой вытирая лезы ложила мне маленький чемодан где ничего не было забыто и лежала запика о вякими натавлениями. Но балаган оказаля кровавым В тот же вечер были затрелены чаовыми два парня из Предмотной лободки за то что они вышли за ворота и не разу отановилиь. – В чем дело? – проил я небрежно амый этот вопро показаля мне глупым Никакого дела не было а была явная бемылица Она как я догадываля могла окончитья для меня большими неприятнотями. Что это? Неужели Малый Фонтан? Вдали уже был виден железный фонарь над калиткой дачи где жили врачи и етры Я овем позабыл что дорога в Лютдорф проходила невдалеке от Малого Фонтана. [121] Гораций (Квинт Гораций Флакк; 65 г до н э —8 г до н э.) – римкий поэт автор атиричеких и лиричеких од поланий напианных в духе эпикуреизма и тоицизма [122] Ливий Тит (59 г до н э —17 г н э.) – римкий иторик. Тотча на порогах хат как по команде появилиь женщины – и молодые и тарые Они торопливо поправляли на головах платки радушно здоровалиь о мной и нарочито говорили: Над топчаном покрытым облезлой овчиной виел в тяжелой золотой раме портрет женщины в голубом воздушном платье выоко поднятыми напудренными волоами и такими же иними глазами как у таричка. По дороге в курилку я свернул в тонкую трубку конспект и засунул его в мундштук папиросы Я выкурил папиросу а окурок положил на подоконник на условленное место Казимир ничего не заметил Он сидел на стуле и жевал бутерброд. Овобожденные во время боя должны были быть без кушаков В этом лучае по железным законам гимназичекой войны их никто не трогал Овобожденные предпочитали ве же не выходить в ад и наблюдали бой из окон клаов – оттуда было. Мы вернули на боковую дорогу Гопитальный обоз тронуля дальше Ваиль долго тоял на шое и мотрел нам влед Казалоь он раздумывает не поехать ли нами Но потом он дернул вожжи крикнул на лошадей и фурманка тронулаь по дороге на Барановичи. Бабушка уверяла что у Нади кровь не цыганкая а полькая ылаяь на литературные примеры и иторию Речи Пополитой она доказывала что реди полек чато бывали такие неудержимо веелые взбалмошные и бепечные женщины. Я лег на клеенчатый черный диван укрыля шинелью и провалиля в гудящую темноту Пронуля я внезапно без причины Очевидно была уже поздняя ночь. – А вы меня зря боялиь – казал он идя нахохлившиь за воей конторкой и не подымая глаз – Я правда бывший эер Но теперь я анархит Он помолчал и уныло добавил как бы овершенно не веря обтвенным ловам: В актовом зале где шли экзамены окна были рапахнуты емена одуванчиков летали в вете олнца по залу как белые мерцающие огоньки. Война накатывалаь ве ближе воим неотвратимым ходом Казалоь дым ее пожаров уже заволакивал небо Моквы Потом мы узнали что это был дейтвительно дым пожаров но только леных – под Тверью горели леа и ухие болота. Однажды влед за Бодянким в ад попешно путиля и кендз-каноник Олендкий Мы полезли на подоконники Нам хотелоь увидеть как Олендкий подымет над головой крет и будет призывать враждующих к примирению. Каждый кто обладал этим войтвом в юноти оглаитя о мной что он был владетелем неичерпаемых богаттв. В четырех километрах от Бобринкой был городок мела – тот городок куда я еще мальчишкой ездил тетей Надей и видел бородатого молодого художника влюбленного в. Веь день мимо нашего дома тянулиь к вятолавкому яру обозы «каламашек» глиной Каламашками в Киеве называлиь тележки для перевозки земли Каламашники заыпали овраги в яру и ровняли его для потройки. – Ничего вашей чертопхайкой не делаетя! – ердито пробормотал тарик – Тоже мне капитаны! Вам в Лоеве грушами торговать а не пароходы водить по Днепру! Ну? кинете или нет? – Поговори. – Запомните: это Азия в Азии – Аравия в Аравии – город Аден а в Адене идит англичанин. На корме парохода я прочел золотую французкую надпиь «Португаль – Марель». Идеть в Мокве было невмоготу Веми мылями я был на западе в ырых полях Польши где решалаь удьба Роии Я икал возможноти быть ближе к войне и вырватья наконец из уныния давно уже развалившейя емьи. Курлыкали журавли вители иволги парили ятребы Облака иними днищами проходили над нами Мы поглядывали на них – оттуда верху хорошо был виден веь этот загадочный леной край Дятлы деловито долбили ухие тволы и то тут то там падали нам на голову шишки. – Было за что Я никогда в жизни не драля Павел Петрович Вы же знаете – Так так! Рикуете ве-таки что во втором полугодии вам не дадут овобождения от платы За что вы его ударили? Я уперя и не хотел казать за что я ударил Хавина. Директор кое-как окончил приветтвие и показал королю на узкий проход между шеренгами гимназитов приглашая «его величетво» проледовать в актовый зал. – Я хочу поехать завтра – казала тетя Надя взглянула на бабушку и добавила: – И возьму обой Котика Я покранел от чатья – Бог тобой – ответила бабушка – поезжайте но мотрите не протудитеь – Они вышлют за нами лошадей – казала. – Это не учреждение – ответил он – Это моя фамилия Она иногда помогает Пришвин рахохоталя Он полушаля Магалифа и напиал на тюках загадочное лово «фольклор» тех пор ни один заградительный отряд не решиля тронуть. Вот в этот-то полк и назначили вех на бывших «белобилетников». Ейча он идел в креле трудно дышал мотрел не отрываяь на меня и по ухой его щеке ползла леза Она затряла в бороде и тетушка Дозя вытерла ее читым платком. Я не возмущаля Хорошо было идеть в зале третьего клаа читать рапиания лушать звонки и прерывитый тук телеграфного аппарата выходить на перрон когда мимо проноилиь без отановки отряая маленький вокзал корые поезда. Дядя Юзя училя о воими братьями в этом корпуе Четыре года прошли благополучно но на пятый год дядя Юзя был переведен из Киева в штрафной «каторжный» корпу в город Вольк на Волге В Вольк кадет ылали за «тяжкие претупления» Дядя Юзя овершил такое претупление. Почему жмеринкие железнодорожники подарили Петлюре именно коня а не дрезину или хотя бы маневровый паровоз было непонятно. К полудню анархиты были выбиты из вех ообняков Чать их бежала из Моквы чать разбрелаь по городу и потеряла вой воинтвенный пыл. У меня бешено заколотилоь ердце Я задыхаля и почувтвовал что и у меня лезы текут по щекам Рачинкий хватил Оипенко за плечо и крикнул: – Когда? Как? Говорите! Крутой поворот – и внизу как на деткой картинке появляетя овершенно игрушечный порт Узкие молы зароли травой Она закрыла рельовый путь И это жаль Иначе мы могли бы увидеть краные от ржавчины рельы и цветы ромашки льнувшие к рельам белыми головками. Я тыдиля этих запией Они не вязалиь уровым временем. Однажды Покровкий взял меня за руку отвел к окну и затавил выпить такан бурой и липкой жидкоти – Держитеь – казал он – коро конец Нельзя ни одного человека менить И я держаля только время от времени менял окровавленный халат. Тараяь загладить вою вину перед убочем мы яротно заели за латынь Мы жилиь убочем и очень его любили И вот пришел наконец тот памятный день когда убоч вынужден был потавить вем кого он вызвал по пятерке. Тетушка Дозя вноила меня онного в теплую хату утланную разноцветными половиками В хате пахло топленым молоком Я открывал на минуту глаза и видел около воего лица пышную вышивку на белонежных рукавах тетушки Дози. Девочка бантами в волоах отановилаь против на и начала прыгать через веревочку Она мне мешала читать Я потря ирень Маленький дождь шумно поыпаля на девочку и на Галю Девочка показала мне язык и убежала а Галя тряхнула книги капли дождя и продолжала читать. На летнице лежал венушчатый гимназит Он поднял руку хватиля за летничную баляину потом рука разжалаь и он затих Глаза его мотрели на на удивленной улыбкой. Дождевые капли бежали по оконному теклу Из-за них ничего не было видно Я опутил окно и выунуля Дядя Коля и тетя Маруя тояли на платформе и мотрели влед поезду Пар падал на землю Далеко позади поезда я увидел полоу читого неба Там уже ветило олнце. Деникинцы дошли до занятого петлюровцами Крещатика очень удивилиь этому обтоятельтву – не меньше чем горожане – и начали выянять в чем же в ущноти дело. – Ох и хороша Роия! Ох и хороша! Мы вышли вмете этим человеком Он жил за Прененкой затавой и нам было. Звезды ветили и плакал в закуте козленок Плачет гоподь рукава прижимая к глазам: [293] Бунин вкоре ушел Я не мог больше работать править выоанные из пальца и безграмотные заметки одеких репортеров и ушел к ебе на Черноморкую. Внезапно вырвавшиь из теного города прокатиля над головой гром Ливень зашумел в деревьях. – Это ты и еть Котик? – проил он меня – А я тебя дожидаюь Дядя-капитан приказали тебя втретить и дотавить в охранноти Давай ундучок пойдем. Вечером Караваев закрывал амбар на железный заов и мы пили ним крепкий чай Чайник подпрыгивал на чугунной печурке Караваев колол японким плоким штыком ахар От ахара летели иние икры Я дотавал из деревянного ларя медовые пряники – жамки. Тало так тихо от тумана и оени что о воего балкона я лышал голоа внизу в городке В чебуречной на базаре жарко горели мангалы пахло пригорелым жиром и жареной кефалью Мы должны были уезжать Лизой в понедельник утром Лиза уже наняла извозчика до имферополя. Когда же Романина одолевали печальные мыли он выводил рыдающим голоом: Ах зачем ты меня целовала Жар безумный в. – Отходите на Пищац и Тереполь – казал Романин – Я поеду вперед добывать помещение А вы идите ледом фурманками Выбирайте проелки торонитеь больших дорог Там заторы Ели в Пищаце меня не будет идите прямо на Тереполь Ну прощайте! Вечером мы вернулиь в казарму Я лег на голые нары и. Я зашел в теную кофейную Она была утроена на ветхой затекленной терраке и звенела и трялаь когда мимо проезжала арба Голуби ходили переваливаяь под рашатанными толиками и глухо ворковали. – Не попадет в на наряд! – казал я – Не попадет! За окном помчалиь переекаяь черные запаные пути Мы подходили к Кельцам В пробитые нарядами крыши танционных пакгаузов еяля мелкий дождь. И я ушел Но я не выдержал и оглянуля Лена тояла прилонившиь к тволу платана закинув голову будто коы оттягивали ее назад и мотрела мне влед – Иди! – крикнула она и голо ее транно измениля – Ве это глупоти! Вольноопределяющийя торопливо влез в фурманку и виновато взглянул на на Голову он поворачивал трудом будто она была у него притавная Третий наряд ударил нова позади дальше второго. Отров на котором тояла дедовкая хата был конечно амым таинтвенным метом на вете За домом лежали два огромных глубоких пруда Там вегда было умрачно от тарых ив и темной воды. Еще за меяц до рейа в Одеу мы Романиным полали в Мокву проьбу перевети на поезда в полевой анитарный отряд Нам хотелоь быть ближе. – ынок – казал он – почаще козыряйте и говорите только два лова: «разрешите» по отношению к таршим и «пожалуйта» по отношению к младшим Это пает ва от вяких казуов. Я разбудил Веру еватьяновну и врача Пронулиь и ве анитары Зажгли фонари Леля отвернулаь от вета Ве долго молчали Наконец Вера еватьяновна казала: – Надо вымыть продезинфицировать и протопить оеднюю хату. Я пошел влед за тариком глядя ему в пину По трашному напряжению в этой худоочной пине я понял что тарик изо вех ил держиваетя чтобы не броитья бежать Я догнал тарика и вежливо окликнул его: – Позвольте прикурить гражданин. – Главное – не киай! Тогда мы наделаем таких дел что небу. Виолончель рыдала Чередование звуков таких гулких будто они разноилиь под водами Эльинора: [114] кладывалоь в торжетвенные лова: Путь Гамлета на катафалк неут Как короля четыре капитана! Я работал тогда в газете и по обязанноти воей должен был бывать на митингах Они отмечали мельчайшие колебания в натроении Моквы Там же на митингах мы газетчики узнавали много новотей. Зачем я иду я толком не знал Но я не мог отаватья дома Я понимал что не упокоюь пока не узнаю причины этого крика Неизветноть была хуже амой злой опаноти подтерегавшей каждого на ночных проклятых улицах города. – Это долмены – казал отец – Древние могильники кифов А может быть это вове и не могильники До их пор ученые не могут узнать кто для чего и как троил эти долмены. В канаве около дороги тояла анитарная фурманка отлетевшим колеом Около нее толпилиь олдаты Они залезали по очереди в фурманку чтобы покурить укрывшиь. В умерки мама виноватым голоом заметила что ейча овершенно невозможно дотать кероина – его нет даже в Чернобыле – и потому они Галей идят по вечерам при лучине До тех пор я никогда не видел лучины Ее яркий багровый огонь мне даже понравиля. Утром когда на мете зарева куриля лабый дымок я пошел на притань и узнал что в море горел пароход Говорили что в трюме парохода взорвалаь адкая машина но капитану удалоь поадить пароход на прибрежные калы. [163] «трана которая молчит как новобрачная одетая в покров» — Из тихотворения К Бальмонта «трана которая молчит» [164] «Роия нищая Роия…» — Из тихотворения А Блока «Роия». – Где ж это ты Наталка подхватила такого гарного готя? Вот цикавая дивчина! А мы думаем кого ж це она ведет к нам на коу! Не иначе как капитана «Керчи». – танишевкий Тадеуш – говорил кендз-каноник – кажи мне «Магнификат» танишевкий Тадеуш втавал поправлял кушак откашливаля громко глотал люну мотрел начала за окно потом на потолок и наконец признаваля: – Забыл пан каноник. Я раказал Романину о мерти Лели Он идел за толом долго моркаля и глаза у него покранели Я тараля не мотреть на него Потом он ушел и вернуля пьяный но тихий Этого ним еще никогда не бывало. Однажды в нашей хате появиля рыжебородый человек в шинели внакидку Папаха его непотижимым образом держалаь на амом затылке Глаза меялиь Голо у рыжебородого был шумный но приятный. В Киеве в то время издаваля журнал о транным названием «Рыцарь» Редактировал его изветный киевкий литератор и любитель икутв Евгений Кузьмин Я долго колебаля но ве же отне раказ в редакцию «Рыцаря». Ливень заглушал пик амовара Мы пили чай баранками Давно уже чай не казаля мне таким вкуным Мне нравилаь эта корчма вя эта глушь шум дождя грохот грома в леах Из-за тены едва лышно доноилиь. Экзаменовал на на знание Моквы едкий таричок в длиннополом пиджаке Он прихлебывал из такана холодный чай и лаково прашивал: [154] «Какою нежнотью неизъянимою…» — Из тихотворения И еверянина «К. Оно не веркает лазурью бирюзой апфиром аквамарином и прочими краотами южных морей Оно зеленоватое и тихое Единтвенным его украшением являютя облака Море охотно отражает их понимая что они оживляют его протор. Налушавшиь об этом музее я начал обирать вой музей Он был конечно небогатый но рацветал в моем воображении как цартво удивительных вещей Разнообразные итории были вязаны каждой вещью – будь то пуговица румынкого олдата или заушенный жук-богомол. Тех пор я не знаю ничего более близкого мне чем наши протые рукие люди и ничего более прекраного чем. – То жгут вякие шмутки больных – заметил анитар – Называетя дезинфекция! – намешливо добавил он помолчав В деревне не было ни обак ни кур Только в одном из тодолов мычала недоеная корова Мычала тягуче захлебываяь люной. Полонкий был конечно прав Ели я хочу быть пиателем то мне надлежит находитья в гуще жизни и ее обытий а не тянутья к этой тепной тишине и не упокаивать ебя музыкой хотя бы и амых великолепных тихов Еще не прочтя пием я решил возвратитья. Убоч ел к толу и долго идел утавившиь в журнал и размышляя Потом он орваля мета и вылетел из клаа Зазвенели двери орвалиь тополей воробьи Ветер пронея между партами шевеля траницы учебников. Под тарой яблоней идела на траве молоденькая полькая кретьянка и кормила грудью ребенка Ребенок морщиля и хрипел Рядом женщиной тоял бледный опухший кретьянкий парень в новой фетровой шляпе. Петлюра пыталя возродить лащавую Украину Но ничего из этого конечно не вышло Влед за Петлюрой ехала Директория – рахлябанный невратеник пиатель Винниченко: [265] а за ним – какие-то замшелые и никому не ведомые минитры. Я не внял предотережению Назарова и однажды поздним оенним вечером опять возвращаля. Он разговаривал о мной почтительно клонив голову Я кранел и не знал как покорее уйти Раказ уже казаля мне бездарным а я ам – коноязычным дураком Кузьмин перелитал рукопиь вялыми пальцами и отчеркнул что-то отрым ногтем. Но коро я убедиля что эти прекранодушные натроения – наполовину дым и тлен Каждый день швырял мне в лицо жетокие доказательтва того что человек не так прото меняетя и революция пока что не уничтожила ни ненавити ни взаимного недоверия. Никакие внешние обытия не могли замедлить движение древеных оков Поэтому в вое время вернулаь вена вольно разлиля Днепр на путырях бурьян вымахал выше человечекого рота а протреленные каштаны покрылиь очной литвой и рацвели почему-то ообенно пышно. Гудим криво умехнуля и не двинуля мета танишевкий хватил его за грудь рванул к ебе и швырнул на пол Гудим вкочил Кла молчал – Ну! – повторил танишевкий. Это было транно грутно и немотря на вои воемнадцать лет мне казалоь что я уже много пережил Я любил этих людей Каждый из них уходя взял обой куочек моей любви Я тал от этого должно быть беднее. Взошло олнце позолотило перила веранды и открыло вокруг необыкновенную читоту и вежеть Леня Михельон что-то чертил палкой на печаной дорожке около дачи Карелиных. Узнав эти новоти я ушел далеко по шое в торону Ялты Вего ча назад здеь проезжала на дилижане Лена Я ел на парапет над морем и долго проидел заунув руки в рукава шинели. – Почему? – проил отец – Он хватун – Дурачок! – Отец похлопал меня по пине – Не горбья! – Почему дурачок? – проил я обиженно. – Нелаковая тала наша емья! – вздохнула мама – И крытная Это от бедноти Вот ты приехал и даже ничего не раказал о ебе И я ве молчу ве откладываю А нам надо поговорить – Ну хорошо Но только ты не волнуйя. – Никаких полоканий! – крикнул он – Я не желаю лышать как кто бы то ни было полощет вою душу Дотоевщина! вет отоит из еми краок Я преклоняюь перед ними А на отальное мне наплевать! [238] Роканова Мария Людомировна (натоящая фамилия Петровкая; 1874—1958) – рукая актриа [239] Потапенко Игнатий Николаевич (1856—1929) – рукий пиатель. Такова была мамина жизненная филоофия в тароти Для поправки поле ранения я получил в оюзе городов отпук на два меяца В марте я должен был вернутья. Кое-Где в этой пыльной зелени вырублены ниши В них крыты маленькие кофейни и лавчонки Там торгуют ельтеркой водой и баклавой – лоеным гречеким печеньем. Бунин взял тул и подел к толику Назарова – Ктати – казал он – вы не знаете откуда взялоь это выражение «дышать на ладан»? – Нет не знаю – В общем – конец! – казал Бунин и помолчал – Дождь холод мрак а на душе покойно Вернее путо Похоже. – Это забавка – ответила мущаяь хозяйка – Ее нельзя зажигать Мой муж плел ее чтобы веелее было в халупе Он корзинщик Он плетет из лозы корзины и табуреты а недавно плел для паненки Яворкой параолик. – Майтры! – шепотом казал. Меня менил в окопе лохматый тудент в толтых очках должно быть попович. Француженка очевидно гувернантка что-то трого казала гимназитке по-французки Гимназитка тотча гриманичала и тогда француженка начала говорить по-французки бытро ердито и долго Гимназитка не долушав втала и вышла в коридор. Я думал что Щелкунов как большинтво обирателей книг ам не упевает читать их что книги его интереуют только как коллекционера вне завиимоти от их одержания но вкоре оказалоь что это. Мы решили напиать об Антощенко правительтву и комиару по военным делам Подвойкому: [279] но обытия опередили на. Нищие тояли неподвижно не кретяь и не кланяяь Вокруг них было путо Позади нищих я увидел двух мальчиков-поводырей холщовыми умками за пиной Один из них тихонько плакал и вытирал но рукавом витки Другой тоял опутив глаза и умехаля. Но надо было ниматья нова запах лошадиного едкого пота крики: «Но заразы!» – крип коле твердое едло пеки и пеки Но теперь уже за нами не тянуля длинный дым пожаров а ветили багровые зарева и в тороне от дороги безмятежно мерцали звезды. В туклом зареве догоравшей аптеки я мотрел на чаы Ве молча ледили за мной екундная трелка бежала по кругу как будто бытрее чем вегда Пять минут! емь минут! Неужели юнкера не дадутя?. За Белой Церковью поезд начали чато обтреливать треляли обыкновенно из придорожных рощ и заролей Пока что треляющих мы не видели. – Эй на шлюпке! На шлюпке! На молу махали фонарем Я подвел шлюпку на вет фонаря к каменной летнице и. Я ехал на лето как раз в те мета где хозяйничал Андрей Гон к дальним моим родтвенникам еврюкам У них в Полеье была небогатая маленькая уадьба Иолча Поездку эту мне утроил Боря еврюков я овершенно. – Этим летом вы правда будете в Рёвнах? – Да – ответила Люба – А вы приедете? – Приеду Ели там будет дядя Коля – А зачем «ели»? – лукаво проила Люба. Я вернуля в инагогу Девочки не было Мальчик лежал на шинели прижавшиь бледной щекой к мокрому укну и как будто пал Никого не было в ырой и темной инагоге Огонь потухал и один только пожилой еврей идел около мальчика и бормотал не то молитвы не то проклятия. Румянец протупил у нее под загаром Анна Петровна помотрела на Лену из-под очков и покачала головой: – Лена не забывай что тебе уже емнадцать лет Она казала это таким тоном будто Лена была овершенно взролой женщиной а между тем делает глупоти. Из шлюпки меня вытащили портовые торожа отвели в караулку и там при лепящем вете электричекой лампы я увидел ебя – изорванного мокрого наквозь окровавленными иними Я вышел Девушка и горбоноый вызвалиь проводить меня до пука к вокзалу Мичман револьвером огорчиля Было видно что он ам не прочь бы пройтиь по ночным еватопольким улицам рядом руоволоой девушкой По дороге девушка казала мне: Я шел к вокзалу Волги лепил в лицо нег и мне было жаль промерзшего наквозь Державина глядевшего во мрак твердыми бронзовыми глазами. Отни паажиров так же как отни провожающих шумно выражали вой воторг этими пышными проводами. Тетя Вера таралаь вети веткий разговор но это ей плохо удавалоь Почти каждую фразу она начинала излюбленными ловами: «Имейте. …против приготовительного клаа был физичекий кабинет В него вела узкая дверь Мы чато заглядывали на переменах в этот кабинет Там камьи подымалиь амфитеатром к потолку. – Полушайте – тихо казала Леля Она оказываетя не пала – Отавьте эти разговоры Иначе я разревуь… Мы замолчали Ве так же лил дождь Мне хотелоь еть но до утра было еще очень далеко. В углублениях этих кал тояли маленькие озера дождевой воды Тряогузки подрагивая петрыми хвотами пили теплую воду из этих озер Неуклюжие и нахальные шмели валившиь размаху в озера кружилиь и гудели тщетно взывая о помощи. Из-За занавески выглянула и поздоровалась с нами маленькая женщина с тоскливым лицом – жена Лейзера Окна из-за грозы были закрыты О стекла бились мухи Засиженный мухами портрет генерала Куропаткина висел. Как раз в этот день первым уроком в нашем клае был Закон Божий Трегубов вошел лишком бытро не так как вегда перекретиля на икону и ел к толу Дежурный Матуевич вышел и отановиля рядом Трегубовым Трегубов тяжело мотрел на него и молчал. – Явно подоланный – казал рядом о мной молодой женкий голо – Надо доложить товарищу Огневому – Полушайте – ответил я решив отшутитья – Времена графа Монте-Крито прошли Зажгите вет и я вам ве объяню И пожалуйта выпутите меня обратно. – Угощайтеь! Табакерочку эту подарил мне обтвенноручно генерал кобелев поле Плевны. Алопницы долго развязывали зубами тугие узелки и купо отчитывали деньги Впопыхах алопницы чато ошибалиь и развязывали не тот узелок Тогда они нова затягивали его зубами и начинали развязывать другой. – Ве лето лепые дожди! – говорила бабушка – Это к урожаю За легким дымом этих «лепых дождей» и иянием радуг где-то рядом жила незнакомка Я был благодарен ей что она появилаь и разу же изменила ве вокруг. – Кажетя нет Я ее очень мало видел Она должно быть ве тебе напиала Ты прочти Он протянул мне пиьмо Ве еще гремели аплодименты Я бытро прочел пиьмо Оно было короткое. Я идел опутив голову и удорожно риовал на бумаге цветы и завитушки некоторых пор каждый раз когда мне было тяжело я начинал бемыленно риовать на чем попало эти замыловатые завитушки. – Тпру-у! – отчаянно закричал Никита держивая лошадей – Изветно мы! Тпру леший тебя раздери! Кто-то хватил меня нял телеги и я увидел в неяном вете заката меющиея глаза дяди Коли и белые его зубы Он поцеловал меня и тотча передал. Вот лыый тарик торгующий зубочитками на Фундуклеевкой улице около кафе Франуа а рядом – шарманщик попугаем Около лачуг дымили глиняные очаги дырявыми амоварными трубами. Вкоре неизветно откуда по театру рапротраниля лух что три чаа тому назад был убит в воем поольком ообняке граф Мирбах мятение охватило журналитов Левые эеры молча переменили мета и ели у вех выходов. Кретьяне подобрали мертвого мальчика и принели в ело Погонное Завтра мальчика будут хоронить. Она тормошила меня меялаь воим грудным мехом и от нее пахло ванилью – должно быть она недавно возилаь о ладким тетом Мы ели на телегу а Никита. На поясе у него висел маузер с большой деревянной кобурой а на боку – кривая шашка в ножнах украшенных серебром Он вынул из кармана галифе белоснежный платок деликатно встряхнул им в воздухе и вытер губы Потом спросил сиплым голосом: Гребля открылаь внезапно за поворотом Кендз привтал и хватил Брегмана за краный вылинявший кушак. – Другого лова извините не подберу По ущетву вы так называемый шпак! Ваш отряд принадлежит оюзу городов Гражданкой организации Вам изветно что на фронте вы подчиняетеь военным влатям? – Как будто так –. В первый день Пахи мы Лелей и Романиным пошли далеко за город на берега Вепржа Река нела читую воду реди пшеничных полей Тротники отражалиь черными тенами в ее глубине Над тротниками ноилиь маленькие чайки. За толом идел другой мичман в походной форме – в шинели и фуражке черным револьвером на лакированном пояе Матроы доложили обо мне и вышли в коридор Мичман в походной форме взял мои документы закурил ощуриля от дыма и начал читать их. – Почему Котик покойнее на тобой? – проила Галя – У него другая жизнь – ответила мама – Он много ездил видел и втречаля разными людьми И у него конечно вои интереы Вечный бродяга!. Затемнение было неполное В шторах опущенных на окнах магазинов были прорезаны надпии овещенные изнутри Огненные лова «Кондитеркая» «Минеральные воды» «Пиво» «Фрукты» броали на улицы приглушенный загадочный вет. – Да куда же я лезу? – удивиля тарик – Тут мне будет головой Я же могу утопитья! – А мне что? ам напроиля Ну! – крикнул капитан – Вытряхивайя а то прикажу матроам кинуть тебя в воду! – Интереное дело! – пробормотал тарик и пошел на но парохода. Об этом я узнал потом ейча же не зная что проиходит я начал попешно одеватья чтобы идти туда где раздирая ердце лышаля этот крик Мама тоже начала одеватья Она решила идти. Было душно подходила гроза и в черных полированных колоннах банка отражалиь зарницы вежий ветер прошумел в каштанах. Это было поледнее ипытание приготовленное мне отцом Он напиал дяде Коле чтобы никто меня не втречал в инезерках. Так горе потепенно ратворялоь в чужих жизнях в удорожной деятельноти в горькой этой уете Я был рад этому хотя и понимал что коро придет отрезвление Что. Иногда мы втречали его в Николаевком квере Он идел опираяь подбородком на котыль и греля на олнце Дети играли у его ног на пеке Мы кланялиь Шульгину но он только ипуганно взглядывал на на и не отвечал на поклоны. К юнкерам подошел безоружный человек в кожаной куртке Позади него отановилоь неколько краногвардейцев Человек в кожаной куртке поднял руку и что-то негромко казал юнкерам. Поэтому гимназию только переименовали в «Императоркую Алекандровкую» – в четь Алекандра Первого а у гимназитов вмето обыкновенных гербов появилиь гербы вензелем «А» и короной. – Ты Муя – говорил он – должна отноитья ко вему филоофким покойтвием Бери пример меня – А идите вы знаете куда! – отвечала квозь лезы Муя – И подавитеь воими оветами Знаю я ваше филоофкое покойтвие! Но тарик не мущаля. – Прибывает – казал он – Плохо милый мой Котик Ну может быть пронеет Пойдемте! На крыльце на втретила тетушка Дозя вя в черном ухими выплаканными глазами. Я мотрел на отца ейча он был овем не таким как был в пятом году или давным-давно – в Городище Геленджике или в комнате художника Врубеля Как будто там был дейтвительно он а здеь его двойник – неудачник. Я оглаиля Я напиал литовку и вложил в нее веь пафо на какой был пообен Тень Виктора Гюго выражаяь фигурально реяла надо мной когда я пиал эту литовку Но Бугаенко начито ее забраковал. – А так – вех! И того Петлюру и того обачьего гетмана и крозь – вех! Дайте людям дыхать покойно – Пан отник что ж вы в амом деле молчите как заватанный? Где фронт? – За Приоркой – неохотно ответил летчик – Под Пущей Водицей. Я решил веной пробиратья в Копань пешком хотя меня и предупреждали что по пути лежит буйная «Дымеркая» република и что живым я через эту републику не пройду Но тут накатили новые обытия и о путешетвии пешком в Копань нечего было и думать. Я отановил коня дотал из полевой умки еребряное колечко и надел его на мизинец Оно показалоь мне очень теплым вой отряд я догнал в еле Замирье под Невижем. Толпы щирых украинцев тоявшие редкими рядами на тротуарах кричали петлюровцам «лава!» а на меня мотрели бешеной злобой. Мама пала в оедней комнате Я звал ее проил пить и выпутить бабочку Мама выпукала ее и я упокаиваля. Надо было пробиратья без разрешения Я узнал что на Украину уезжает неколько петроградких журналитов из дешевых так называемых бульварных газет У них документы были в порядке. В коренную Мокву влилиь беженцы из Польши Прибалтики и Белоруии В певучий моковкий говор ве чаще вторгалиь бытрые и шипящие акценты Претарелые евреи похожие на раввинов ходили по Мокве прикрываяь от нега зонтиками. Я вкочил За черной Брагинкой за заролями верболоза дымилоь и розовело небо Выокие нопы икр вылетали как будто из-за оедних кутов Зарево тукло отражалоь в реке – Что же это горит? –. – У ва к ожалению на лбу не напиано – ответил я резко – что вы городкой голова Предъявите билет! Мне придетя нарушить правильный ход поветвования и забежать вперед чтобы раказать как мы наконец избавилиь от Трегубова. Мы вернулиь в дворницкую Пекарь выругаля и казал мне: – Эх кабы мы прорвалиь! Пошли бы тобой в краногвардейцы Тебя бы о мной обязательно взяли хоть ты и тудент Как ни верти а Роия отаетя одна Наша Роия А ихняя уже мердит ладаном. – Вы знаете – казал Гронкий – что цадик вю жизнь не выходит из дома? И его кормят ложечки Четное лово! Як. Ганна лушала опутив глаза Мне тало почему-то жаль ее и я казал что когда делаюь моряком то непременно возьму ее к ебе на корабль – Кем же ты меня возьмешь? – проила Ганна – тряпкой? Или прачкой? Мама принужденно улыбнулаь Бодянкий позвал торожа Казимира и приказал ему ответи меня в приготовительный кла. Его вязывали уводили пиная в пину и приговаривали: – Опять обчитал девушку холера! Который раз! Удавить тебя мало! К рыдающей девушке бегалиь подруги Она захлебываяь показывала им зажатые в кулаке деньги – доказательтво что ее обчитали. Вот тогда-то и начнется жизнь! Тогда-то и зачешутся к работе руки и пойдет по всей стране такой трезвон пил топоров и молотков что бей хоть во все колокола – ничем его не заглушишь. Где этот город? Я рапрашивал вех Где этот тарый город Галифак заваленный негом? Там ве мальчики бегают на таких коньках Где эта зимняя трана наеленная оттавными моряками и шутрыми школьниками? Никто мне не мог ответить. Гудим пошатываяь пошел к двери На пороге он отановиля Он хотел что-то казать но ве мы холодно и враждебно мотрели на него Гудим вобрал голову в плечи. Он уходил но в редакции еще некоторое время тояла натороженная тишина – боялиь как бы тарик не вернуля. Говорил он это кучным голоом только «для разговора» ам не веря что из этого может что-нибудь выйти Вечером я лышал как Глаша выговаривала ему за дверью: Около Зернова поезд отановиля ночью на полутанке на краю леа Отюда тянулиь к еверу Брянкие леа и здеь рядом находилиь те милые мета где я так чато бывал в деттве. Мы покойно доехали до пограничной в то время между Роией и Украиной танции Зерново (ередина Буда). – Обыщите его и заприте в левую угловую готиную – казала ледяным голоом женщина как будто она не лышала моих лов – а я доложу товарищу Огневому. Война была рядом но чувтвовалаь она только по обилию олдат и прапорщиков на бретком вокзале да по длинным воинким эшелонам загромождавшим загаженные запаные пути Авиации в то время еще не было Канонада до Брета не дотигала Бои шли далеко под Кельцами. Многие предприимчивые граждане делали фальшивые деньги у ебя на дому при помощи туши и дешевых акварельных краок И даже не прятали их когда кто-нибудь поторонний входил в комнату. – Что же вы теперь будете делать? – небрежно проил меня Романин – Ждать когда «Португаль» вернетя – Ну что ж ждите Дело конечно ваше утра я уехал на трамвае в Лютдорф Мне неприятно было отаватья в вагоне. Пока извозчик рапрягал и ходил отцом за хворотом для котра мы умылиь в реке Лица наши поле умывания горели жаром. Он взял мягкий аккорд и запел приятным ильным тенором: Выхожу один я на дорогу; квозь туман кремнитый путь блетит…: [210] А через ча или два во дворе как раз под окном моей комнаты обираля емейный уд Приходили ве в том чиле и етрица Берта маленьким умненьким Боречкой. Большинтво мобилизованных отояло из «моторных хлопцев» Так называли в городе хулиганов и воров отчаянных окраин – оломенки и Шулявки. Фицовкий проводил меня до редакции и решил подождать под воротами Ему было интерено узнать чем ве окончитя Но я упроил его уйти Мне было трашно Что ели раказ не возьмут – какими глазами помотрит на меня Фицовкий. [45] тефенон Джордж (1781—1848) – английкий изобретатель положивший начало паровому железнодорожному транпорту троитель первой железной дороги [46] Надон емен Яковлевич (1862—1887) –. Затрещал звонок и моье Гова легка пожав плечами ушел в учителькую Черный его юртук бленул в олнечном луче и поплыл лоняь по коридору. – Чего вы ему уете деятку – раердиля возница – Я же вам казал: дайте пятерку Они только их и берут Потому что царкие пятерки печатаютя у них в Германии Я дал немцу пятирублевку Он подне палец к каке и махнул рукой: – Фа-ар! Но у лапетутников были иногда и натоящие делки – на пачку ахарина партию лежалых подтяжек или на подозрительный нашатырь в порошке Нашатырь в то время был в цене Он заменял дрожжи. – Рукопиь? – проил редактор и закашляля от меха – Прошу ва Умоляю Можете взять ее и броить в печку Но дело в том что я хочу напечатать этот раказ Предтавьте он мне понравиля – Извините я не знал – пробормотал я. Отмываля я от туманной и цветитой прозы ожеточением хотя и не вегда удачно К чатью эта полоа бытро прошла и почти ве напианное в то время я уничтожил Но даже ейча я иногда ловлю ебя на притратии к нарядным ловам. Я вкочил Пол был заыпан околками оконных текол Они блетели в вете выокого и туманного меяца влачившегоя над унувшей Моквой Глубокая тишина тояла вокруг. Иторию лирника Отапа я знал почти наизуть. Гринько уходил из чертежной поздно Он был холотяк и домой его не тянуло. Байда начала отодвигатья вмете берегом Оттуда женщины махали белыми платками и казалоь что над берегом ве над одним и тем же метом низко вьетя тая чаек и не решаетя еть на пеок Заплаканная Наталка тоже махала воим выцветшим зеленым платочком. Дежурный нелепо взмахнул попятиля упал на бок и начал битья на перроне хватая ебя за шею и размазывая кровь Махно махнул рукой Тотча пулеметная очередь хлетнула по афальту перрона и ударила по дежурному Он неколько раз дернуля. Первые дни в гимназии я говорил шепотом и бояля поднять голову Ве подавляло меня: бородатые преподаватели в иних юртуках таринные воды эхо в беконечных коридорах и наконец директор Бемертный – пожилой краавец золотой бородкой в новеньком форменном фраке. Люьена лежала на нарах и молчала глядя на водянитое небо за дверью Хват доадливо морщиля и один только Назаров пыталя разговаривать нами но ему отвечали неохотно и он тоже замолкал. Я заметил еще днем этот упрямый изый лит но ейча ночью он казаля мне маленьким живым ущетвом моим единтвенным бодртвующим другом. Поле этой оени я попал в Крым только в 1921 году когда ве что лучилоь между мной и Леной тало вопоминанием не причиняло боли а вызывало только раздумья Но у кого их нет этих раздумий? тоит ли о них говорить? Я покранел так что у меня зажгло в глазах Черпунов похлопал меня по плечу: – Не обижайя Это у меня такая поговорка Ну пойдем Выпьешь. Тогда Белоруия выглядела так как выглядел бы таринный пейзаж повешенный в замызганном буфете прифронтовой танции леды прошлого были еще видны повюду но это была только оболочка из которой выветрилоь одержимое. Я ответил – Значит до Крещатика нам по пути Пойдемте вмете Мы вышли Черпунов тоял в дверях и мотрел нам влед Потом он громко казал: – Маша прошу тебя будь оторожна И возвращайя корей – Я лышу,– ответила женщина но не оглянулаь. Я был подчинен не заводкому начальтву а предтавителю артиллерийкого управления при Брянком заводе капитану Вельяминову приланному из Петрограда Раз в три-четыре дня я должен был приходить к нему и докладывать о воей работе. Из окопа выкликнули троих человек на мену «Хлопцы» отпутили шутрого и мы пошли в окоп втроем – он я и еще выокий человек в кавалерийкой шинели В окопе я оказаля поблизоти от шутрого. В поезде я долго протоял в тамбуре у окна путилаь теплая и непроглядная южная ночь На отановках я открывал наружную дверь и прилушиваля Невнятный шорох доходил из мрака Должно быть проыхала земля еще ырая поле таявшего нега. Многим из на поле уроков Клячина хотелоь перенетиь на толетие назад чтобы быть видетелями великих обытий о которых он нам раказывал. Каждую зиму к нам приезжала из Городища тетя Дозя Мама любила водить ее. – Что лучилоь? – казал я – Я ничего не понимаю – Разве вы не читали приказ гетмана? – Читал – Ктуренда пришел за вами Чтобы дать ва в армию Тут только я. В пыльном коридоре дощатыми нетругаными полами на нова вытроили К нам вышел бледный жентвенный командир хозяйтвенной роты очевидно бывший офицер Он очувтвием помотрел на на похлопал теком по апогу. В 1914 году Моква была глубоким тылом Только обилие раненых бродивших по городу в коричневых халатах да траурные платья женщин напоминали о войне Однажды я пробраля на одну из литературных «ред» Пиатели обиралиь в таром ообняке в переулке около Грузин. Изящный таричок белой вымытой бородой и иними глазами учитель рукой ловеноти Шульгин отличаля одним необыкновенным войтвом: он не выноил бемыленных лов. Я трудом отвел глаза от угла подворотни – шея у меня нетерпимо болела – и увидел человека маузером похожего на Добролюбова – того что приходил к нам ночью чтобы вывети детей и женщин Он был бледен и не мотрел. Таричок гневно помотрел на меня овершенно иними как у ребенка глазами и проил выоким голоом: – Что вам угодно милотивый гоударь? Я ответил так как научил меня апожник – А вы не из рода Буниных? – подозрительно проил таричок – Нет. Но ве же чаще и охотнее вего я пишу о людях протых и безветных – о ремеленниках патухах паромщиках леных объездчиках бакенщиках торожах и деревенких детях – воих закадычных друзьях. – лышал я об этом тарикашке проклятом – казал начальник парка – Как бы его подкузьмить такого артита? Парень отановиля у оеднего дома и тоже начал колотить в ворота Тогда Дима потащил меня на чердак над нашей квартирой Там давно виела без вякого употребления огромная рогатка Мы звали ее «катапультой». Тарый пекарь уверял что опаноть пройдет как только в оеднем доме прогорит верхний этаж Конечно ели не обрушитя брандмауэр Мы оглашалиь ним хотя хорошо ознавали что наше положение довольно отчаянное. Осень предупреждала о своем приходе то сухим листком невзначай забытым на скамейке то маленькой зеленой гусеницей спускавшейся по паутине прямо мне на голову. Ливень догнал на невдалеке от дедовкого шалаша До шалаша мы добежали промокшие наквозь Деда на паеке не было Мы идели в шалаше прижавшиь друг к другу Ганна ратирала мои руки От нее пахло мокрым итцем Она ве время ипуганно прашивала: Не мог же я долго и бивчиво объянять через запертую дверь что меня хватили и заперли анархиты Кто бы мне поверил. К тому же я понимал что ейча нельзя уезжать от мамы Надо побыть ней и помочь ей А здеь заработок ам шел в руки И я оглаиля. – Литтауэр! – громовым хором крикнул веь кла.– Иттауэр! Тауэр! Ауэр! Эр! Потом разу натупила тишина эрму впылил и как вегда не разобрав в чем дело крикнул: – Литтауэр вон из клаа! И потавил Литтауэру четверку по поведению. Но тарик не обижаля Он ходил по коридору заунув руки в карманы и напевал: Под знойным небом Аргентины Где женщины как на картине Где небо южное так ине — Там Джо влюбиля. Но в общем выбирайте ами к какой книге ва больше влечет эта белая от тароти палуба и запах железных бортов зароших по ватерлинии бахромой водоролей палубы этих корветов – видетелей круговетной лавы – хорошо. Из Петрограда приходили тревожные лухи Приезжие раказывали о грозных очередях за хлебом о коротких гневных митингах на улицах и площадях о волнениях на заводах Вкоре поле убийтва Рапутина лыый позвал меня. – Ох молодежь! – казала третья моя путница маленькая толтая тарушка о ртом похожим на баранку За ее пиной в плетеной умочке виели баранки поыпанные маком – Ох уж эта мне молодежь! На этраду вышел Вертинкий в черном фраке Он был выок ухощав и непомерно бледен Ве тихло Официанты перетали разноить на подноах кофе вино и закуки и отановилиь вытроившиь в шеренгу в глубине зала. Он долго мотрел на детей и пламя котра блетело в его ветлых зрачках Потом он заговорил девочкой по-польки Она отвечала ему чуть лышно не подымая глаз. Поезд тоял в инезерках одну минуту Он ушел а я оталя около воего чемодана Я был уверен что дядя Коля опоздал и ейча приедет. У Абраши была жена – маленькая плакивая вя в черных кудряшках жалобным голоом и въедливыми глазами. – Благодари не меня а Бога,– отвечал Олендкий – Я только жалкое орудие его рук Он вывел тебя из дома неволи как евреев из египеткой земли. Был уже ентябрь Приближалиь умерки Кто не видел киевкой оени тот никогда не поймет нежной прелети. Мама упела мне раказать что женитьба Димы на Маргарите ратроилаь так как Маргарита оказалаь по маминому выражению «веьма неприятной ообой» Я промолчал. Мы газетная молодежь любили Гиляровкого за его шумную талантливоть неитощимую выдумку за тариковкую его отчаянноть И он на любил по-воему помеиваяь. На заводе по ущетву шла непрерывная итальянкая забатовка Работали уныло вяло и так медленно что за два меяца мы едва обрали только танину. Воемнадцатый год пришел в оттепелях в ером негу и под таким мглитым небом что дым из заводких труб доходил до облаков отанавливаля и раползаля под ними во ве тороны тяжелыми клубами. – Мое натоящее имя – казал человек в шляпе – Мигуэль Рачинкий Позвольте ва познакомить готьей нашего города изветной гадалкой гопожой Аделаидой Тараовной Трома. Перед амым имбирком Никодим вдруг закандалил Да еще при ней «Ты чего это говорит мои цветы к ебе такаешь! Какой тюльпан отыкаля!» Она конечно догадалаь покранела но глаз не подняла. – Как перед паном Богом и его единтвенным наиянейшим ыном Ииуом! Завтра утром я домчу ва туда на этом колченогом форде! Мы поедем втроем Он оторваля от окна и закричал: – Артеменко! юда! В комнату вкочил гремя апогами анитар лужитель. Некоторые ердюки тут же на площади браывали ебя шинели продавали их за гроши приорким жителям или отдавали даром и уходили в одних гимнатерках. – Клади его корей в рот! – казала вторая путница – гимназитка лет шетнадцати в коричневом форменном платье ракоыми веелыми глазами – Жуй не задумывайя! [109] Постолы — обувь шитая из сырой кожи или из шкуры с шерстью [110] Данилевский Григорий Петрович (1829—1890) – русский и украинский писатель автор исторических романов. В тот же день Романин прямо проил об этом околовкого околовкий прищурил краивые подернутые наглым блеком глаза Он долго раматривал в упор Романина и наконец ответил тихой угрозой. Наталка шла гордо не отвечая на неуметные шутки женщин Только пунцовые щеки выдавали ее радоть А мальчишки ознавая вое ничтожетво плелиь позади в глубоком и благоговейном молчании. Мне в то время никто не говорил «вы» и от этого я еще больше мущаля – Она очень краивая,– ответил я,– а ее почти никто не видит – А еще что вам понравилоь? На Крещатике мы отановилиь около кондитеркой Кирхгейма Женщина проила: Только я был еще молод чтобы учить других а Галя так близорука что не могла ничем заниматься кроме помощи маме по дому Лизу пришлось отпустить. Я ел за тол но тотча вкочил В толовую бытро вошла шурша платьем невыокая молодая женщина блетящими ерыми глазами – Вот Маша,– кивнул на меня Черпунов,– это тот гимназитик про которого я раказывал ын Георгия Макимовича Конфузитя конечно. – На Таганку! – охотно подхватила толпа – Эй кто там поближе тащите его памятника – Это узурпация! – закричал отчаянным голоом Рачинкий – Голо бемыленной черни! На вех отановках баба развязывала кошелку и ела жадно и много Может быть ей и не вегда хотелоь еть но она делала это нарочно о злорадтвом вызовом чтобы отомтить голодным паажирам и покуражитья. Поле чая мы дядей Колей ушли вниз по реке Мы Глебом наноили реку на амодельную карту и придумывали названия для вяких излучин заводей обрывов и замечательных мет. Время шло и я был уверен что ночь никогда не окончитя. – Да оь тут против яра! – тарик нова показал в кромешную темноту – Оь тут! Давайте я тану коло лоцмана и буду ему указывать – Знаешь что? – казал капитан – Катиь ты на кутью к чертовой бабушке! Но Яша опять начал шепотом разводить вою теорию что вегда надо идти в лоб опаноти Я не порил ним чтобы не подымать лишнего шума и мы пошли по противоположной тороне от подворотни. Я тоже отыпаля на палубе Моква казалаь отюда запутанным ном. – Оторожнее их держите – предупредила кондукторша – а то затолкают ва и ве цветы помнут Знаете какой у. Оенний воздух был емкой и отзывчивой редой таравшейя охранить звуки каждого чаа и минуты Будто амой оени было жаль ратаватья этими метами и людьми и она прилушивалаь к. Амалия была уверена что пан Ктуренда начнет мне мтить и обязательно донеет на меня Поэтому как женщина заботливая и практичная она в тот же день утановила вое обтвенное наблюдение за паном Ктурендой. Мы уходили площади медленно Мы хотели увидеть что будет дальше Городовые торопили на но у них был такой ратерянный вид что мы их не лушалиь. – Довольно этой дурацкой болтовни! – казал я грубо – Давайте нам ве что у ва еть Мы ами будем работать. Они шли держаь за плечо бооногого маленького поводыря в поконной рубахе В холщовой торбе у них за пиной были прятаны хлеб лук оль в читой тряпочке а на груди виела лира Она напоминала крипку но к ней были приделаны рукоятка и деревянный тержень колеиком. Когда мы были уже в четвертом клае мы узнали от тарых гимназитов что Трегубов боитя кры Мы принели на урок Трегубова рыжую крыу – паюка – и выпутили из-под парты в то время когда Трегубов раказывал какую-то иторию из Нового Завета. Но равнительно недавно экзотика затавила меня еще раз задуматья над ее ущнотью лучилоь это во время плавания вокруг Европы. Ущетвование этого полка казалоь бредом Каждую минуту Антощенко мог затрелить любого из на Жизнь каждого завиела от того что взбредет ему в голову Каждый день мы ждали его новых выходок и он никогда на в этом не обманывал. Я уверен что ели бы вотановить во вей полноте иторию какого-нибудь дома проледить жизнь вех его обитателей узнать их характеры опиать обытия какие в этом доме проиходили то получиля бы оциальный роман может быть более значительный чем романы Бальзака. А затем началиь вещи уже овем непонятные. – Похоже – вполголоа говорил он за толиком затавляя обеедника вплотную придвинутья к ебе – что на днях я найду тайник где прятана библиотека Ивана Грозного: [243] Только избави Бог чтобы не узнал Луначаркий: [244] Онемейте! Накал дошел до того что каждую минуту можно было ждать толкновений и взрывов Но отаток дня прошел в Мокве верх ожидания покойно * * * Кот притально мотрел на вю эту каруель вздрагивая от вохищения и то выпукал то прятал когти. [9] кобелев Михаил Дмитриевич (1843—1882) – рукий генерал от инфантерии Учатвовал в завоевании редней Азии в руко-турецкой войне 1877 –. За лонимом потянулиь кучные болотитые леа В них было много молодого оинника Тонкие ерые оинки тояли рядами и на них такими же тонкими ерыми труями. Заедал он в бывшем зале реторана где поередине ерел выохший цементный фонтан Налево от фонтана и в центре (ели мотреть трибуны) идели большевики и левые эеры а направо – немногочиленные но шумные меньшевики эеры и интернационалиты. Я греб и тонал от напряжения Мокрые волоы падали на глаза но я их не откидывал – ве равно вокруг ничего не было видно а мне нельзя было броать вела хотя бы на екунду: тотча ветер отжимал шлюпку далеко назад. [62] Куропаткин Алекей Николаевич (1849—1925) – рукий генерал от инфантерии военный минитр главнокомандующий в руко-японкую войну. В теплушку влез кряхтя пожилой и недовольный комиар За ним влез знакомый краноармеец – Что тут у ва за волынка чайником? – проил комиар – Где тут чайник? Покажите Додя вытащил из-под тюка изуродованный чайник. Но вкоре меня «завертело» Я уехал к матери (она нова перебралаь на Украину) пережил в Киеве неколько переворотов из Киева уехал в Одеу Там я впервые попал в реду молодых пиателей – Ильфа Бабеля Багрицкого Шенгели Льва лавина. Из гроба втает барабанщик…: [177] Я открыл глаза Пел выокий бритый офицер прямым пробором – Это изветный певец – казал мне Гронкий и назвал фамилию но я опять унул и не ралышал ее Так я пропал веь концерт. Лазарь Бориович был родом из Витебка училя когда-то в Харьковком универитете но кура не окончил ейча он жил в елькой аптеке етрой-горбуньей По нашим догадкам аптекарь был причатен к революционному движению. Мы возвращалиь в экипаже домой В дороге дядя Коля и тетя Маруя молчали Тетя Маруя покуывала маленький платок Потом она помотрела на дядю Колю и казала: – Нет я ве-таки не понимаю Как же. Мы тояли на плацу и ждали За Днепром пробиваля дождливый равет Литья каштанов обвяли опутив вои широкие зеленые пальцы Пахло пыльной травой и было лышно как на колокольне в Печеркой лавре пробило четыре никому не нужных чаа. – Должно быть мама – казал я дяде Илько Но он мне ничего не ответил – Пойдем – казал он помолчав – Холодно на берегу Протудишья. Вадик тоже отановиля помотрел на немцев углы губ у него опутилиь задрожали и он громко по-детки заплакал – Ничего хлопчик – пробормотал возница – Может и не так коро а ве одно отольютя им. Ве было звонко и веело в доме у дяди Коли Гудел амовар лаял Мордан меялаь тетя Маруя из печей треком вылетали икры Вкоре пришел из аренала дядя Коля Он рацеловал меня и втряхнул. Комиар поморщиля и начал медленно читать пиьмо Читая он неколько раз взглянул на меня Потом ложил пиьмо вунул его в конверт и протянул мне – Документ подлинный – казал он – Удотоверение какое-нибудь еть? Я протянул ему удотоверение. Иногда Гиляров вынимал из оттопыренного кармана пиджака томик тихов оттинутым на переплете филином – птицей мудроти – и отрывито прочитывал неколько трок крепляя ими вои речи филоофа: …Ели б нынче вой путь овершить наше олнце забыло — Я тогда жил уже овершенно один и зарабатывал дешевыми уроками Денег мне хватало на еду и на библиотеку и я в то время овершенно не ощущал должно быть по молодоти никакой тяжети и тревоги. Пиатель этот выро в Латвии и хорошо говорит по-латышки Вкоре поле войны он ехал из Риги на Взморье на электричке Против него в вагоне идел тарый покойный и мрачный латыш Не знаю чего началя их разговор во время которого тарик раказал одну иторию. В низкой комнате виело неколько клеток закрытых газетами Бабаев нял газеты В клетках тотча запрыгали и запели канарейки. – Анархия – это единтвенное разумное утройтво человечекого общетва – Ну что ж – казал я – помогай вам Бог! – Или вы оппортунит – казал Гринько так же тихо но уже злым голоом – или циник А я думал что имею дело передовым юношей. Мы поехали Я оглянуля Немцы крепко тояли реди печаной дороги ратавив ноги в тяжелых апогах и помеиваяь закуривали олнце поблекивало на. Потом ве метая ракатываяь по гулким коридорам возникал ро превращаля в громоподобный рев ликующий победный крик – это значило что второе отделение победило а первое обращаетя в бегтво. Нова начиналя кандал В зале появиля патруль гетманких гвардейцев-ердюков желто-голубыми повязками на рукавах. Даже капельмейтер военного оркетра рыжий чех Коваржик поворачиваля лицом к катку чтобы видеть этот танец На краном лице капельмейтера (мы называли его «капельдудкиным») бродила ладкая улыбка. Амое большое протое и бехитротное чатье я нашел в леном Мещёрком краю чатье близоти к воей земле оредоточенноти и внутренней вободы любимых дум и напряженного труда. Трофим оглянуля на окна и проил вполголоа: – Никого лишнего нету? – Ве вои – ответил еврюк – Говори – Так вот – таинтвенно казал Трофим – в корчме у Лейзера на Брагинке обралиь майтры – Кто? – проил тудент. Неколько дней я пролежал в жару головной болью За это время отец уехал в Бежицу Как только я поправиля мы дядей Колей поехали. [88] Комиаржевкая Вера Федоровна (1864—1910) – рукая актриа игравшая в провинции и в Алекандрийком театре оздала вой театр боролаь за овременный прогреивный репертуар. Эти запии я к ожалению уничтожил По ущетву это был чудовищный апокриф лжи и неудержимой фантазии бепомощных ратерявшихя людей. Дверь нашего клаа выходила на площадку Мы улышали ухой трек и звон текла Что-то упало и покатилоь по летнице Кланый натавник броиля к двери Мы выбежали влед. Я ответил Платон Федорович наклонил голову и бытро оттупил к тене чтобы дать мне пройти. Мы ели за тол разговлятья Ночь тояла рядом нами Звезды мерцали прямо в глаза Из ада долетало попикиванье беонной птицы Ве говорили мало и прилушивалиь к то возникавшему то затихавшему в темноте колокольному звону. В ундуке я нашел пожелтевшую напианную по-латыни гетманкую грамоту – «универал» медную печать гербом георгиевкую медаль за турецкую войну «онник» неколько обкуренных трубок и черные кружева тончайшей работы. И эти профеоркие квартиры вышколенной прилугой и невыноимой кукой выверенной раз навегда и одинаковой до мерти Я не раказал Леле об. От пана Ктуренды иходил ложный запах уатина табачного перегара и амогона Мутный этот амогон он гнал из пшена в воей полутемной комнате. А утром меня будило вкрадчивое пение почти шепот около амого уха и щекочущие мои щеки волоы тети Нади «Втавай корей – пела она – не тыдно ль пать закрыв глаза предавшиь грезам? Давно малиновки звенят и для тебя ракрылиь розы!» – Какое утро! – казал мне Глеб когда мы притащили ним поледний чемодан и Мария Трофимовна велела больше ни чем не возитья – Пойдем купатья. – Уполномоченный Гронкий – Гронкий – Гавронкий – Пшипердонкий! – передразнил врач Я промолчал. Метечко тенилоь в котловине на берегу большого пруда В конце его у тарой мельничной плотины шумела вода Шум ее был хорошо лышен повюду Над прудом тояли наклонившиь темные ивы и казалоь что они вот-вот потеряют равновеие и упадут в глубокую воду. Но придетя ве-таки вернутья к фиринке и кукурузному хлебу к оенним дням. Тотча же поползли лухи что Деникин утупил Киев Петлюре а белые чати подходившие к городу юга перебраываютя на Орловкое направление. Назаров померил мне температуру но пренебрег приказом академика Он положил термометр на тол и ушел в город Я унул Разбудил меня Яша Он оторожно открыл дверь Она крипнула и я пронуля. Так я предтавлял ебе заграницу еще мальчиком Это глупое убеждение в какой-то мере охранилоь у меня до взролого возрата. Мама унула только перед раветом Я прошел к ебе надел кондукторкую форму взял путую умку и оторожно вышел из дому ерый вет очиля на летницу из немытых окон тарые коты раздувшиь вхрапывали на тупеньках. Я нова вышел на балкон и увидел как по Фундуклеевкой пробежало неколько человек шарахаяь от кричащих домов Это должно быть были громилы. Окна в дворницкой были завешены Игнатий идел на табурете тихонько наигрывал на гармонике и напевал валь «На опках Маньчжурии» – память о японкой войне: трашная ночь только ветер на опках рыдает… Эпилептиков не разрешалоь перевозить вмете другими ранеными Поэтому их обирали в полевых гопиталях в партии и отправляли в тыл отдельно. Во вю ширину бульвара шли к Никитким воротам измученные молчаливые краногвардейцы Краные повязки на их рукавах каталиь в жгуты Почти ве курили и огоньки папиро впыхивая во мгле были похожи на беззвучную ружейную перепалку. [85] еров Валентин Алекандрович (1865—1911) – рукий живопиец и график [86] Левитан Иаак Ильич (1860—1900) – рукий живопиец [87] крябин Алекандр Николаевич (1871 или 1872—1915) – рукий композитор и пианит. Пореди дороги тояли два немецких олдата в темных шинелях и тальных каках Один из них держал под уздцы хилую больную котрецом лошадь нашего возницы Немцы потребовали пропук У меня пропука. Я утал от тряки в телеге и длинного жаркого дня и тотча поле чая унул на полу на ене Пронуля я ночью веь в ипарине Кероиновая духота виела лоями Мигал ночник тонала таруха еврюк идел на ене рядом. – Рябинка – казал олдат упокаиваяь – Умерла перед амой войной От родов Зато дочка у меня – вя в нее Ты ко мне приезжай товарищ милый в Орловкую губернию… Двое мужчин поволокли меня в темноте по коридору На одном была холодная кожаная куртка. Парк качаля и тонал Литья кувшинок на реке тановилиь дыбом Дождь грохотал по крыше В мезонине тоял такой шум будто мы жили внутри барабана. Редакция помещалаь на Фундуклеевкой улице во дворе в маленькой комнате Веелый кругленький человек резал колбау на ворохах гранок готовяь пить чай Его овершенно не удивило появление в редакция гимназита раказом. Ве тихо пели окончание трофы Люба идела облокотившиь на тол опираяь подбородком на ложенные руки и пела глядя за окно Глаза ее ияли Дядя Гриша играл подняв голову и на щеке у него блетела леза. Это было в конце зимы а веной я получил по почте куочек картона На нем было напиано что Окар Федорович Иоганон проит меня «почтить воим приуттвием» иполнение отрывков из его оперы которое произойдет на квартире у одного из моих товарищей. Однажды отец нанял линейку и мы поехали из Геленджика на Михайловкий перевал. И Казань с памятником Державину присыпанным снегом Там в Оперном театре я усталый уснул на галерке на спектакле «Снегурочка» вспоминая сквозь сон только что услышанные слова: «Разве для девушек двери затворены входы заказаны?» Ейча я не могу припомнить колько времени длилиь эти непрерывные перевязки и операции Для ообенно ложных операций поезд задерживали на танциях. Меня покоряла музыка тихов Только в тихах ракрывалоь до предела певучее богаттво рукого языка В тихах лова звучали как бы наново как бы только что найденные и казанные впервые Я бывал потряен их точнотью выразительной илой и блеком. Чтобы точно предтавить ебе то что лучилоь надо казать неколько лов о турдзовком переулке Путь на Черноморкую шел по этому переулку Его никак нельзя было обойти. Но зато вторая пьеа «Принцеа Греза» Ротана: [40] меня ошеломила Там было ве чтобы потряти мое воображение: палуба корабля огромные паруа трубадуры рыцари принцеа. [216] Баранцевич Казимир танилавович (1851—1927) – рукий пиатель [217] Муйжель Виктор Ваильевич (1880—1924) – рукий пиатель. – Правда? – проила Леля подняла на меня глаза и улыбнулаь – Дайте мне пожалуйта умочку Там у меня платок А я бежала в город узнать… может быть не ве погибли. – Перетань риовать! – казала мама – Я не понимаю чему ты улыбаешья! И что ты об этом думаешь? – Я не улыбаюь – пробормотал я но почувтвовал у ебя на лице напряженную улыбку – Это так… Я замолчал и продолжал риовать Я не мог отановитья. – Я не охотник – шутливо ответил Покровкий – Напрано! – загадочно промолвил комендант и ушел так и не объянив главному врачу кто такой был околовкий начала мы терялиь в догадках но коро о околовком забыли. – Что лучилоь? – проил я его – На танции нет ни души Дежурный вынул руки из рукавов и таинтвенно поманил меня к воему толу Я подошел Он хватил меня за руку ырыми холодными пальцами и забормотал шепотом: Февраля пошли оттепели Киев начало заноить туманом Его чато разгонял теплый ветер У на на Лукьяновке пахло талым негом и корой – ветер приноил этот запах из-за Днепра из потемневших к вене черниговких леов. Однажды он попроил у Розовкого книгу «Итория илама» и погрузиля в чтение Читая Мартов ушел по голову в крело и далеко вытянул. Лово «мотатья» Захаров казал ообенным вкуом Так он произноил ве непривычные еще для него рукие лова – Да я был и в Архангельком и в Отанкине – озналя я – О каком таком туманном отоянии вы говорите? Захаров умехнуля: Ничего более унылого чем это ело я не видел в жизни Низкие обшарпанные хаты плокие голые поля и ни одного дерева вокруг. Мне казалоь что единтвенным мирным звуком какой я лышал в тот день был шелет ивовых литьев когда мы отановилиь напоить лошадей из обмелевшей речки. – будетя – казал хриплый – Они нашу обиду заметят Увидим Божью кару Пока очи еще не померкли Нищие замолчали – Петро – проил крипучий – а ве люди готовые? – Ве – ответил молодой. Тогда я еще не знал что имбирк – родина Ленина ейча мне конечно кажетя что уже тогда я видел тот деревянный дом где он жил в имбирке Мне это кажетя может быть потому что там много таких теплых домов броающих по вечерам вет из окон на узкие тротуары. Мне казалоь что лова этого романа отноятя к нашему парку Он лышал много признаний видел бледные лица влюбленных лезы ратавания. – Вот видите товарищ дорогой – казал мне огородник – можно оказываетя и так жить Вячеки можно жить – и вободу завоевывать и людей вроде как переделывать и помидоры выращивать Вему воя четь воя цена и лава – Вы это к чему говорите? –. Я ответил что да паажиркого поезда и улыбнуля – какой там к черту паажиркий поезд! Вереница разбитых припадающих то на одно то на другое колео грязных теплушек. Оенью 1915 года я перешел поезда в полевой анитарный отряд и прошел ним длинный путь оттупления от Люблина в Польше до городка Невижа в Белоруии. Я благодарнотью взглянул на нее и мы пошли Мама мужетвенно путилаь в овраг прошла мимо онемевших от изумления ратрепанных женщин и даже ни разу не приподняла юбку чтобы не запачкать ее о кучи муора. Врач шумно вздохнул У меня голова пошла кругом от этого разговора Я догадаля что здеь была замешана Леля – В отряде у на мало людей – казал я – Вы ами понимаете что не могу же я дезертировать… Когда мы подплывали к етям уже подымалоь олнце Тень от байды ложилаь на воду В этой тени вода приобретала темный малахитовый цвет Было так тихо что тук вела о борт разноиля по морю далеко и гулко как в комнате Такие раветы рыбаки называли «ангелькими». – Что вы! – вокликнул втавая Литтауэр – Я же еврей Павел Петрович. Убоч был прав Тот трюк или как мы его называли «пихологичекий опыт» который мы проделали на уроке латинкого языка можно было только и определить ловами «черт. Ве умерки до вечера я проидел на Иторичеком бульваре около батионов 1854 года Внизу лежала Южная бухта а за ней – Корабельная торона Вокруг цвел миндаль. Наконец мы сдались Мы обещали дать подсказчика но только в том случае если будет исправлена несправедливая двойка по математике безответному гимназисту Боримовичу Иванов обещал переделать двойку на тройку. «Хлопцы» были обозлены тем что на так коро отправляют на фронт и вышли из повиновения. От правления Петлюры равно как и от правления гетмана оталоь ощущение полной неуверенноти в завтрашнем дне и неяноти мыли Петлюра больше вего надеяля на французов занимавших в то время Одеу евера неумолимо навиали оветкие войка. Коматая обака забилаь под фурманку и лязгала зубами У меня заледенело ердце Холод подняля к голове и трах разу прошел – Котер! – крикнул я мальчику – Разом! Мальчик вкочил поткнуля упал и броиля в ле за хворотом Прибежал Ваиль. – Черные тучи пытаютя затмить лучезарное олнце нашей вободы! Позвольте мне бедному и кромному поэту живущему в манарде поднять вой негодующий голо… – На валку! – яным и решительным но неколько грубым голоом казал кто-то. Она взяла меня за плечо и зашептала на ухо: – Ленька Михельон Товарищ Любы по школе Художник Вундеркинд – Кто? – перепроил я – ам увидишь Я его ненавижу – аша! – прикрикнула Мария Трофимовна – Перетань шептатья. Я ильно прижал офицера за плечи но тут же почувтвовал резкую боль в затылке Что-то тяжелое повило на моей пине Еще ничего не понимая я втряхнул головой чтобы броить эту тяжеть и тогда наконец яно ощутил отрые клыки впившиея в. – Фу ты! – казал он – А ве почему? Потому что эта дура тоероовая Ваилиа никогда ничего на мето. Я пошел к морю к Аркадии Путыня воды мерно колебалаь и бешумно набегала на размытые пеки Вя угрюмоть веь неуют оеннего моря вошли в ознание ложной и холодной токой Я не опротивляля ей. – Поговорить? – проила Люба и обернулаь – Тебе надо о мной поговорить? В твоем номере? – А хотя бы и так Номерок подходящий Люба втала – ам знаешь какой у меня день Так и то лезешь потерпеть не можешь подлюга!. Но я не полушаля Я побледнел от обиды и прямо помотрел в лицо кардиналу Должно быть у меня были лезы на глазах Он отановиля положил на мгновенье ухую маленькую руку мне на голову и казал по-польки: – лезы ребенка – лучшая молитва Гоподу. И дядя Гриша крепко пожал руку человеку на котылях этого вечера у меня что-то резко надломилоь в ознании Ве чего я раньше чураля теперь меня не пугало Я перетал отноитья к людям так мимолетно как отноиля раньше. [271] Вильон (Уилон) Тома Вудро (1856—1924) – гоудартвенный деятель в 1912—1921 гг – президент ША [272] «Манон Леко» – роман Прево д’Экзиль Антуана (1697—1763) «Итория кавалера Де Грие и. Ко мне подошел ковыляя бородатый кретьянин в пиджаке в черном картузе кнутом заунутым за голенище От него пахло лошадиным потом. Поле этого разговора дед Мыкола и бабка Явдоха потеряли для меня вякий интере и я решил завтра же уехать в Таганрог но на мое чатье к вечеру пришел пароход «Керчь» Он шел в Мариуполь К приходу «Керчи» на берегу обралоь ве наеление коы. Натупила Паха В конце пахальных каникул приехал на неколько дней из Брянка дядя Коля Он приехал наветить бабушку. [261] коропадкий Павел Петрович (1873—1945) – один из организаторов контрреволюции на Украине в гражданкую войну генерал-лейтенант гетман «Украинкой державы» (1918) В эмиграции отрудничал фашитами. Нами он не разговаривал только взъерошивал тяжелой рукой волоы у на на затылке и дарил лиловую глянцевую бумагу из табачных коробок. К вечеру мы добралиь наконец до метечка Вышницы где тоял отряд Романина Желто-черный флаг этапного коменданта виел над дощатым домом Пыль поднятая обозами и тадами виела ухим туманом и медленно оедала. Было душно Пахло дымом ароматичеких вечей Белые маки гречеких богов и богинь виели на черных обоях Повюду выокими грудами лежали книги в переохших кожаных переплетах. – Как хочешь Женщина налила мне чаю лимоном и пододвинула вазу венкими булочками: – Набирайтеь ил перед лекцией. – Что это? – проил я бородатого олдата и показал на разбитое орудие олдат лежал прилонившиь к орудийному колеу и курил Он мельком помотрел на меня и ничего не ответил – Что это такое? – проил. Я ел в заднем ряду и проидел не втавая до конца вечера Я бояля что меня заметят и попроят уйти и чувтвовал ебя как безбилетный паажир хотя вокруг меня идело неколько таких же юношей как и я Юноши эти держалиь вободно и от этого я еще больше мущаля. Киевляне окончательно запуталиь Трудно было понять кто же будет владеть городом. Гардемарин оглянуля На черной ленточке его бекозырки я прочел загадочное лово: «Азимут» Позже я узнал что так называля учебный корабль Балтийкого флота. Я упокоил ее и легким ердцем начал обиратья в Третьяковкую галерею. – А ты разве был у Черпунова? – проил таршекланик – Был – И видел музей? – Видел – Повезло,– казал таршекланик.– Это его жена Он тарше ее на тридцать. – воего рукава не вижу – мрачно проворчал рулевой – Темнотюга проклятая! На лух веду – Покалечим пароход! – вздохнул капитан. – Ай люди добренькие гопода дорогие! Ай вишня! Ай вишня ай ладкая абрикоа! Ай пять копеек за фунт! Ай пять копеек! ебе в читый убыток! Ай люди добренькие покупайте! Ай кушайте на здоровье! Она тояла на тупеньках веранды Я втал и пошел к ней Из комнаты пахло яблочным пирогом – Разве же это не натоящий царкий праздник – казала бабушка глядя на ад – Выдумывают же ебе люди вякие глупоти этим Николаем Вторым! Роия как бы вновь рапалаь на мелкие удельные земли отрезанные друг от друга бездорожьем прерванной почтовой и телеграфной вязью леами болотами разобранными мотами и внезапно удлинившимя протрантвом. Однажды нашу роту вопреки правилам полали нети караулы около кладов за Байковым кладбищем и даже выдали по два боевых патрона на винтовку. Через меяц Боря нашел мне комнату «на вем готовом» у маминой знакомой тарушки пани Козловкой в Диком переулке Я получил деньги от отца и рачитал что ели даже он больше ничего мне не пришлет то три меяца я могу прожить не занимаяь уроками. Артеменко втащил в комнату фанерный ящик Гронкий ударил размаху низу по крышке ящика ноком лакированного апога Крышка отлетела но отлетела и подметка. Он еще долго говорил о призвании пиателя Мы попрощалиь около парка – Напрано вы думаете что я лоботря –. – И у Петра Петровича еть А у меня нет Вот вы бы приняли меня в вои игры Мы бы хорошо играли – А во что? – полюбопыттвовал я Разговор тановиля интереным. На ледующий день я угощал Липогона обедом в реторане «Дарданеллы» на теповой улице обтвенно говоря это был не реторан а гудевшая от мух харчевня. Когда крыа была изгнана Трегубов при помощи Бодянкого лез о тола Дежурный улужливо подал ему журнал и отец Трегубов приняв обычный величетвенный вид удалиля. Твою качали.: [21] Вера Киев: Хочетя горячо поблагодарить автора за такие замечательные теплые лаконичные раказы Было очень грутно на поледних траницах от. На этот раз я учатвовал в бою потому что мне надо было почитатья гимназитом Хавиным ыном биржевого маклера. Тотча дверь приоткрылаь через цепочку За горничной придерживавшей дверь тояла вя профеоркая емья – надменная профеорша тудент лошадиным лицом и тарый профеор измятой алфеткой заунутой за манишку На алфетке были пятна от яичного желтка. Через три дня мы прочли в маленькой бреткой газете телеграмму о необыкновенно дерзком ограблении ювелирного магазина в городе Вильно В тот же день к Покровкому пришел комендант. Он поднял руки к потолку инагоги и пронзительно закричал закрыв глаза и покачиваяь: – В Копьевкий переулок! – прокричал Олег Леонидов и пригибаяь к земле побежал за угол театра За ним броилиь ве отальные. Желтые бабочки летали между деревьями Они садились маленькими толпами на все прогретое солнцем – каменные ступеньки веранды и забытую в саду жестяную лейку Будто уменьшившееся от осени солнце долго шло над головой приближаясь к вершинам ореховых деревьев. Ноги у меня были уже по коточку в воде Надо было ее отлить Я броил вела и нащупал черпак Но волны тотча повернули лодку бортом меня закружило и я понял что первый же большой вал накроет шлюпку и перевернет ее. [180] Гершель — английкие атрономы отец и ын: Уильям (Фридрих Вильгельм; 1738—1822); Джон Фредерик Уильям (1792—1871) Инотранные почетные члены Петербургкой Академии. Когда в Лефортове мы начали выноить раненых и подошли к рыжему вологодкому ополченцу он казал: – Берите автрияка Видите маетя А мы обождем. Там он учатвовал в обороне Харбина во время китайкого вотания: [34] в тычках хунхузами: [35] в потройке Воточно-Китайкой железной дороги: [36] Занятие это он прервал только для того чтобы поехать в Транвааль. – А Бельгия? – проил я – Что Бельгия? Я ва не понимаю Я умехнуля и казал первое что пришло мне в голову: – Почему бельгийцы так отчаянно дралиь немцами? Но откуда я взял что мадемуазель Мартен одинока? Я ее овем не знал Я лышал только что она родом из города Гренобля и видел что у нее темные немного хмурые глаза Вот. Бунт тих через два чаа когда Николький форт оцепил оедний Интернациональный полк формированный из пленных венгров и автрийцев Убитых как это ни удивительно не было Было только неколько раненых. Но в бетолочи и военной умятице явно вытупали черты нового переломного времени и у людей на ердце было тревожно как перед медленно идущей грозой. – Ничего – пробормотал я – Побудем здеь еще чаа три Ей вредно ейча трятиь на фурманке – А пан на не кинет? – Нет не кину Ваиль упокоиля и начал варить мальчиком кулеш. Тогда на цену вышел екретарь овета Народных Комиаров мидович казал что заедание неколько задержитя и предложил большевикам пройти на партийное овещание в один из оедних театром домов Большевики ушли Зал опутел В нем оталиь одни. Вена каждым днем подходила ве ближе Вмете веной надвигалиь на на выпукные экзамены Чтобы выдержать их надо было повторить веь гимназичекий кур наук Это было трудно ообенно веной. Субоч придирался к нам неслыханно и лукаво Он всячески старался запутать нас и ошеломить Но мы мужественно встречали его удары и экзамен прошел блестяще. Даже глава этой ратленной шайки – желчный человек в ерых гетрах – иногда не выдерживал и говорил морщаь: – Вы – гений ловоблудия Додя Перетаньте паяничать Надоело! Я зажег электричекий фонарь начала мы ничего не увидели кроме поломанной деревянной кровати заваленной кучей заношенных вещей печи виали чьи-то ноги в потолах Но амого человека не было видно – Кто тут еть живой? – проил анитар. Ипуганных жильцов огнали во двор Была поздняя зимняя ночь Колкая изморозь ыпалаь мутного неба Женщины плакали и прижимали к ебе дрожащих запанных детей. Один только раз на неизветной танции в Польше я вышел на минуту из вагона покурить Был вечер Только что прошел дождь На платформе блетели лужи В зеленоватом небе виела как гроздь иполинкого винограда грозовая туча чуть подернутая розоватым цветом зари. Мы вышли вчетвером – Вера еватьяновна Леля я и анитар ерый дождь затилал поля Как черные переломанные коти валялаь на огородах картофельная ботва Была уже оень Ноги раползалиь в ракишей глине мешанной навозом и прелой оломой. Германкое правительтво предъявило ультиматум требуя чтобы в Мокву были пропущены якобы для охраны поольтва германкие воинкие чати и чтобы веь район Денежного переулка где помещалоь поольтво управляля бы германкими влатями. У Орликова переулка в вагон вошел плотный гоподин в пальто воротником «шалью» и элегантном котелке Ве в нем изобличало бартво – легка припухшие веки запах игары белое заграничное кашне и троть еребряным набалдашником. В тот же день по вем клаам гимназии пронея призыв: «Найти оперу! Найти ее во что бы то. Ранним утром в день коронации дядя увидел как его олдаты броилиь к берегу реки и там началаь жетокая валка Придерживая шашку дядя побежал к олдатам. – чатье мое на том вете оталоь – казала Глаша и начала плакать – На что ты меня родил ам не знаешь Отчета ебе не даешь Мой век будущей веной кончитя. Кончилоь ве это тем что взбешенный городкой голова вышел из вагона и так хлопнул дверью что зазвенели ве текла За это он получил от вожатого неколько замечаний в пину по поводу его нахальтва котелка и. [68] «Варшавянка» — одна из наиболее популярных революционных пеен Вольный перевод Г М Кржижановкого тихотворения полького поэта Вацлава венцицкого В музыке ипользован «Марш зуавов» Волького – пеня июлького вотания. Дом был белый колоннами и полоатыми шторами на окнах К нам вышла маленькая пожилая женщина в бледно-лиловом платье лорнетом вя в едых кудряшках – мать Лизы Яворкой Она щурилаь и долго жимая руки вохищалаь краотой. На улице нарядные женщины и молодые мужчины должно быть актеры играли в нежки Разноцветное конфетти валялоь на негу Втавало олнце разрывая коматым огнем ночной туман. Они ждали горбившиь заунув руки в рукава шинелей и только плевывали поглядывая на запад Оттуда порывами набегал ырой ветер рахлетывал ветки лозин и подгонял тучи. Слежка за Леонидовым ни к чему не приводила Он был неуловим Никто не знал как и когда он проникает в недра новых советских учреждений и ласково со снисходительной улыбкой добывает там ошеломляющие новости. – Швидче! Бо спизнымся сховаться! Швидче! Потом все трое исчезли будто провалились сквозь землю Но когда я проходил мимо высоких зарослей чертополоха из них послышалось легкое хныканье и торопливый шепот: – Та не плачь! Дядя услышит Я тебе зараз выйму занозу. Потом он наторожил уши и мы улышали требовательный гудок паровоза яротно мчавшегоя к вокзалу Я прижаля к теклу и увидел дежурного Он торопливо вышел на перрон одернул шинель и поднял вернутый зеленый флажок. – А может у него в кармане шиш малом – замеяля парень в картузе – Тогда я за него заплачу Бери кондуктор! дачу отдай ему на пропитание. В это время на Западный фронт приезжал Николай Второй Он «поетил» и Замирье Ко времени его приезда было приказано привети ело в порядок Это выразилоь в том что из леу привезли много елок и замакировали ими амые дрянные халупы. На равете в типографии появиля уталый и бледный но решительный Рачинкий К пальто его был приколот огромный краный бант. Через минуту появиля Володя Он шел к нам в пыльном балахоне в апогах Лицо у него было морщено будто он обираля заплакать В руке он держал газету – Что такое? – ипуганно проил его дядя Коля –. Итак напиано шеть автобиографичеких книг Впереди я вижу еще неколько книг такого же рода но удатя ли их напиать – неизветно Я хочу закончить это маленькое введение одной мылью которая давно не дает. – Прикажите ваше иятельтво! – закричали извозчики зачмокали задергали вожжами Один из них вырваля вперед Он откинул потертую волчью полоть и мы ели в узкие ани В ногах было подтелено ено Я изумлением мотрел по торонам Неужели. Может быть поэтому дед и не уживаля бабкой Вернее пряталя от нее Ее турецкая кровь не дала ей ни одной привлекательной черты кроме краивой но грозной наружноти. – Да здравтвует вотание на Украине! Долой немецких оккупантов! Долой Мирбаха! Левые эеры вкочили мет Они кричали потряая кулаками Потряал кулаками и Камков Под его рапахнувшимя пиджаком был виден виящий на пояе револьвер. Галя почти овем олепла Кроме того она начала плохо лышать Она ноила толтые двойные очки Когда к ней обращалиь она долго озиралаь тараяь догадатья кто ней разговаривает и отвечала невпопад Дима был угрюм и покоен. Полевой анитарный поезд отоял из теплушек В нем было только четыре кланых вагона В одном из них оборудовали операционную. – Правильно! – неожиданно закричал одутловатый – Я к примеру возьму комок земли перед поевом разотру понюхаю и понимаю как емя ебя в этой земле будет держать какая в ней ыроть и хватит ли той ыроти чтобы коло полна напоить. – Не понимают на тобой Котик в этом доме Когда я упокоиля и перетал плакать мы вошли мамой в здание гимназии Широкая чугунная летница тертая каблуками до винцового блека вела вверх где был лышен грозный гул похожий на жужжание пчелиного роя. Театр был вегда заколочен В умерки из-под крыши театра вылетали летучие мыши и шныряли над глухими аллеями Девицы в белых платьях визжали от траха – ущетвовало поверье что летучие мыши вцепляютя во ве белое и потом их нельзя оторвать. Леля взяла меня за руку но тотча отпутила Глаза ее умоляли чтобы я не прикааля к мертвому но она казала: – Только помните… Ну хорошо хорошо! Копления этих землянок называлиь по-разному: Нахаловка обачеевка Кабыздоховка Мрачный юмор этих названий лучше вего определял их безрадотный вид. – Кому приягали? Керенкому? Он укин кот удрал к немцам – Роии мы приягали а не Керенкому! – А мы и еть Роия! – кричали краногвардейцы – оображать надо! Более наглого и циничного ультиматума не было должно быть в итории Тотча же поле предъявления ультиматума было озвано чрезвычайное заедание ЦИКа. Я оторожно приконуля к теклянной розе текло было матовое будто приыпанное пудрой В полоке вета падавшей из оедней комнаты оно провечивало крановатым огнем – овем как рахат-лукум,– заметил я – Глупо но похоже на правду,– пробормотал Черпунов. Половинка двери отлетела и в глаза мне ударил вет электричекого фонарика – Один оталя! – радотно крикнул молодой краногвардеец и навел на меня винтовку – А ну втавай анархит Пошли в штаб! Пожил в вое удовольтвие – и хватит! – Ну а какая же у ва воя метная правда? –. Я раказал о ебе А Мария Трофимовна ообщила что она по-прежнему живет ашей в Орле А вот Люба кончила гимназию и потупила в Моковкое училище живопии и ваяния ейча Мария Трофимовна ашей приехали на зимние каникулы в Мокву наветить Любу. Женщина затенчиво предложила нам выпить молока Мы поблагодарили ее и вошли в халупу. Это было вероийкое копище нищих бродяг жуликов воров маклаков – людей кудной и увертливой жизни Воздух ухаревки казалоь был полон только одним – мечтой о легкой наживе и куке тудня из телячьих ножек. – Нет не видел – Четь имею ва поздравить о днем ваших именин! У ва еть вакцина? Нет! Здравтвуйте пожалуйта! Что же вы обираетеь здеь делать? Заводить граммофон? лушать Вяльцеву? Мы удрученно молчали. Щепкин протянул мне литок – Мое – Дешево отделалиь – казал Щепкин – Итак хотя в вашем лице удя по отзывам мы теряем хорошего работника но ничего не попишешь – прошу ва немедленно дать документы и получить рачет. Мы к голодному люду пойдем… – Кто это затолкает? – вызывающе проил матро патронташем на пояе и тотча же ощетиниля на точильщика пробиравшегоя квозь толпу паажиров о воим точильным танком – Куда лезешь! Видишь – цветы Ратяпа! Романин толкнул меня но я не понял о чем он хотел меня предупредить. Мы роли и потепенно могучая и быть может величайшая в мире рукая литература овладевала нашими ердцами и вытеняла на второй хотя и почетный план литературу Запада Кроме литературы мы увлекалиь еще и живопиью. [183] Феник — вященная птица древних египтян возрождавшаяя юной из пепла имвол вечного возрождения [184] ловацкий Юлиуш (1809—1849) – полький поэт предтавитель революционного романтизма. – Где живете? – проил один из матроов – На какой улице? Я призналя что я не еватополец – Яно! – казал матро – Незачем вам быть еватопольцем Придетя ответи ва к мичману Вы не омневайтеь он такой что видит каждого наквозь первого взгляда. Мне нравилась жизнь в гулком особняке над морем нравилось полное одиночество и даже как будто зернистый пахнущий морской солью холодный воздух в его стенах. Где ве это крывалоь зрело копило илы и ждало воего чаа? Никто этого не мог казать Итория тремительно пошла впять Ве в мире мешалоь и человек впервые поле многих лет покоя вновь почувтвовал вою бепомощноть перед злой волей другого человека. – Во имя Ииуа Хрита не убивайте меня! Я жду ва целый день Имейте ожаление ели не ко мне то к моей мамуе Я казал что завтра утром пойду ним на призывной пункт но меня конечно отпутят как рукого подданного. – Бандиты – казал я тихо Яше но он только недоверчиво фыркнул и пробормотал: – Глупоти! Бандиты не работают в таких безлюдных переулках Надо их проверить – Как? – Подойти и заговорить ними И ве. В квартире под нами жил женой дряхлый и незлобивый тарик инженер Белелюбкий В вое время он пролавиля на веь мир как троитель знаменитого ызранкого мота через Волгу У Белелюбких лужила прилуга – кранощекая и веелая девушка Мотря. Она мотрела на меня ипытующими глазами Пробил третий звонок Она обняла меня и бытро шурша платьем пошла к выходу Она окочила почти на ходу Отец подхватил ее и покачал головой. Мы въехали в оновый бор тали пукатья по крутому изволоку к какой-то реке оны закрыли луну овем темнело На дороге полышалиь голоа Мне тало немного трашно – Ты Никита? – крикнул из темноты знакомый. Новые буквы на этом гербе – «ИАГ» – дали гимназитам отальных киевких гимназий богатую пищу для зубокальтва На этой почве проиходили драки. Он натянуто улыбнуля воей неудачной шутке помахал нам по-штатки рукой и торопливо ушел не оглядываяь. – Верю – ответил я – Раказывай. Нездоровая обтановка на поезде ообенно в «команде» начавшаяя появлением околовкого не могла длитья долго Конец пришел неожиданно Однажды мы пришли в Кельцы Вечером тарший врач отпутил некольких анитаров в город В Кельцах было темно. Фицовкий коренатый руой прядью на лбу был вегда невозмутимо покоен и отноиля ко вему как к глупой уете. Ломовики огромные бородатые мужики в тулупах – поверх них они еще ноили брезентовые фартуки – зычные ругатели и отряки тояли толпой на площади Каждый из них должен был быть на виду у тароты чтобы не пыталя перехватить нанимателя и обмануть артель. Я оторопел Человек в шляпе удовлетворенно улыбнуля – Не ожидали – проил он – втретить меня в таком захолутье? Здеь проживает моя матушка Я чатенько приезжаю юда из Моквы чтобы отдохнуть и душой. – Понятно! – охотно ответили краноармейцы – Не первый раз товарищ комиар Журналитов увели Комиар ушел влед за ними Я оталя в теплушке один Вкоре краноармейцы вернулиь и молча забрали вещи журналитов. – Поледнее лово уходите без кандала Не нужно мне ваших денег! Он повернуля к Липогону: – Чтоб ты подавиля теми деньгами зараза! Поледним адом на днепровком берегу была Владимиркая горка Там тоял памятник князю Владимиру большим бронзовым кретом в руке В крет ввинтили электричекие лампочки По вечерам их зажигали и огненный крет виел выоко в небе над киевкими кручами. И ве такой же железный гром перекатываля по земле – беплодная гроза войны голоа крупповких орудий озданных для того чтобы рвать в клочья человечекое тело. Иногда она читала ве одну и ту же книгу оторванным переплетом По картинкам я догадаля что это были «Три мушкетера» Дюма Девушка недовольно кричала на на: – Чего вы тут ходите! Не видели что ли как. По путынной улице бежал навтречу нам человек При лабом вете уличного фонаря я заметил что он был без шапки в одной кооворотке и боиком В руке он держал апожную колодку Человек броиля. Я подняля по гранитным тупеням к тяжелой парадной двери похожей на бронзовые литые двери редневекового обора и прилушаля Ни один звук не долетал изнутри Я решил что анархиты ушли но ве же оторожно потучал. Мне понравилаь эта поездка по безлюдному краю Дорога шла реди болот по печаным буграм порошим низким оновым леом Пеок ве время ыпаля тонкими труйками коле Через дорогу переползали ужи. Романин дал мне двух анитаров На дворе корчмы при вете котра анитары забили тощую корову ухие ее рога воткнулиь в землю Кровь тояла лужами не впитываяь в пыль Мы втроем разделали тушу Подвернутые рукава моей новенькой гимнатерки намокли. Глубокая тишина тояла вокруг Но мне показалоь что я пронуля от какого-то звука Я лежал и ждал Я был уверен что звук повторитя Мне хотелоь курить но я медлил зажечь пичку чтобы не пугнуть безопаную темноту ночи. Пореди овершенно путого зала пляал ипитой человек в поношенном юртуке едоватые волоы торчали щетиной на его длинной как дыня голове Он был явно пьян но пляал ловко и лихо пукаля вприядку и выкрикивал: «Эх Нюрка не журиь туды-юды поверниь!» Дело рабочей руки… ами набьем мы патроны К ружьям привинтим штыки! Мне казалоь что время отановилоь и я погружен в какую-то вемирную немоту На амом же деле прошло вего неколько екунд и я улышал незнакомый и вмете тем будто бы очень знакомый голо: – Какого дьявола ратреливаете! Забыли приказ? Убрать винтовки! – Здеь волшебные ночи под экватором! Ве бенгалькие закаты! Запах корицы и вя прочая чепуха Здеь! У ва болезнь молодой человек но я не знаю от нее никаких лекартв Поэтому рад видеть ва у ебя. В Мокве мне выдали форму шинель какими-то транными – еребряными одной звездочкой – погонами и я пошел предтавлятья уполномоченному по полевым анитарным отрядам Чемоданову. Володя повернуля и пошел обратно на дачу Мы побежали за ним Дядя Коля отобрал у Володи газету прочел ее броил на тол и ушел к ебе в комнату Втревоженная тетя Маруя ушла влед за ним Павля нял пенне и долго протирал его ноовым платком. – Пойду на берег – Я тоже Мы вышли Ветер рванул из-за угла дома и охватил меня тугим холодом Зарево подымалоь к небу Около ворот тоял дворник-татарин – Пароход горит – казал он – Что делаешь а! Ударившиь о гребень пуля взвыла и неколько мгновений нам казалоь что она обезумев мечетя по вагону и ищет выхода Но пуля ударилаь о тенку и упала на пину одного из кендзов. Грызть подолнухи называлоь по-метному «лузгать» Лузгало ве наеление Редко можно было втретить метного жителя без прилипшей к подбородку подолнечной шелухи. – Что это на ва за одеяние молодой человек? Что за форма? – Такую выдали ваше превоходительтво – ответил я – Кто выдал? – трашным голоом прокричал генерал В вагоне разу тало тихо – оюз городов: [174] ваше превоходительтво. Я начал пиать поветь о молодом человеке моего времени Я пиал ее долго и медленно Она трантвовала о мной ве годы революции и гражданкой войны и долго вылеживалаь В конце концов я напечатал ее под названием «Романтики» но это было гораздо позже в тридцатых годах. В Люстдорфе – скучной немецкой колонии – я провел весь день на берегу моря Я ничего не ел Только к вечеру я купил себе десяток абрикосов Я решил вернуться в Одессу последним трамваем но трамвай не пришел Тогда я пошел пешком До города было около двадцати километров. Моя мать – дочь лужащего на ахарном заводе – была женщиной влатной и уровой емья наша была большая и разнообразная клонная к занятиям икутвом В емье много пели играли на рояле порили благоговейно любили театр. Так мы проехали ним вю адовую-Кудринкую миновали Тверкую Малую Дмитровку Каретный ряд Я неитово трещал выовываля ругаля но шофер только попыхивал в ответ табачным дымом из кабины. – Да Котик здеь Уже давно И Глеб здеь Надо их разбудить – Путь пят – ответила Мария Трофимовна – Завтра упеют наболтатья Как мы добралиь ама не пойму В Рябчевке два чаа пережидали грозу Хорошо что дорога печаная – Ну пойдем! –. Из Мариуполя я полал телеграмму Любе в Харьков А полав начал жалеть об этом Но было уже поздно В Харьков поезд пришел ранним зябким утром На перроне меня ждала Люба Она была в коротком жакете и легком платочке на голове Ей было холодно и даже губы у нее поинели. Так иногда бывает: увидишь какую-нибудь полевую дорогу или деревушку на коогоре – и вдруг впомнишь что уже видел ее когда-то очень давно может быть даже во не но полюбил вем ердцем. – Кем же ты будешь Котик когда выратешь большой? – Моряком – ответил я – Не надо – казала Ганна – Моряки тонут в пучине Кто-нибудь да проплачет по тебе яные. – Я за него ручаюь аша – казал горбоноый – Довольно валять дурака разу же видно что за человек Выпиывай пропук А поручительтво я тебе напишу завтра. Но ве же картинки поелянами были гораздо интеренее других картинок изображавших кучные геометричекие комнаты о кудной мебелью и котенком играющим клубком шерти. Из-Под его койки вылез большой желтый бульдог подошел ко мне и долго и внимательно мотрел в лицо – Это он проит ахару – казал офицер – Не давайте Привык попрошайничать Мученье на фронте обакой Но броить жалко – торож прекраный. Чертежник раказал человеку в кандалах о воих злоключениях Тот внимательно вылушал его наклониля и казал вполголоа: – Я ва овобожу – Как! – Без шухера! Глупо перетья в ибирь по такому идиоткому делу как ваше В ылке вы через два года загнетеь. – Беперечь будить человека тоже нельзя – заметил из глубины вагона онный голо – От этого кровь кинет – А ты помолчи! – прикрикнул одутловатый – Дай людям поговорить. Кони взвилиь покакали Отап хватил молот чтобы кинуть в того офицера Но не дужил Ничего не видит кругом кровь по лицу льетя Повредил ему офицер. Лирник вертел рукоятку колеико кружилоь терлоь о труны и они жужжали на разные лады будто вокруг лирника гудели аккомпанируя ему добрые ручные шмели. [149] Ганзейкие города — Ганза – торговый и политичекий оюз еверных немецких городов в XIV—XVI вв во главе Любеком [150] Шаляпин Федор Иванович (1873—1938) – рукий певец режиер художник 1922 г – за рубежом. В театре ве мотрели на тетю Дозю но она так была занята пектаклем что ни на кого не обращала внимания. Натупила звенящая зловещая тишина Ве было в полном порядке Мы идели невинным видом как будто ничего не лучилоь. «Имейте в виду – говорила она – что мадам Башинкая ноит только лиловые платья» «Имейте в виду что этот пирог из обтвенных яблок». Я на вю жизнь оталя благодарен елихановичу за то что он вызвал у меня любовь к поэзии Она открыла передо мной богаттва языка В тихах лова обновлялиь приобретали полную илу Огромный образный мир поэтов вошел в ознание будто глаз няли повязку. Я о злорадтвом ледил за Борей Он танцевал хуже Катюши Иногда он даже покальзываля на воих хваленых коньках «яхт-клуб» Мог ли я думать тогда на катке что жизнь Веницкой окажетя гораздо неожиданнее вех моих фантазий. Я увидел низкий дом полутанка краной черепичной крышей Около белой тены рола выокая кукуруза Ветер шелетел ее длинными литьями Воздух над черепичной крышей и кукурузой переливаля великолепной иневой. Анитары переговариваяь и вздыхая вышли из тодола Врач отвел меня в торону и прошептал: – Я делаю ве что в моих илах Понимаете? Ве! Я молча пожал ему руку Леля позвала меня. Мы повторили этот крик неколько раз Он гремел в «едых тенах» гимназии Король ничего не подозревая медленно шел позванивая шпорами кивал нам и улыбаля. Позади гетмана затыли как монументы на черных чугунных конях немецкие генералы в каках золочеными шишаками Почти у вех немцев поблекивали в глазах монокли На тротуарах обралиь жидкие толпы любопытных киевлян. – Паторальная жизнь! Глеб фыркнул Тетя Маруя тревожно помотрела на меня и Глеба а аша казала: – Леня ей-богу возьмите лучше варенья Это земляничное Дядя Коля тоже трого помотрел на Глеба но тут же улыбнуля. – Погодите – говорил мне Оипенко – это только пролог великих обытий надвигающихя на Роию Поэтому тарайтеь держать голову в холоде а ердце в тепле Берегите илы. Жадноть дяди Коли к жизни была удивительной Казалоь не было таких вещей которые его не интереовали Он выпиывал почти ве литературные журналы прекрано играл на рояле знал атрономию и филоофию был неитощимым и отроумным обеедником. Мне нравилоь идеть в удобном мягком креле и ждать что будет дальше Я был уверен что меня выпутят как только я покажу вое удотоверение из «Влати народа» Прошло больше чаа Издалека доноилаь винтовочная трельба Один раз я улышал глухой ракатитый взрыв. Единственная ее слабость заключалась в том что при малейшей простуде она лечила меня своим испытанным лекарством Она называла его «спиритус». – А что ним? – Протрелили У Любартова на железнодорожном переезде И откуда только взялаь эта пуля! А-а-а! Вы читаете арэ? Замечательная книга Но я предпочитаю «Западню» Золя Я предпочитаю пиателей-аналитиков Например Бальзака Но я люблю и поэзию. – Чехов пиал – казал Юрочка – что воплощением роийкой дичи был для него городок Ефремов Тулькой губернии Это где-то под Ельцом Ктати тургеневкие мета Ефремов тоит на реке Краивая Меча Помните «Каьян Краивой Мечи» Вот и поезжайте туда. Девушка покранела и умоляюще казала что ели бы было время то она прочла бы вою поэму но она лишком длинная – Вот! – Мичман протянул мне мои документы и пропук и вздохнул – Жаль что уезжаете А то бы втретилиь на вободе Еть о чем поговорить. – Вчера в шеть чаов утра на танции Атапово – казал Матуевич тараяь не волноватья и говорить громко – умер величайший пиатель нашей траны а может быть и вего мира Лев Николаевич Толтой. Ве эти речи произноилиь главным образом в толовой за чаем причем каждый раз мама предотерегающе показывала глазами на на детей и говорила отцу: – Георгий ты как вегда увлекаешья. Иные бандиты даже жалели маму и отавляли ей уходя то горть ухарей то макуху а один бандит даже подарил удивительной краоты но овершенно дырявую ипанкую шаль По его ловам он захватил ее в житомирком театре. Я попроил дать мне пройти поближе к фанерной трибуне Но никто даже не шевельнуля Натаивать было опано То тут то там олдаты как бы играя пощелкивали затворами винтовок Один из олдат протяжно зевнул. В едом вете занимавшегоя зимнего утра городок оказаля до удивления маленьким и облезлым. Я увлекаля в то время «Отверженными» Гюго Пожалуй больше чем амое одержание романа я любил бурные вылазки тарика Гюго в иторию. Отец объянял ему что вот это – духовой утюг а это – мороженица а там на комоде – кладное зеркало Недоля вохищением крутил головой – На вячину вое редтвие! – Оно так конечно! – оглашалиь тарики выпивая. В нежной декабрькой Мокве я почему-то впомнил далекое время – Алушту Лену и то как она крикнула мне: «Иди! Ве это глупоти!» Ве эти годы я обираля напиать ей но так и не напиал Теперь я уже был уверен что она забыла меня. Появилиь ипуганный инпектор и Платон Федорович Они увели Шульгина В клае тояла тишина о воего мета втал танишевкий Он был очень бледен Он медленно подошел к Гудиму и казал: – Пащенок! Вон ейча же из нашего клаа! А иначе – тебе не жить! Ну! А потом мы улышали тяжелую неумолчную канонаду и увидели темную пыль затянувшую на юге веь горизонт Может быть это была не пыль а дым горящих деревень. Один раз на заедании ЦИКа тояла глубочайшая тишина Это было в дни убийтва германкого пола графа Мирбаха: [254]. Неожиданно на пьедетал памятника влез Рачинкий Я даже вздрогнул До тех пор я Рачинкого в Мокве не втречал Рачинкий нял велюровую широкополую шляпу выоко поднял троть голой еребряной наядой взывая к тишине и закричал пафоом: Мы ве выучили это приветтвие наизуть Когда директор проходил по коридору мы хором подражая его пикливому голоу говорили из клаа ему в пину: «ир позвольте нам приветтвовать ва в едых тенах нашей лавной гимназии!» Вкоре я понял что Керенкий был прото больным человеком большой долей «дотоевщины» актером поверившим в вое выокое меианкое назначение и неущимя очертя голову в пропать. – Мама! – тихо казала она и попятилаь к двери – Мама моя! – крикнула она и выбежала на улицу Гремели обозы – Мама! – отчаянно звала она за окнами Мы тояли в оцепенении пока Гронкий не крикнул: – Верните ее! корее черт бы ва вех побрал! Мне было холодно и я шинели не нял только оторвал мяом погоны Вата вылезала из дыр от оторванных погон и по этому одному признаку можно было легко догадатья кто. Поедевшая луна виела реди голых ветвей Подмерзшие литья хрутели под ногами вет из окон падал на каракулевую шапку-пирожок моего путника Он оказаля наборщиком из типографии ытина: [158] Звали его Елиеем верчковым. Отрый комок подкатил к горлу Мне показалоь что Роии нет и уже никогда не будет что ве потеряно и жить дольше ни к чему Певец как будто угадал мои мыли и казал: – Боже милотивый что же это такое лучилоь Роией! Какой-то дрянной он. – В чем дело? – проил он Литтауэра задиритым тоном не предвещавшим ничего хорошего. Каждый раз приезжая он брал меня за локоть отводил в торону и говорил доверительным шепотом: – Пиатель Бунин? – проил я – Нет Брат его акцизный чиновник Приезжал и пиатель Приличнее неколько воего чиновного брата но тоже кажу вам не пойму чем кичитя! Мелкопометные людишки! Я решил втупитья за Бунина применяяь к понятиям таричка. Тарушка плакала и моркалаь – Что это значит? – проил я пана Ктуренду. Мы въехали в такую чащу и ветки так били на по лицу что пришлоь отановить лошадей лезть линейки и идти дальше пешком Линейка медленно ехала ледом. Эта удивительная жизнь что ждала на за порогом была неуловимым образом вязана театром В тот год мы увлекалиь рукой драмой и актриой Полевицкой Она играла Лизу в «Дворянком гнезде» и Натаью Филипповну в «Идиоте». [10] агайдачный Петр Кононович (?—1622) – гетман украинких казаков учатник и руководитель походов против Крымкого хантва и Турции торонник ближения Роией. Я оторожно броил нее тряпье Девочка затрепыхалаь изогнулаь и вытянула перед обой руки вязанные рваным полотенцем. Поле выхода в вет «Кара-Бугаза» я отавил лужбу и тех пор пиательтво тало моей единтвенной вепоглощающей порой мучительной но вегда любимой работой. Поляну затянуло дымом от потухающего котра Дым затрял в низких ветках орешника и потому плохо было видно вокруг. Мама напоила монашка чаем Он идел за толом не нимая куфейки пил чай вприкуку потным ахаром и мелкие лезы изредка текали по его желтым как церковный вок щекам Он тщательно вытирал их рукавом ряы и говорил: Я долго не решаля вкрыть эти пиьма Как в Одее когда хотел потупить на гопитальный пароход «Португаль» я почувтвовал ебя изменником Я выбрал ебе легкую долю тогда как длилаь еще война и чувтвовалоь приближение еще неяной но недалекой бури. – А ноик-то от чайника – тю-тю! – казал краноармеец и витнул – Был тут намедни а ейча улетел как та певчая птичка Как та амая воздушная пленница Комиар помотрел на чайник подумал потом казал краноармейцу: Крыши еще текли потукивая капли дождя Запах мокрого бурьяна проникал под наве крипнула дверь Из корчмы кто-то вышел еврюк казал мне шепотом: – Не шумите Это должно быть майтры. – Нет не пишу тихи когда-то пиал И знаю много тихов – Чувтвительных? – Да пожалуй – А вы прочитайте – Ну что ж – ответил я У меня от выпитой рябиновки уже началоь легкое «кружение ердца» – Я прочту вам одной егодня – ваш праздник. На лето дядя Коля нял дачу около Брянка в таром запущенном имении Рёвны в Брянких леах и звал на вех приехать туда же Родители оглаилиь Но они не могли уехать раньше чем у етры и братьев окончатя экзамены Меня полали вперед одного. Вошел директор Мы втали Директор треком рапечатал плотный конверт вынул из него бумагу темой очинения приланной из учебного округа взял мел и тщательно напиал на доке: «Итинное провещение оединяет нравтвенное развитие умтвенным». Мы отнели Зою в гнилой театральный барак Дежурная етра куда-то отлучилаь Мы ами уложили Зою на походную койку. После этого нас продвинули немного вперед к разрушенной железнодорожной будке Около нее лежали на пыльной траве десятки кое-как перевязанных раненых. Мама кивнула мне а Казимир взял меня за плечо и повел по длинным коридорам Казимир так крепко тикивал мое плечо будто бояля что я вырвуь и убегу. – Ой-ой-ой! – казал Бодянкий – Еврей! Интереный резон! Будто я поверю что ели ты перекретишья то у тебя отохнет рука! обери книги и тупай домой По дороге можешь обдумывать то печальное обтоятельтво что отныне ты уже имеешь вторую четверку по поведению. Мы ели к толу Дяди Коли в комнате не было Я лышал как он кому-то на веранде ливал на руки а тот кому он ливал фыркал мыля и говорил картавя: – Ради бога не утруждайте ебя Благодарю ва – Кто это? – проил. – А на что – ответил равнодушно дед – Да я ж не выживу Ве одно голодухи помру Зря только медикаменты на меня тратите Но ве-таки мы делали ему прививку проветрили хату и ушли пообещав деду прилать хлеба. Мы пошли на призывной пункт на Галицком базаре Пан Ктуренда олавшиь на головокружение крепко держал меня под руку Он явно опааля что я брошуь в первый же проходной двор. [213] Щеглов (нат фамилия Леонтьев) Иван Леонтьевич (1856—1911) – рукий пиатель драматург [214] Эртель Алекандр Иванович (1855—1908) – рукий пиатель [215] Измайлов Алекандр Ефимович (1779—1831) – рукий пиатель. Верхарн вопреки мылу вей воей жизни был вынужден ненавидеть Жюль Леметр: [241] потряенный нелепотями войны заболел и разучиля читать Он не различал мыла знаков и начал наново учитья читать по кладам. Возили ее главным образом на украинкие пьеы – «Наталка-Полтавка» «Запорожец за Дунаем» и «Шельменко-денщик»: [43] Один раз реди дейтвия тетя Дозя вкочила и крикнула по-украинки театральному злодею: Я ве время бродил по поя в воде и ловил под камнями крабов Кончилоь это тем что как-то выкупавшиь вечером в море я протудиля и хватил вопаление легких Вдобавок в первую же ночь когда я лежал в жару меня укуила колопендра. За оедним толиком тарый человек поднятым воротником пиджака что-то пиал бепрерывно макая перо в чернильницу и нимая него волоки. Но вмето этого Олендкий заучив рукава утаны начал разнимать дерущихя и рашвыривать их в тороны Он делал это необыкновенной ловкотью Гимназиты отлетали от него как мячи Должно быть Олендкий впомнил вое деттво. По берегам потоков и ручьев Бегущих ныне веело и мирно квозь дикий рай твоей земли родной!: [117] – Вот! Вот натоящее! – бормотал я – «квозь дикий рай твоей земли родной». Что это было? Звук долго затихал но тотча же повториля и я узнал медленный звон котельного колокола Это кендз лужил реди ночи вою великую литанию по убитым. Перед мертью этот огромный и неитовый человек плакал при малейшем напоминании о Роии А в поледнем как будто шутливом пиьме он проил прилать ему в конверте амый драгоценный для него подарок – заушенный лит киевкого каштана. Было летнее утро порывитым ветром Бепорядочно шумели за окнами каштаны и далеко о тороны Фатова бухали пушки Там шел бой подходившими юга деникинцами. Булгаков был полон выдумок шуток митификаций Он превращал изученный нами до коточки гимназичекий обиход в мир невероятных лучаев и перонажей. В центре каре потавили дощатую трибуну Вкоре на машинах приехали члены правительтва во главе Раковким. Ве в его доме было оперное – не только ам хозяин крупный бритый и громогланый но и рояль ноты напианные от руки жардиньерки для цветочных подношений афиши портреты знаменитых певцов и перламутровые бинокли. Нова упало неколько капель дождя Запищали над морем чайки Я поднял голову Кто-то бытро шел от дачи к калитке Я взглянул в провет между ветками букуа и увидел Лелю. Оказалоь что в Леонтьевком переулке огонь был еще ильнее чем на Тверком бульваре четвертой тороны нашего двора вздымаля брандмауэр оеднего дома В нем не было ни одного окна Архитектор помотрел на брандмауэр и выругаля. – За такого комиара – казал он – две жизни отдать не жалко Рабочий Обуховкого завода петроградкий Ты запомни как его зовут – Анохин Павел Захарович Может еще где ним и втретитеь. Он ноил обой брошюры Плеханова множетвом мет жирно подчеркнутых краным и иним карандашом воклицательными и вопроительными знаками. Я полюбил не только самые спектакли Мне нравились театральные коридоры с зеркалами в тусклых золотых рамах темные вешалки где пахло мехом от шуб перламутровые бинокли топот застоявшихся лошадей у театрального подъезда. – Какое же дело? – Ну вроде вы желаете на лето у него поелитья нять дачу И пришли этот вопро определить По едва заметной в негу тропинке я прошел к дому Окна были заколочены тарыми трухлявыми доками Парадное крыльцо замело негом. Мама читавшая как ве матери и Галю и меня овем еще малыми детьми протодушно оветовала мне почаще беедовать о таковером. Никто не двинуля Ве молча мотрели на околовкого – Гордые? – намешливо проил околовкий – Я ам гордый Но вам я ве равно покажу чертову бабушку. Зал возмущенно загудел Полышаля вит Какой-то человечек выкочил на цену и оторожно взял «минитра балянов» за локоть пытаяь его увети Но тарик рапалиля и так оттолкнул человечка что тот едва не упал тарика уже нело по течению Он не мог отановитья. Я думал о Лене и у меня тяжело билоь ердце Я впоминал запах ее воло теплоту ее вежего дыхания втревоженные ерые глаза и чуть взлетающие тонкие брови Я не понимал что о мной трашная тока жала мне грудь и я заплакал. Почти в одно время о мной в гимназии училоь неколько юношей тавших потом изветными литераторами актерами и драматургами Киев вегда был городом театральных увлечений. Плакала ночью вдова: Нежно любила ребенка но умер ребенок Плакал и тарец-оед прижимая к глазам рукава Звезды лезами текут небоклона ночного Плакала мать по ночам Плачущий ночью к лезам побуждает другого: Отец уготил шарманщика коньяком казал что знает какая трудная у него и неверная жизнь и предложил ему мето путевого торожа на Юго-Западной дороге Будет вой маленький дом огород. Около поезда тояла толпа женщин и детей Женщины вытирали глаза уголками платков «Почему они плачут?» – подумал я еще ничего не оображая и вдруг улышал тихий тон доноившийя из вагонов. По аллее легко шел выокий гардемарин загорелым покойным лицом Прямой черный палаш виел у него на лакированном пояе Черные ленточки бронзовыми якорями развевалиь от тихого ветра Он был веь в черном Только яркое золото нашивок оттеняло его трогую форму. Однажды нам втретилаь на площади за театром молодая женщина – невыокая в гутой вуали Она прошла мимо отановилаь и помотрела нам влед На ледующий день мы опять втретили эту женщину на том же мете Она прямо пошла навтречу нам и проила меня: Дежурный махнул рукой и пошел вдоль поезда Он заглядывал в двери и заикивая вполголоа чтобы не лышала баба проил паажиров: Потом в типографию пришел выокий едой человек ратерянным добрым лицом – новый комиар Временного правительтва Кушелев Он даже не проил каким образом произошло назначение его на этот выокий пот. – Попробуй ама двинуть его черта – ответил машинит – Без лома не обойдешья ейча возьму лом Оп полез в паровозную будку за ломом но лома не взял а путил в обе тороны от паровоза две труи горячего витящего пара Баба вкрикнула и откочила. Одна шрапнель лопнула рядом Я не заметил ее Но что-то лучилоь моей левой ногой Она тала как ватная. – Глупоти! – пробормотал Яша и покранел до того что на глазах у него вытупили лезы – Ве бегут Это меня заоало Ну конечно же я никуда не уеду Решения в то время требовали бытроты Одна минута колебания могла иковеркать вю жизнь или. Вошел вердлов позвонил и глухим голоом казал что лово для чрезвычайного ообщения предотавляетя Предедателю овета Народных Комиаров Владимиру Ильичу Ленину Зал дрогнул Ве знали что Ленин был болен и ему нельзя говорить. Больше вего мы боялиь тарика о торублевым кредитным билетом так называемой «катеринкой» На билете этом был выгравирован пышный портрет Екатерины Второй тугим атланым бютом. Когда я пукаля крутого обрыва я заметил двух белоголовых боых овем еще маленьких мальчиков и такую же белоголовую девочку лет воьми Они изо вех ил бежали мне навтречу Девочка бежала впереди оглядывалаь и кричала мальчикам: «Шурум-Бурум» долго торговаля уходил опять приходил мама ердилаь пока наконец «шурум-бурум» не бил по рукам не вытакивал из кармана толтый бумажник и не отчитывал деликатно поплевывая на пальцы рваные деньги. Единтвенное что не раздражало и от чего мне не хотелоь крытья уйти – это тихи Они возникали неведомо почему и неведомо откуда из глубины памяти и их утешительный язык не был навязчивым и не причинял боли. Отца почти никогда не было дома Он уходил утром и возвращаля поздно когда мы пали Где он проводил ве дни никто из на не знал Очевидно он. [250] Омар Хайям (ок 1048 – ок 1123) – перидкий и таджиккий поэт математик и филооф [251] Гафиз (Хафиз Ширази) Шамеддин (ок 1325—1389) – перидкий поэт. – Парень к нам приходил Пил молоко Как будто его голо Теперь яно Майтры пожаловалиь Гону A это его человек гоновец Он и поджег Так я думаю Лейзер его перевез на тот берег Но помните что мы вами ничего не видели и. Предтавление о лирниках навегда вязалоь у меня памятью об украинких базарах – ранних базарах когда роа еще блетит на траве холодные тени лежат поперек пыльных дорог и иневатый дым труитя над землей уже овещенной олнцем. Мы мотрели в упор друг другу в глаза должно быть недолго но мне показалоь что прошел целый ча Взволнованный говор прошел по рядам пленных. На толе в клае тояли залитые ургучом бутылки желтоватой водой На каждой бутылке была наклейка На наклейках кривым тарчеким почерком было напиано: «Вода из Нила» «Вода из реки Лимпопо» «Вода из редиземного моря». Паровоз ликующим гудком пукая пар прошел по этому приданому к водокачке плющив в лепешку амовар Но этого было мало Машинит дал задний ход отановил паровоз над приданым и из паровоза неожиданно полилаь на это приданое горячая вода мешанная машинным малом. «Предупреждение входящим: по вем этажам. Вандервельде еще неколько минут пошевелил губами потом ложил литки о воими запиями и медленно ушел опираяь вмето троти на туго вернутый зонтик в шелковом чехле Из рабочих колонн его не заметили Колонны пели: Ве чем их держатя троны — – Куда они ушли? – проил я отца – В туденчекую боевую дружину Защищать евреев. Довольно чато в ткань музыкального произведения врывалиь поторонние звуки – отдаленные взрывы или ружейная трельба Но на это никто не обращал внимания. «Коваль голубчик – говорит женщина – подкуй мне коня потеряла подкову Очень кользкая дорога. – Маруя Котика я беру на ебя Я буду каждый меяц поылать ему на жизнь и на ве необходимое – Дай-то Бог! Хоть этот путяк ты не забывай делать. Ве что надо было делать поле этого я делал покойнее хотя у меня начала трятиь голова Мы Ваилем обмыли ребенка потом крепко закутали его в рушники и тряпье Я держал запеленатого ребенка на руках и бояля его уронить. Так я думал тараяь хоть утешить ебя. – Галя лепая! – казала мама и долго молчала – А ейча она начала глохнуть Без меня она не проживет и недели Ты не понимаешь как о ней надо заботитья У меня ил оталоь только на Галю Один Бог видит как я ва люблю – и тебя и Диму и Борю но я не могу разорватья. Тогда мадам Задорожная подлушивавшая этот разговор из флигеля не выдержала Она промчалаь как разъяренная курица через двор Рукава ее черного халата развевалиь и хлопали. Комод веил пудов пятнадцать не меньше Его трудом тащили паровозной площадки и потавили на рельы – Два здоровых бугая – казала баба – а один комод дужить не имеете илы Тащите его дальше. – Животное! – тихо казала Амалия когда мы вышли из передней в готиную – А я еще пукала его к ебе в дом Я его возненавидела так что у меня леденеет голова Завтрак на утро я отавила вам в кухонном шкафчике. Я раказал об этом лучае Амалии Она ответила что по ее догадкам пан Ктуренда лужил ыщиком у вех влатей раздиравших в то время в клочья Украину – у Центральной рады немцев гетмана а теперь у Петлюры. Леля идела закрытыми глазами и тяжело дышала Я впервые увидел ее обнаженное девичье тело и оно показалоь мне драгоценным и нежным Дико было подумать что эти выокие тройные ноги тонкие руки и трогательные маленькие груди уже тронула мерть. Только во второй половине дня небо рачитилоь Оно было зеленым холодным Резкий ветер гнал обрывки грязных туч. На вокзал меня провожали мама и Галя Поезд отходил утром Дима не мог пропукать уроки в гимназии Уходя в гимназию он поцеловал меня но ничего не казал Мама и Галя тоже молчали. Через каждые два чаа она дотавала корзину едой долго ела и затавляла еть и меня Мы ели крутые яйца жареную курицу пирожки риом и. – Ты бы ходил в этот кит – пооветовала мне мама – Поговорил бы ними Для тебя это будет может быть интерено. Кто броил этот призыв я не знаю Он передаваля из ут в ута Мы обиралиь кучками и обуждали пути поиков Мы ходили как заговорщики В душе у каждого бушевало нетерпение. Потом раздаваля глухой и грозный рев От него бледнел и кретиля инпектор Бодянкий В облаках пыли поднятой натупающими друг на друга рядами проноилиь витя как картечь отни каштанов. Тогда я еще плохо разбираля в таких житейких лучаях но ве же понял что жизнь дала нам первый урок товарищетва Мы подходили по очереди к могиле и броали в нее по горти земли будто клялиь что вегда будем доброжелательны и праведливы друг. Я вмотреля и увидел темную длинную тень легко и бытро кользившую по небу Вблизи бепорядочно трещали винтовочные вытрелы Желтым пламенем лопнула над нашим домом шрапнель. Так я думал тогда но эти мысли не вязались с удивительной любовью к жизни что росла во мне из года в год Много людей уходило совсем или надолго и потому встреча с Карелиными – я совсем о них позабыл – показалась мне значительной как будто она была неспроста. Я помотрел на запад откуда могли появитья немцы и увидел на пажити уходившей вниз к оврагу торожевое охранение олдаты идели и лежали длинной цепью но довольно далеко друг от друга Ну так. Из флигеля выкочил оторопевший денщик Он подхватил у арая топор и побежал к калитке Парень откочил и побежал вдоль улицы оглядываяь на денщика путники его заеменили за ним Денщик пригрозил парню топором. Но пока ве было так как у на Тот же ухой цикорий ро по торонам тропинок Нога так же как и в Роии тонула в пеке и даже вода в ане была мутная тогда как по моим понятиям она должна была литья прозрачным звонким потоком. Когда мы отъехали полверты я отановиля и повернул коня Позади в лабом тумане в хмуром вете оеннего дня был виден под облетевшей ветлой маленький крет над могилой Лели – ве что оталоь от трепещущей девичьей души от ее голоа меха ее любви. Потом мы улышали похоронный звон долетавший из Погонного Линейка въехала в путынное ело низкими хатами крытыми гнилой оломой Куры вкрикивая вылетали из-под лошадиных копыт. Дача Карелиных тояла заколоченная и путая На ее веранде поелиля бродячий черный пе Когда кто-нибудь подходил к даче он визгом выкакивал и поджав хвот пряталя в кутах Там он долго лежал пережидая опаноть. Около думы верхом на гнедом английком коне тоял гетман в белой черкеке и маленькой мятой папахе В опущенной руке он держал тек. Я решил дождатья «Керчи» уехать в Мариуполь а оттуда по железной дороге. – Вот и хорошо! Тогда пойдемте Мы ели в глубине кондитеркой Женщина отодвинула на край толика вазон гортензией и заказала две чашки какао и маленький торт – Вы в каком клае? – проила она когда нам подали какао – Во втором – А колько. Я отдал ей раковину Она прижала ее к уху улыбнулаь и приоткрыла рот так что были видны ее маленькие очень белые и влажные зубы – Что же ты Маша не идешь к Кирхгейму? – неожиданно проил Черпунов Женщина втала. Тогда Моргенштерн тотча же конечно узнавший командира якобы облюдая утав три раза без перерыва бытро прокричал: «Кто идет? Кто идет? Кто идет?» – и не дожидаяь ответа Антощенки вытрелил в него в упор и убил наповал. Поле того как этот велеречивый пан втинул меня в гетманкую армию он проникя ко мне раположением какое чато бывает у палача к воей жертве Он был изыканно любезен и ве время зазывал меня. Внешне меть Леонидова выглядела очень прото Он полал киевкому журналиту телеграмму: «Харькове Архангельке Минке индюку давайте иключительно ове толокно». – Угу! – промычал профеор Очевидно рот у него был набит едой – Ничего не тоило прикарманить – Вообще я Лелю не понимаю – нова казала профеорша – Вот пишет проит его приютить К чему это? Где приютить? На кухне у на. Я позавидовал мадемуазель Мартен – она могла отказатья от уроков Маруей но я не мог этого делать: Казанкие платили мне тридцать рублей в меяц Это была нелыханно выокая плата для репетитора. На ледующий день инпектор Бодянкий вызвал меня к ебе – Это что ж такое? – казал Бодянкий – Я еще понимаю ели бы вы дралиь в обязательном порядке как ве наши готтентоты А то извольте – дать человеку пощечину!. Из Варшавы мы поехали бабушкой в Чентохов в знаменитый католичекий монатырь Яна Гура где хранилаь «чудотворная» икона Божьей Матери. Женщина няла шляпку и положила ее ебе на колени – Возьми полушай – предложил Черпунов Я прижал раковину к уху и улышал онный шум будто далеко-далеко набегали на берег равномерные волны Женщина протянула руку: – Дайте и мне Я уже давно не лушала. Тень перитых акациевых литьев падает на белые тены и колеблетя даже от незаметного ветра Дотаточно взглянуть на эту живую тень чтобы понять что ты – на юге и невдалеке. Мы рапаковали в тодоле медикаменты Пришел врач из летучки Это был еще не тарый но обрюзгший зароший черной щетиной человек заплывшими глазами. На кое был обычай белить хаты ообща Белили их чато – и под праздники и поле дождей Рыбачки обиралиь раннего утра и белили подряд ве хаты начиная крайней хаты деда Мыколы. Мы хотели тотча идти вверх по реке но мама рателила на траве катерть дотала провизию и казала что пока мы не поедим она никуда на. А потом в труящемя дыму открыля амфитеатр города покрытого как бы бронзовым налетом лавы Поезд шипя тормозами мело врезаля в путаницу уличек пуков дворов летниц и подпорных тен и отановиля наконец около нарядного вокзала. – Нужен акт – уныло говорил офицер – На каждую павшую корову мы акт отавляем какой это радоти я пойду из-за ва под военный уд. Около нарядной воронки лежала ощерив длинные желтоватые зубы и как бы меяь иклеванная вороньем палая лошадь В воронке было черно от жирных и круглых как гуттаперчевые пузыри головатиков. С некоторых пор мама называла отца «он» или «ваш отец» Она плакала склонившись над старым платьем Обрезки материи и белые нитки валялись. Я отавил ему пиьмо ушел и тех пор потерял его лед навегда И опять ипытал знакомую горечь оттого что бепрерывно теряю одного за другим тех людей каких едва упеваю полюбить. У каждого хранитя на душе как тонкий запах лип из Ноевкого ада память о проблеке чатья заваленном потом житейким муором. На Таганкой площади дейтвительно можно было говорить о чем попало – хотя бы о том что Керенкий: [229] – выкрет родом из метечка Шполы или что в Донком монатыре нашли у монахов тыячу золотых деятирублевок заунутых в ердцевину моченых яблок. Он взял раказ мельком заглянул в конец и казал что раказ ему нравитя но надо подождать редактора – Вы подпиали раказ натоящей фамилией? – проил кругленький – Да. Владелец корчмы низенький еврей копной рыжих воло на голове казал что у него еть конечно мето где переночевать в каморке но там уже отановиля артиллерийкий офицер и как бы нам не. У Захарова я впервые увидал на толе французкие издания Верхарна Метерлинка и Роденбаха В то лето ве вохищалиь Бельгией – маленькой траной принявшей первый удар немецких армий Вюду пели пеню о защитниках оажденного Льежа. – Иди-о-тов! – раздельно повторил Романин – Вех этих напыженных Вильгельмов и дураковатых Николаев И хватких деляг Одни кретины а другие черные подлецы Но от этого нам. Волны размаху били в но шлюпка взлетала в темноте и я лышал как море тяжелыми броками швыряет в нее. В промозглом воздухе кружилиь галки На улицах пахло едким конким навозом – Ну и город! – казал я извозчику – Взглянуть не на что – А на кой ляд на него глядеть-то! – равнодушно ответил извозчик – Чтобы глядеть юда никто и не приезжает Небоь. Трегубов вызывал вех по алфавиту Ве читали первую заповедь правильно и вем Трегубов злорадно улыбаяь тавил единицы Мы ничего не понимали Веь журнал от А до Щ украиля единицами Это грозило великими бедами. Один только раз моье Гова разговориля нами Это было веной Моье Гова готовиля поехать на летние каникулы в Бретань Этим объянялоь его хорошее натроение. Еще не было того ожеточения какое пришло поле во время гражданкой войны Краногвардейцы дралиь «на выдержку» уверенные в воей победе зная что нервы у юнкеров. – Да – ответил Щепкин – был и другой лучай А именно – один из работников отряда опиал это пребывание гоударя в Замирье в веьма атиричеком виде В пиьме к воему другу забыв по молодоти лет что ущетвует военная цензура Был такой лучай? – Был – ответил я. В поледнем клае гимназии я напиал первый раказ и напечатал его в киевком литературном журнале «Огни» Это было наколько я помню в. Был тихий нежный вечер В виячей кероиновой лампе что-то тихонько жужжало Я задержаля поле обеда у Рачинких зачиталя книгой ергеева-Ценкого: [227] «Печаль полей». Груды нот валялиь на крелах Дымили вечи Рокотал рояль и я иногда проыпаля ночью от грудного и нежного голоа певшего баркаролу: Плыви моя гондола Озарена луной Раздайя баркарола Над онною волной. – Я его вегда кормлю От ебя а не от буфета Он милотыней питаетя По поездам по вагонам. Тект автобиографичекой «Повети о жизни» публикуетя по изданию: Паутовкий К Поветь о жизни: В 2-х т М.: оветкая Роия 1966 – поледнему изданию в которое автор вне ущетвенные изменения и поправки. А потом пошло! На вытроили против тарого маленького дома где в палиаднике выше крыши рола ирень Ничто как будто не грозило бедой хотя бледные и напряженные лица конвоиров и не предвещали ничего хорошего. Улыбнитеь же мне наполедок Я приму эту улыбку как величайший и незалуженный дар и унеу ее обой в тот непонятный мир где нет «ни болезней ни печали ни воздыхания но жизнь беконечная». Ели кто-нибудь приноил Щелкунову для оценки редкую книгу он перелитывал ее даже как будто принюхиваля к ней потом криво умехаля и говорил: Однажды мы пиали на уроке Шульгина очинение на избитую тему «Женкие типы в произведениях Тургенева» Гимназит Гудим измазанный чернилами кривляющийя и наглый неожиданно крикнул: – Попугаи на бульвар прилетели! Я возвращаля домой на Лукьяновку уталый и чатливый Лицо горело от олнца и вежего воздуха Бабушка ждала меня Mаленький круглый тол в ее комнате был накрыт катертью На нем. Бабушка Викентия Ивановна в это время готила у на в Киеве Она перекретила меня и повеила мне на шею кретик на холодной цепочке Тряущимия она ратегнула ворот моей черной курточки заунула кретик мне под рубаху отвернулаь и прижала платок к глазам. [262] «Киевкая мыль» – ежедневная политичекая и литературная газета буржуазно-демократичекого направления Издавалаь в Киеве 1906 по. [155] Телешов Николай Дмитриевич (1867—1957) – русский советский писатель В 1899 г организовал литературный кружок «Среда» сыгравший заметную роль в развитии русской литературы начала. Нет должно быть будет шторм Тревожно шевелятя черные паруа рыбачьих шаланд Бытро мигают в умерках бортовые огни. В пати у Рябчика торчали обломки зубов Прошлой оенью когда мы уезжали из Городища он вцепиля в колео – хотел отановить коляку – и поломал зубы. Эта канитель картинками длилаь два года пока однажды вмето эрму инпектор не привел к нам на урок нового учителя. «Принцеа Греза»! Я чато втречал эту подпиь в дешевых журнальчиках для женщин в отделе «Ответы нашим читательницам». Через неколько минут она вышла На ней было таренькое платье заштопанное на локтях На голову она накинула платок На этот раз она даже не натянула на руки вои элегантные лайковые перчатки И туфли она надела о топтанными каблуками. Я окликнул ее Она не ответила Я пошел ледом за ней Она отановилаь и казала холодным и злым голоом: – Не ходите за мной Это глупо! И противно Прощайте Кланяйтеь вашему новому приятелю этому… как его… Липогону. – Т-а-ак! – зловеще казал минитр и выморкаля в широченный клетчатый платок – Очень даже понятно Хотя и не дюже приятно Зал затих предчувтвуя недоброе. – В какой теплушке? – неожиданно проил наружи недовольный голо – В этой что ли? – Так точно товарищ комиар В Риге-Орловкой. Я не лышал вытрела Я только улышал тяжелый удар упавшего тела и оглянуля Бульдог лежал на полу Кровь текла у него из окаленной морды Потом он удорожно дернуля и затих – Ратуйте! – закричал за теной корчмарь – Ратуйте люди! На ледующий день в гимназии был традиционный выпукной бал На него приглаили гимназиток державших вмете нами экзамен по рукой ловеноти Гимназия была ярко овещена В аду виели разноцветные фонарики Играл оркетр Перед балом убоч казал. Мне нравилиь эти тихи Я обираля пиать еще долго но вошла Лиза казала: «Ишь чего выдумал – портить глаза! Давно пать пора» – и задула лампу Я раердиля казал что я уже взролый и обозвал ее дурехой Лиза ушла к ебе заплакала от обиды и казала хриплым голоом: Клячин был знаток французкой революции ущетвование этого учителя в тогдашней гимназии было загадкой Иногда его речь подымалаь до такого пафоа будто он говорил не в клае а трибуны Конвента. Из Триета и Венеции в Одеу регулярно приходили черно-желтые пароходы компании «Ллойд Триетино» Гречекие моряки патрулировали по улицам Их иняя форма белые гетры на круглых пуговках и широкие теаки были таромодны и театральны. Вердлов неитово звонил призывая Мартова к порядку Но Мартов продолжал кричать еще яротнее чем раньше Он уыпил зал воим наигранным равнодушием и теперь отыгрываля. – Пойдемте дядя! – мело казала она взяла меня за руку и чатливая и ракраневшаяя повела к поледней крошечной хате тоявшей у. Много лет спустя я рассказал своему другу писателю Аркадию Гайдару как мосье Сэрму обучал нас французскому языку по олеографиям. И бедтвия земли Галя подружилаь Леной и выпытала у нее ве Галя вообще любила подробно рапрашивать людей обо вех обтоятельтвах жизни Она делала это упортвом близорукого и любопытного человека. Вот в такой день пани Козловкая открыла дверь на звонок почтальона взяла газету охнула и заеменила ко мне в комнату – Котик – казала она – нечатье графом Толтым! В нашем доме начала коробитья железная крыша и задымилиь оконные рамы Но к чатью дом не загореля Мы задыхалиь плакали от дыма обвязывали лица мокрыми платками но это почти не помогало. Мы о полохом кинулиь к мальчику но толпа отшвырнула на Я не мог кричать пазма жала мне горло Я выхватил револьвер и разрядил его в воздух Толпа раздалаь Мальчик лежал в грязи леза еще текала его мертвой бледной щеки Мы подняли его и понели в инагогу. Она замолчала заметив предотерегающий взгляд дяди Коли Мама ничего не ответила Она мотрела за окно вагона на платформу Глаза ее потемнели от гнева – Наконец-то! – казала мама – Лучше поздно чем никогда. Минитр удовлетворенно умехнуля кивнул каким-то воим мылям и проил: – Мокали? Дейтвительно в зале идели почти одни рукие Ничего не подозревавшие зрители протодушно ответили что да в зале идят преимущетвенно мокали. – Мадам Гуменюк – казал он повелительно – примите меры! В коридоре показалаь владелица меблированных комнат «Прогре» мадам Гуменюк – полная дама лаковыми томными глазами Она подошла к женщине в пеньюаре и казала неожиданно очень яным и злым голоом: – Что же ты делаешь подлюга бетыжие твои глаза! Публика неитово хохотала Дали занаве Тетя Дозя проплакала веь ледующий день от тыда проила у отца прощения и мы не знали как ее упокоить. Я надеяля увидеть на «реде» Макима Горького Но его. Когда мы закапывали могилу послышались винтовочные выстрелы Их было немного и они раздавались через равные промежутки времени. Трудно уловить влияние этих вещей разнообразных и подча далеких друг от друга на наше юношекое ознание Но оно было Оно давало ообый поэтичекий трой нашим мылям и ощущениям. Нижний Новгород ударил в лицо пахнущим рогожами волжким ветром Это был город рукой предприимчивоти оптовых кладов бочек заола – буйная перевалочная притань в итории Роии. Каждая платформа броала на перрон рывками на ходу разные звуки – то рыдающий крик гармоники то залихваткий вит то лова пени Пени обгоняли и перебивали. В этом мете дед вегда замолкал Я идел бояь пошевелитья Потом я прашивал шепотом: – Так они и не виделиь больше? Она пожала мне руку и бытро ушла На руке у нее зазвенел бралет До их пор я не знаю как звали эту женщину Мне не удалоь это узнать Знала одна только мама но тайну этого имени она унела обой в могилу. Я путиля горы Бахчиарай позванивал фонтанами ильнее чем днем Я выпил в той же кофейной чашку кофе – денег у меня было в обрез – и голодный но легкий и возбужденный пошел на вокзал Поезд пришел в пять чаов утра Билета я не покупал. – Ваше благородие! – окликнул меня полох – Что тебе? – Вы броьте это амое припоминать! Не оветую Вы меня полухайте Я уже год на войне – Откуда ты взял что я припоминаю? – Как не знать! Разве. Но мы не могли уже знать латынь хуже чем мы ее знали Никто из на не оглашаля нарочно провалитья по латыни чтобы заткнуть рты клеветникам Мы вошли головой в эту игру Она нам нравилаь. Мы проехали Видна была уже околица Пошел дождь Нищая деревня была похожа отюда на раползшуюя кучу навоза – Похоже что ждут немцев – казал. На экзамены полагалоь приходить в мундирах Жеткий ворот мундира еребряным галуном натирал шею Мы идели в аду под каштанами в ратегнутых мундирах и ждали воей очереди. Рыбу дед Мыкола продавал купщицам – разбитным и языкатым бабам иногда же по вокрееньям ам возил на базар в Таганрог. Перебежками ложаь каждый раз когда наратал вит наряда мы путилиь на Приорку Первыми конечно бежали «моторные хлопцы» Оказалоь что гетманкая артиллерия решила будто наши окопы уже заняты петлюровцами и открыла по ним оредоточенный огонь. – Вон ящерица! – казала мама – Где? Однажды мы мальчишки вмете Володей Румянцевым отправилиь в ле и взяли. – Так пане кендз – вполголоа оглаиля причетник и привтал – Вю ночь и веь завтрашний день – Мы отлужим великую литанию по убитым – Так пане кендз – нова вполголоа ответил причетник – Литанию по вем убитым. [204] «Ходит птичка веело по тропинке бедтвий…» — Из тихотворения неизветного автора второй половины XIX в (Н Ашукин М.Г Ашукина Крылатые. Завтра целый бы мир озарила Мыль безумца какого-нибудь: [148]. Да путь человека к праведливоти вободе и чатью был временами поитине трашен И только глубокая вера в победу вета и ума над черной тупотью не позволяла отчаянию полнотью завладеть ознанием. Раз в меяц дядя Коля приылал маме деньги из Брянка Мама получив эти деньги каждый раз плакала от тыда Однажды я увидел маму в приемной директора гимназии Я броиля к ней но она отвернулаь и я понял что она не хочет чтобы я ее заметил. В ландо тоял Антощенко а рядом ним идели три девицы в шляпках Девицы толкали друг друга локтями повизгивали от воторга и похохатывали. – Тут рай! – повторил извозчик ворачивая шое на травянитую узкую проеку в леу – ейча рапряжем коней будем купатья. [284] Эдион Тома Алва (1847—1931) – американкий изобретатель и предприниматель автор более тыячи изобретений в оновном по электротехнике. – Вышла уже вя баранина – казал он бледнея – Нету! Понятно? И ничего я вам больше. В тот же день я нял маленькую комнату в Гранатном переулке в том амом переулке где я родиля двадцать три. – Утупить ей мето пиной к вету – отвечал елиханович – чтобы заплаканные ее глаза не были заметны Меня елиханович удивил тем что заговорив о моем желании тать пиателем он опроил: – А у ва хватит выноливоти? – Ну значит правда,– обернулаь мама к отцу.– А он был ней говорят так добр! Она жила как принцеа в золотой клетке Отец ничего не ответил – Котик,– казала мама,– ты уже выпил чай Иди к ебе коро пора ложитья. – Что это? – проил я хозяйку – Какая прелетная вещь! Это был Кремль Роия итория моего народа «Шапку кто гордец не нимет у Кремля вятых ворот…»: [138] лезы навернулиь у меня. – Бойцы и вободные граждане вободной Роии! Будьте видетелями крет перед вами кладу на эту родную землю что не кину мою кралю и до нее обязательно ворочуь И заживем мы ней воим домком в еле Мошны под знаменитым городом Каневом в чем и рапиываюь и даю приягу. Я знал от Романина что в некольких километрах был тарый лагерь для гарнизона Барановичей Я надеяля что затану в этом лагере какой-нибудь оттупающий полевой гопиталь и притрою к нему Зою до тех пор пока она не оправитя. Ну что ж ве это легко проверить Для этого можно взять любую книгу и помотреть кого мы втретим на ее траницах. – Мама? – перепроил отец – Ктати я привез тебе пиьмо от нее Мама не хочет жить в Бежице Она поедет Димой в Мокву и думает поелитья там навегда Конечно возьмет обой и Галю – А обо мне она что-нибудь говорила? Отец подумал. Дикий переулок был дейтвительно диким Он никуда не вел Он теряля в путырях заваленных негом и кучами золы Зола курилаь изым дымком путырей вегда нело угаром. Мы пошли через городкой ад к экипажу Калильные фонари шипели реди деревьев Военный оркетр на этраде играл бравурный марш будто радоваля тому что пектакль окончиля и нова можно греметь во вю илу фанфар и тромбонов. – Ну зачем это вы! Зачем это вы! – Его можно будет выучить вытакивать «чатье»? – проила мама – Да в два дня! – радотно ответила Лиза – Но зачем это вы! Гоподи! Зачем? Это же каких денег тоит! Дома отец узнав об этом лучае умехнуля. Прокричав гремящие лова Керенкий падал в крело одрогаяь от лез Адъютанты отпаивали его От него тянуло валерьянкой как от мнительной дамы. Кендзы были бледные тихие и приторно вежливые юноши В минуты опаноти они незаметно и мелко кретилиь и ипуганно поглядывали. – У меня амого в дворницкой идит портной Мендель о вем емейтвом Поглядывайте лучше чтобы Задорожная не заметила. – Пожертвуйте люди – казал лепец – за упокой души невинно убиенного отрока Ваилия Он протянул тарый картуз В него поыпалиь медяки Могилу начали забраывать землей. Но никто из на не оглаиля Фицовким Это было бы не по-товарищеки. Я видел много кучных людей Но более кучного ущетва чем мадам Казанкая я не втречал Веь день она моргая заплаканными как у болонки глазками шила фартучки для Маруи или риовала маляными краками на атланых лентах лиловые ириы. Из Чернобыля надо было ехать орок верт на лошадях через оновые леа и ыпучие пеки Лошади брели шагом Покрипывали колеа от тарой бруи пахло дегтем Возница – маленький «дядько» в худой коричневой витке – ве прашивал: В гимназии неколько дней длилоь нотное безумие Иоганон приноил партитуру оперы и читую нотную бумагу Он раздавал нам эту бумагу и мы перепиывали оперу в некольких экземплярах. В те дни когда в Купечеком аду не было концертов я уезжал на Днепр или на окраину города в заброшенный парк «Кинь груть» Он принадлежал киевкому меценату Кульженко. До Нового года отавалоь два дня Это были чуденые дни – заиндевелые и едые от тумана Я ходил один на каток в Зоологичекий ад и бегал там на коньках Лед был крепкий и черный не то что у на в Киеве Дворники разметали каток огромными метлами. Мы пошли к Галицкому базару где было много маленьких закуочных и пивных Мы решили напитья потому что читали что экзамены уже окончены Отавалаь только латынь но этого экзамена никто. Реди кендзов лежавших ничком (вытрелы были реже но еще не затихли) началоь какое-то транное шевеление Было похоже что кендзы изо вех ил держиваютя чтобы не рахохотатья. Я был занят только первую половину дня рано возвращаля домой ъедал кудный обед и уходил в вою клетушку Мама Галей шили готовяь к отъезду До половины ночи торопливо трочила швейная машина Полы были заыпаны обрезками и нитками. Англо-Буркая война была для мальчиков вроде меня крушением деткой экзотики Африка оказалаь овем не такой какой мы воображали ее ебе по романам из «Вокруг вета» или по дому инженера Городецкого на Банковкой улице. – Он пьян! – казала Вера еватьяновна – Здравтвуйте пожалуйта пьян! – покойно ответил врач ничуть не обижаяь – Морфий у ва еть? – Очень мало Но камфары много – Ели бы был морфий я бы уыпил вех. Ктуренда был холотяком и жил матерью – робкой тарушкой Она боялаь ына ообенно его ученоти Пан Ктуренда любил поражать этой ученотью жильцов нашего дома и выражал ее неколько витиевато. Мы вышли этого пиршетва вмете мадемуазель Мартен Едва ветили фонари Был туманный мартовкий вечер – Ох! – казала мадемуазель Мартен – Как я утомилаь! И больше не могу заниматья этой дурой И бывать в этом глупом доме Я откажуь. Не верилоь что это та амая Люба что недавно ночью рыдала прикрыв рукой на груди разорванную батитовую рубашку и тинув голые круглые колени проклинала во веь голо плотного черного потояльца из 34-го номера охальника по ее ловам и подлеца. Мы не придали ообой важноти ловам хозяина но ве же вышли через задний ход в зловонный темный двор Мимо муорных ящиков и дровяных араев нагибаяь чтобы не задеть головой за протянутые бельевые веревки мы выбралиь на Бульварно-Кудрявкую Никто за нами. К вечеру мы вошли в метечко Кобрин Земля черная как каменный уголь была размешана в жижу оттупающей армией Коые дома нахлобученными гнилыми крышами уходили в грязь по амые пороги. – Напишите рапику – ответила етра Она казалоь не обратила внимания на наш разговор врачом Я напиал рапику и етра выдала нам вакцину – Ну как? – шепотом проила. – Убью! – дико закричала Люба – Вех поубиваю как бешеных котов Вех! Не трогайте меня! Не лезьте! В ибирь пойду на каторгу а вами гадами рачитаюь! Она упала на тул и положила голову. По палубе «Португаля» ходили молоденькие етры в ерых летних платьях и моряки в белом Я бояля что меня увидят раньше времени ушел и болталя в порту до. – Мне уже обрыдло – гремела добренькая таренькая мама – возитья этой ненормальной дурой! Заткниь припадочная! На кого ты похожа! На поледнюю рахлытанную Хиврю Втань умойя и чтобы я больше не лышала от тебя ни одного лова идиотка! Пиьмо отца было короткое Он пиал чтобы я перене вои ипытания мужетвенно и дотоинтвом. Утром я вышел на площадку Зернитый воздух покалывал лицо На полу около щелей ветер надул маленькие ыпучие угробы. Я лежал и мотрел за окно В кроне тарой липы проиходили чудеа олнечный луч пробил литву и зажег копошаь внутри липы много зеленых и золотых огоньков Это зрелище не мог бы передать никакой художник не говоря уж конечно о Леньке Михельоне. Богово тояло на берегу пролавленной Тургеневым Краивой Мечи Река была под негом но около водяной мельницы шумела по лотку черная вода В нее падали о звонким бульканьем оттаявшие оульки. – Глупоти! – казала она и покранела – Потом помотрите Мы же еще увидимя? – Не знаю – нерешительно ответил я. Пан Гронкий ноиля где-то на воем разболтанном форде и добывал нам продовольтвие Он появляля редко – измятый невыпавшийя набухшими веками Пушитые его уы отроли и закрывали рот От этого Гронкий выглядел тариком. Мы долго обсуждали это событие у себя в вагоне Вечером поехали на дачу – мне надо было попрощаться с врачами и сестрами На даче все были поражены моим поступком Иные завидовали мне иные недоумевали Только Леля молчала прикусив губу и ни разу не взглянула. Моря нахлынул туман От него отырела трава перед нашей дачей квозь туман провечивало олнце Лиза топила печку желтыми акациевыми дровами Падали литья Но они были не золотые как у на в Киеве а ероватые лиловыми жилками. – Втать! – диким голоом закричал околовкий – Почему не отдаешь чети офицеру? Рахлыталиь мерзавцы! – Броь валять дурака – втревоженно казал Романин –. Мне это не очень понравилоь но я молчал и не отнял руку – В общем – казал врач у ебя в каюте наполненной олоноватой вежетью и запахом хорошего табака – мне нужен один анитар для перевязочной Вы тудент? Превоходно! Вы захватили документы? – Да. В такие дни кондукторов раздражало ве в ообенноти дурацкая привычка паажиров налеплять на окна тарые ракишие билеты и риовать пальцем на потном текле ноатые рожи. Мы притавали к учителю географии Черпунову чтобы он разрешил нам попробовать воду из Мертвого моря Нам хотелоь узнать дейтвительно ли она такая оленая Но пробовать воду Черпунов не позволял. Он обнял плачущую Мотрю потом легонько оттолкнул ее и крикнул: – По тачанкам! Трогай! Бойцы броилиь к тачанкам Под вит и пение «Яблочка» тачанки вылетели о двора и грохоча окованными колеами помчалиь вниз по Бибиковкому бульвару к Житомиркому шое. – Проглоти люну тогда пройдет Я проглотил люну но ничего не прошло Я долго еще не мог вздохнуть вей грудью. Мы ушли из халупы тая к вечеру Хозяйка пошла проводить на до большой дороги на Люблин таь оталя дома Он тоял в открытых дверях халупы и мотрел нам влед пукая дым из трубки. Тарушка оедка ве время пала Француженка упокоилаь и вязала кружево а гимназитка пела выунувшиь из окна и ловко рывала литья деревьев пролетавших около поезда. Лужебными темными летницами на провели на галерку Галерка была заперта путитья в нижние яруы мы не могли У дверей тояли любезные но наглые жандармкие офицеры Они перемигивалиь пропукая хорошеньких гимназиток. Воробьи возилиь у меня за пиной Я чато отрываля от книги и мотрел в глубину парка Дымный вет падал реди деревьев Я ждал Я был уверен что именно здеь в этом парке втречу вою незнакомку. В доме у дяди Коли я начал потепенно оттаивать Как вегда в таких лучаях память отодвинула в торону ве неприятное Она как будто вырезала из ткани плохой куок и оединила только хорошие – оень в Крыму и эту звонкоголоую. Ели олдат ратерявшиь не упевал ответить то под крики: «Он Ходынкого фронта! Долой!» – его волакивали трибуны и заталкивали поглубже в толпу Там он мущенно моркаля вытирал но полой шинели и недоумением качал головой. У мамы появилоь притратие к клеенкам Они заменяли прежние катерти и натойчиво напоминали о бедноти о том что мама бьетя изо вех ил чтобы хоть как-нибудь поддержать порядок и читоту Иначе она не могла. Принц выздоровел Но прежде чем продолжать путешетвие в иам ему надо было отдохнуть и поправитья Принц прожил в Киеве два меяца Ему было кучно Его таралиь развлекать – возили на балы в Купечекое обрание на лотереи-аллегри в цирк и театры. – Ты бы лучше пошел на каток чем бемыленно идеть и что-то выдумывать – говорила мама – Что это за мальчик! На что. Я взобраля по железной отвеной летнице без перил до пыльного узкого окна вернее до глубокой прорези в тене Я заглянул в нее и увидел край Театральной площади и боковую тену «Метрополя». «Должно быть ве еще пят» – подумал я Мне хотелоь увидеть Лелю Опять как недавно ночью ко мне вернулоь ознание одиночетва Знают ли здеь что я не уехал что «Португаль» ушел без меня? Должно быть нет Вчера никто из анитаров не обираля ехать. Бедная бабушка! Она не подозревала что жизнь этого дяди казалаь мне овершенно великолепной Я только и мечтал быть «вторым. Огонь бытро отодвигаля за Лубянкую площадь Левые эеры оттупали. Я чато бывал у Эммы Шмуклера но ве же предпочитал этому емейному дому каморку другого моего товарища по гимназии поляка Фицовкого Так же как и я он. Ве эти лухи рапротранялиь для того чтобы беглецы евера не ринулиь в панике дальше на юг в Контантинополь и не помешали бы бегтву белой армии Пароходов в порту было мало и деникинцы берегли их. Задорожный недавно вернуля японкой войны двумя огромными ундуками В ундуках были куки чеучи халаты веера и даже кривой китайкий меч «Герой Мукдена!»: [61] – намешливо называл Задорожного отец. Тарик в грубой витке – котельный причетник – накрыл чай в комнате книгами Он потелил на круглый тол ерую катерть и потавил на нее таканы и ахарницу из туклого ерого текла Только вишневое варенье выделялоь гранатовым ярким иропом. А потом мы нова ехали в пароконном экипаже в мелу Художник Лизой на провожали Лошади тучали копытами по твердой дороге реки нело ыротью квакали лягушки Выоко в небе горела звезда. До Петрушиной коы меня довез на волах ленивый «дядько» ехавший дальше на какие-то «биовы хутора» Колеа тонули по тупицу в пыли и «дядько» говорил мне по этому поводу: Мы благодарили небо когда время кормления раненых овпадало о тоянкой Тогда мы выкакивали о воими ведрами из вагонов и мчалиь вдоль поезда по твердой земле а не по виляющим вагонным полам. В «Метрополе» заедал Центральный Иполнительный Комитет – ЦИК – парламент того времени. Запущенный липовый парк непролазной гущей орешника и крушины Мшитые камейки реди кутов ирени Заглохшие аллеи У них были названия: «Храм Дианы» «Аллея вздохов» «оловьиный овраг». Оенью пятого года в Киеве вотали аперный батальон и понтонная рота аперы прошли боем через город отбиваяь от наедавшей на них казачьей отни. [186] мейя паяц! — лова из арии Канио из оперы Р Леонкавалло (1857—1919) «Паяцы» [187] «Нет имени тебе вена Нет имени тебе мой дальний» — Из тихотворения А Блока без названия «Нет имени тебе мой дальний». – Очень прошу ва не адитеь на этот диван иначе начнетя такая музыка что только отанетя. Мы поехали к Виндавкому вокзалу на трамвае но ошли из предоторожноти за одну отановку до ночлежного дома По каким-то воим признакам Щелкунов подозревал что вековечные его враги – торговцы книгами – именно егодня подкараулят его и перехватят тулького поэта. Газета где я работал корректором тоже занималаь беконечным перемыванием этой темы в татьях фельетонах. Шуйкий нашел баночку из-под крема «Метаморфоза» чернилами и начал пиать При этом он ворчал на новые времена: Мы увлекалиь поэзией и литературой Но понимание рукой литературы вей ее клаичекой яноти и глубины пришло к нам позже чем понимание более легкой литературы Запада. В этой улыбке оединилоь ве чем ейча ветилоь ее маленькое загорелое ущетво – приветливоть гордоть и мущение Гордоть из-за того что к ней первой а не к мальчишкам обратиля вопроом таинтвенный городкой человек. Впервые я видел бой так близко под амым окном воей комнаты Меня поразили лица людей – зеленые ввалившимия глазами Мне казалоь что эти люди ничего не видят и не понимают оглушенные обтвенным криком. [114] Эльинор — замок в Дании в котором развертываетя дейтвие трагедии У Шекпира «Гамлет» цитата из которой приводитя дальше. – Уймиь! – тихо казала она – Я горем заодно жить ве равно не буду – Да я прото так – ответила Муя – Я ж тебе импатизирую Любка – А пени вы тоже пишете? – нова проила меня Люба – На эту дуру Муьку вы между прочим не обращайте внимания. Яковлев пробираля в амые замшелые наглухо отрезанные от Моквы городки вроде какого-нибудь Хвалынка арапуля или ердобка в те мета что тали почти мифичекими Не верилоь даже что они ущетвуют. Как вегда без разведки ничего нельзя было понять Разведку эту произвела мама Пока ве мы пронувшиь от трельбы торопливо одевалиь она вышла на улицу и вкоре вернулаь веелая и возбужденная. – Уведите ейча же детей! – казал директор нашему кланому натавнику Но тот должно быть не ралышал и мы оталиь Из клаа вышел Ягоркий и горбившиь пошел в учителькую комнату – Прочь! – вдруг казал ему в пину директор Ягоркий обернуля. Дед мой – отец моей матери – был человек небогатый У него не хватило бы редтв дать образование многочиленным детям – пятерым девочкам и трем ыновьям ели бы он не отдал вех ыновей в Киевкий кадеткий корпу Обучение в корпуе было беплатное. Начала мы ходили в яр целой ватагой потом я привык к обитателям яра и начал ходить. В этом аду тояла над обрывом таринная аркада Оттуда верху хорошо был виден веь порт и ве что в нем творилоь. К Паутовкий Книга первая Далекие годы Жизнь моя иль ты принилаь мне?: [5]. Поле этого мадам Флак броалаь на улицу очевидно в аптеку за килотой а может быть на поики Люьки ердобольные хозяйки о двора догоняли ее приводили рыдающую домой и наперебой упокаивали: За витой шли няв цилиндры и лащаво улыбаяь ербкие минитры Мы заранее обо вем договорилиь Как только король вошел в проход между иними гимназичекими мундирами мы дружно и во веь голо грянули: «Жулье!» Это было похоже на «живио». – А я и ам не знаю – ответил печки тарчекий голо – чи я живой чи мертвый Я поветил на печку Там идел тарик в коричневой витке клочковатой будто выщипанной бородой. Ве вободное время Розовкий валяля в воей комнате на продавленной тахте покрытой текинким ковром и читал книги о Вотоке. – Ва! Именно ва! Попрошу! Вон! Ва! Вон! Это была небольшая газета Редактировал ее веьма легкомыленный и развязный поэт-фельетонит Дон Аминадо Натоящей его фамилии никто. Это он напиал о ебе горькие лова: «Как в ночь звезды падучей пламень не нужен в мире я»: [65] Но боже мой как он ошибаля! И как нужен миру этот мгновенный пламень падучих звезд! Потому что не единым хлебом жив человек. Он подул на нее и протянул мне Выоко под потолком моргала электричекая лампочка забранная проволочной еткой Я ничего не видел Тогда ополченец ложил ладони лодочкой и зажег пичку Она догорела у пего до амых пальцев но он ее. Брюхатый брюхатый Немножко лыоватый Но это ничего! Под эти пени поезд тянуля порожняком из Моквы в Брет по ракишим от веенних дождей равнинам Белоруии. Боец в автрийкой шинели вышел из рядов на три шага тоял навытяжку но молчал. В таком поведении были и бепомощноть и мальчишекая бравада Протет приобретал характер оры. Дядя Коля нахмуриля и показал ей глазами на меня Тетя Маруя замолчала. В аду чуть не впыхнула ора между Литтауэром и танишевким Литтауэр казал что танишевкий бездарно утроил вю эту помощь гимназиткам танишевкий вкипел Он иял от упеха воего предприятия и ожидал лавы а не критики. Вошел Бальмонт Он был в юртуке пышным шелковым галтуком кромная ромашка была воткнута в петлицу Редкие желтоватые волоы падали на воротник ерые глаза мотрели поверх голов загадочно и даже выокомерно Бальмонт был уже. Дети пряталиь в чертополохе Когда я прошел они вышли и пошли ледом за мной но на почтительном ратоянии Один мальчик хромал: должно быть накололя на колючку. – Он дойдет бог знает до чего о воими играми – казала однажды мама – Как бы ве это не кончилоь менингитом Я лышал что менингит – это болезнь мальчиков которые лишком рано научилиь читать Поэтому я только умехнуля на мамины трахи. Я предтавлял ебе этих итощенных от зубрежки заплаканных мальчиков краными от волнения оттопыренными ушами Зрелище было жалкое Я даваля и говорил: – Ну хорошо я не буду эктерном – Киейная барышня! – кричал из воей комнаты Боря – Нюня! Второй лучай термометром был еще поразительнее Я заболел ипанкой Термометр в Одее было дотать не легче чем анана Их было в городе читанное чило Над термометрами трялиь как над поледней пичкой на шлюпке у потерпевших кораблекрушение. В готинице было темно и тихо Номер у меня хотя и выходил окнами на улицу был тоже темный но теплый низу из реторана пахло килыми щами и амоварным дымом. Первым начал говорить Раковкий Говорил он мягко и лаково упокаивал бойцов и казал что ообая правительтвенная комиия в течение трех дней разберет ве жалобы на командира полка и в лучае ели они подтвердятя будут приняты амые решительные меры. – Далеко? – проил я тарика редкой бородкой Я шел задумавшиь Внезапно я вздрогнул и поднял глаза от резкого металличекого окрика: – Хальт! – Что? – проил я шепотом – Что лучилоь? – Тише – казала мама глотая лезы – Ты разбудишь Галю – Но что же лучилоь? Говори. – Извините мое невежетво – проил Пришвин – но что это за мощное учреждение – вот этот амый Магалиф – которое вы обой предтавляете? Почему одно упоминание о нем так ошеломляюще дейтвует на заградительные отряды? Человек виновато улыбнуля. [25] Англо-буркая война — захватничекая война 1899—1902 гг Великобритании против бурких републик Южной Африки – Оранжевого вободного гоудартва и Транвааля которые в результате этой войны были превращены в английкие колонии. От Батума до ухума — Ай-вай-вай! От ухума до Батума — Ай-вай-вай! Бежал мальчик тащил ящик — Ай-вай-вай! Упал мальчик разбил ящик — Ай-вай-вай! Была зима Роия лежала. Ве чаще лышалоь имя военного минитра ухомлинова Говорили об огромных взятках полученных им от крупных промышленников бывавших армии негодные наряды. Я еще никогда не видал такого театрального и непонятного зрелища. Такими предтавлениями я дожил до войны 1914 года Только начала войны я начал оознавать те общетвенные обытия какие шли. Хотя Гронкий и раказал мне в дороге что тех пор как Польша тронулаь наиженных мет и начала уходить от войны некоторым анитарным отрядам в том чиле и нашему приказано занятья питанием и лечением беженцев но я еще не предтавлял ебе как это делаетя. Ночью у меня началя жар Через день приехал из Белой Церкви на велоипеде молодой доктор Напельбаум омотрел меня и нашел что у меня плеврит От на Напельбаум ходил в Пилипчу к Ганне вернуля и казал в оедней комнате моей матери тихим голоом: Моя комната у Никитких ворот была разрушена обтрелами Я перебраля в Гранатный переулок в кучный кирпичный флигель рядом тем домом где я родиля двадцать пять лет назад Я поелиля у мрачной вдовы Она давала комнаты только куриткам и тудентам. Жизнь траны была потряена в тыячелетних оновах времена были грозные полные неяных предвидений ожиданий жетоких тратей и противоречий Тем более непонятной была эта игра в борьбу эта беплодная и шумная возня. Меня потащили к тенке Из дворницкой выбежала протоволоая жена дворника Она броилаь к краногвардейцам и начала удорожно хватать их. Хозяин был черноуый и тоже молчаливый человек глубоко равнодушный к нам воим потояльцам Но ве же один раз он казал мне: – Вот ты будто тудент Дал бы почитать какую-нибудь литературу Для проянения мозгов Литературы у меня не было Хозяин помолчав казал: – Извините вы не ын Георгия Макимовича? – Да Я его ын – Мне надо поговорить вами – Пожалуйта – ответил я и покранел танишевкий и Матуевич ушли Они делали вид что их овершенно не интереует этот лучай и даже не оглянулиь. Я ильно озяб и никак не мог унять дрожь во вем теле Проезжавший на мажаре тарик в оломенной шляпе отановил лошадей и казал: – адиь друг подвезу до Алушты Я влез в мажару тарик оглянуля и проил: – Ты чаом не из ироткого дома? Я ответил что наоборот ве мои надежды на чатливую долю рукого народа вязаны. Каждый день за обеденным толом у Рачинкого обиралиь как он говорил его «отрапезники» – гадалка Оипенко. – Тихо! – закричал бешеным голоом Ктуренда вкочил о тула и изо вей илы начал тряти ширму за которой идела тарушка Ширма затрещала затучала ножками по полу и из нее полетела желтая пыль – Тихо умашедшая дура или я завяжу вам рот кероиновой тряпкой. Иногда офицеры орилиь и тогда в низенькой толовой у дяди Коли начинало пахнуть порохом и казалоь вот-вот шибутя шпаги Глаза веркали тонкие уики нервно вздергивалиь дерзкие выкрики перебивали друг друга пока «колонель» не подымал руку в круглой манжете. Вот наш девиз боевой!: [232] По Тверкой приближалиь колонны рабочих Прени Кумачовые полотнища плыли мимо Вандервельде: «Мир хижинам война дворцам» «Вя влать оветам!» «Долой войну!» Только что окончилаь японкая война и мы дети наравне о взролыми огорчалиь и негодовали. Команду над нашим домом принял пекарь-портартурец Из крана в дворницкой жидкой труйкой текла вода Пекарь приказал обрать по квартирам ве ведра и кувшины и делать запа воды Она каждую минуту могла иякнуть. На заборах в Брянке были раклеены желтые афиши о гатролях актера Орленева: [73]. Он ушел во двор и было лышно как он отдирает чертыхаяь доки от крыльца Мы открыли двери затопили печь – Дед – казала Вера еватьяновна – лезай делаем тебе прививку. – Помогите мне дотащить ве это до извозчика – попроил он меня – Мой Петр (Петр был денщиком Иванова) захворал Приходитя ве делать амому. Бабушку-Турчанку мы боялиь не меньше чем дед и таралиь не попадатья ей на глаза Дед идя около шалаша реди желтых цветов тыквы напевал дребезжащим тенорком казачьи думки и чумацкие пени или раказывал вячекие итории. Пошло вего неколько человек Отальные не могли оторватья от бурных политичеких хваток за шаткими толиками Я тоже пошел в Эрмитаж Кончаля март В аду было темно тихо Деревья роняли оттаявший нег. Трофим ушел но не на еновал а в ле и появиля только на ледующий день утром Марина Павловна раказала мне иторию мальчика-поводыря. Гадалка зябко куталаь в платок и молчала Охотно разговаривала она только матерью Рачинкого Варварой Петровной но и то когда мужчины не могли ее улышать. Я не понимал почему она так крепко держит меня и тащит в подворотню Я ничего не видел кроме человечеких пин и голубей – они ноилиь над толпой поблекивая на олнце как литы бумаги Где-то далеко пропела труба: ти-ти-та-та! ти-ти-та-та! Потом. Весь год до перехода в первый класс Назаренко мучил нас малышей зычным голосом насмешками двойками и рассказами как ему вырезали на ноге ногти вросшие в мясо Я боялся его и ненавидел Больше всего я ненавидел его за рассказы об этой операции. Профессорша оттащила почтенного старичка и захлопнула дверь. Тут в передней началаь невнятная толкотня тудент подкочил к двери и хватиля за цепочку но профеорша его оттащила – Геня отавь! – крикнула она – Он тебя убьет Они привыкли вех убивать на фронте. Я помню прозрачную виленкую вену и каплицу Отрая Брама: [16] куда бабушка ходила к причатию Веь город был в зеленоватом и золотитом блеке первых литьев В полдень на Замковой горе треляла пушка времен Наполеона. Дорога пошла вниз по оврагу В конце его был лышен натойчивый шум воды Брегман заерзал на козлах – Гребля! – казал он упавшим голоом – Теперь молитеь Богу паажиры! На равете он умер но я не разу об этом догадаля Мне показалоь что он покойно унул На отрове у на жил тарый дед Нечипор Его позвали читать над отцом Палтырь. Итинное чатье – это прежде вего удел знающих удел ищущих и мечтателей И меня очень радует то обтоятельтво что поле некоторых поров бурно протекавших в критике еще овем недавно романтика опять заняла вое законное мето в жизни нашей литературы. Я заняля «рыбацкой наукой» Это дейтвительно была воего рода наука ложное матертво Оно «баноловно» требовало большого опыта и ообых нигде не запианных знаний Они передавалиь рыбаками из рода. Мы пошли обратно к полутанку Я орвал в темноте какую-то травинку и только наутро увидел что это душитая кашка амый затенчивый и прелетный цветок. Линейка начала пукатья Тотча гутая тень накрыла на Мы улышали в непролазной чаще деревьев журчание воды вит птиц и шелет литвы взволнованной полуденным ветром. Я выне цветок под дождь Он затрепетал под ударами дождевых капель Казалоь он оживал на глазах. Правда в этих чатых переменах было больше печального чем радотного Но над веми бедами ве же тояла как море тоит вдалеке воей иней теной непобедимая молодоть Это мягчало ощущение неудач и потерь Я раплатиля за кофе и пошел в Чуфут-Кале. По вечерам мы дядей Колей лежа на койках болтали и меялиь Бабушка улышав нашу болтовню втавала одевалаь приходила к нам и заиживалаь до поздней ночи. – Боже мой! – тихо казала Леля – Что же это такое?! Куча тряпья на кровати зашевелилаь и деткий голо опять заныл: – Ой диду я уж не можу больше Развяжить мне руки – Там на печке ве кончено – казала Вера еватьяновна – ветите юда. На втретили офицеры-артиллериты Они напоили на чаем и утупили вои походные койки Мы вымокли От чая и теплоты на броало в вязкий он Я. Но в общем ве эти кедринкие речи давали нам обильную пищу для шуток над претарелым кадетом Кедрин шутки принимал верьез и каждый раз ильно волноваля Меня Романин ве время гонял то в Невиж то в Мир то в луцк и Минк за материалами. Он перекретиля перелез через борт и прыгнул в воду Вода была ему по плечи Чертыхаяь тарик начал шумно выбиратья на берег Пароход медленно работал назад и вышел из заролей – Ну как живой? – крикнул капитан. Пропел рожок К театру размашитой рыью подкатила карета «корой помощи» Из нее выкочили анитары ноилками и бегом броилиь. Бабушка была очень начитанная женщина Она без конца мне ве объяняла. Кондукторы линии 8 давно мечтали подкузьмить этого тарика У каждого был вой план Был вой план и у меня Я раказал о нем начальнику парка Он только умехнуля Наутро мне были выданы под рапику то рублей бумажной мелочью. Поле толкновений о таршим врачом Покровким из-за путаницы лекартвами Романин впадал в мрачное отояние и пел в таких лучаях зловещий гимн анархитов: Под голо набата под гром канонады Втавайте же братья на зов Равашоля! За Приоркой вагоны отановилиь Мы вышли и вразброд пошли влед за летчиком по улочкам кривыми лачугами и по занеженным путырям где дымилиь кучи навоза Впереди чернел огромный вековой парк Это была знаменитая дача «Кинь груть» хорошо знакомая мне еще деттва. [277] Кольцов Михаил Ефимович (1898—1942) – рукий оветкий пиатель [278] Зозуля Ефим Давидович (1891—1941) – рукий оветкий пиатель [279] Подвойкий Николай Ильич (1880—1948) – оветкий партийный военный деятель. Каждый раз когда мадам Флак узнавала о новой измене Абраши в доме подымаля неитовый одом Прежде вего мадам Флак выбегала в капоте во двор и кричала трагичеким голоом воздев к небу. Владелец завода молодой и глуповатый толтяк читаля в Таганроге миллионером Он вегда ходил в грязном и мятом чеучовом котюме ве время чеал пятерней ратрепанную рыжеватую бородку и говорил невразумительно потыкаяь через пень колоду. – Так я тебе и должен ве докладывать! – огрызнуля олдат – Что ты еть за начальник? Не видишь что ли? Орудия! – Почему твол разворочен? И вот они пришли наконец эти дни первыми признаками увядания За домом дяди Коли тянуля по крутому клону оврага тарый яблоневый ад Дуплитые тволы яблонь и кривой забор были покрыты лишаями В аду кроме меня почти никто. В этом отзыве была конечно доля оуждения Отцовкая «охота к перемене мет»: [199] по мнению мамы привела к обнищанию и ратройтву. Мне иногда казалоь в то лето что на земле почти не оталоь мета для человечекого горя Но вкоре поле именин я поколебаля. – Двойра! – крикнул за теной корчмарь – пытай гопод офицеров чи может они хотят покушать Я еть не хотел Я только выпил чаю и тотча лег оед мой оказаля человеком молчаливым Это меня упокоило. Амое удивительное заключалоь в том что Яковлев возвращаля из этих мертононых путешетвий повежевший возбужденный навидавшиь и налушавшиь необыкновенных вещей и говорил что ве можно отдать за этот беценный материал для пиателя. Поездки в Черкаы и Городище были в моем деттве праздниками а будни начиналиь в Киеве на вятолавкой улице где в умрачной и неуютной квартире проходили длинные зимы. Курноая девушка в фартуке поверх кацавейки идела пригорюнившиь за толиком и мотрела на мальчика землитым лицом Шея у мальчика была длинная прозрачная и итертая до крови воротом армяка Редкие льняные волоы падали. – чатлив ваш Бог – казал мне едой мотритель порта о вирепыми бровями – Почему вы вышли в море когда двух чаов дня были подняты штормовые игналы? – Я не умею разбиратья в игналах – озналя я. Поле первого таканчика липкой вишневки Недоля мучимый любопыттвом притупал к рапроам Ве вещи привезенные нами из Киева вызывали его недоумение и он показывая на них прашивал: – Що воно для чого воно и яка в нем ловеноть? Необходимо знать какие побуждения руководят пиателем в его работе ила и читота этих побуждений находятя в прямом отношении или к признанию пиателя о тороны народа или к безразличию и даже прямому отрицанию вего им деланного. Монах отвернуля и нова тал лушать женщину Пряди белых воло падали ей на лицо Она отбраывала их нежной рукой и жалобно говорила: – Ни о чем никого не прашивайте – казал мне Романин – Дейтвуйте так как находите нужным Деликатноть вою выкиньте к дьяволу! Иначе толку не будет и вы раплатитеь за эту деликатноть лишним деятком человечеких жизней. Нова над банькой прокатиля тягучий гром котельных вязов взлетели бепорядочным криком галки К окну подошел Романин – Вы что унули? – проил он – У пана кендза нашлоь вишневое варенье – Как будто унул – озналя я. Из «живых» языков мы изучали французкий и немецкий Это были кучные уроки Француз эрму ухорукий рыжей отрой бородкой времен короля Генриха IV приноил под мышкой большие олеографии и развешивал их. Учительница музыки – немка безмолвная учатница этих вечеров – зорко ледила за Надей У немки был большой и необыкновенно тонкий но Он провечивал наквозь когда попадал под яркий вет лампы Над этим ноом вздымалаь кирда воло уложенных фетонами. – Так и надо «Черномору»,– казал гимназит Литтауэр.– Не жениь на молодой! Мы возмутилиь этими ловами Мы любили тарика Черпунова Поэтому на ледующем же уроке когда француз эрму влетел в кла мы отомтили Литтауэру. – Генерал Янушкевич отоящий при главнокомандующем великом князе Николае Николаевиче Его правая рука оветую вам идти в вагон и не выовывать ноа до амого Брета Второй раз это может вам не пройти. И вот ейча эти чати внезапно ворвалиь в Киев заняли боем половину города захватили много продовольтвия и оружия потом – тоже боем – отошли на евер и пробилиь. Втречаяь о мной он говорил глядя на меня круглыми гневными глазами: – Пора уже переходить молодой человек петита на корпу а потом и на жирный шрифт Петит – это газета корпу – поэзия жирный шрифт – проза Привяжите ебя к тулу ремнями и работайте. Я подняля на крыльцо и увидел вделанную в тену медную чашечку круглой рукояткой от звонка Я потянул рукоятку Внутри флигеля пропел колокольчик Открыл мне ам Черпунов На нем были ерая теплая куртка и войлочные туфли. Конь выне меня на маленькую поляну На ней потухал котер У котра идел мальчик лет деяти в черном картузе нахлобученном на уши Он качаля обхватив колени и монотонно и тихо говорил: «Ой Зою! Ой Зою!. Я начал шарить в буфете разыкивая ухари В это время бульвара полышалиь крики и топот ног Я пошел в вою комнату чтобы помотреть что лучилоь По бульвару цепью бежали винтовками напереве краногвардейцы Юнкера отходили не оттреливаяь. Поезд тронуля Липогон выоко приподнял над головой какетку и держал ее так пока поезд не крыля за поворотом крипки безутешно рыдали выпевая знакомый мотив Я выунуля из окна и долго видел белую коынку Лели она махала ею влед поезду. В то время я был уверен что моя жизнь ложитя именно так. Была еще вторая ходка На ней мы уловилиь кто из на должен помочь пиать очинения некоторым гимназиткам Мариинкой женкой гимназии Не знаю почему но пиьменный экзамен по рукой ловеноти они держали. [254] Мирбах Вильгельм (1871—1918) – германкий дипломат граф апреля 1918 г – поол в Мокве Убит левым эером Я Г Блюмкиным что полужило игналом к левоэеровкому мятежу. Через неколько дней Дима получил назначение в Навагинкий пехотный полк Дима обраля и уехал так бытро что мама не упела опомнитья Только на второй день поле его отъезда она впервые заплакала. – Ели ты прижмешь раковину к уху – говорил где-то далеко Черпунов,– то улышишь гул Я не могу тебе объянить почему это проиходит И никто тебе этого не объянит Это тайна Ве что человек не может понять называетя тайной. И рядом звучал почти забытый Мей «Феб: [221] златокудрый закинул вой щит златокованый в море и ратекалаь на мраморе вешним румянцем заря»: [222] И тут же пели широкие и ветлые как дыхание утра троки Алекандра Блока: [83] Альтенберг Петер (певд Рихарда Энглендера; 1859—1919) – автрийкий пиатель [84] Толтой Алекей Николаевич (1882 или 1883—1945) – рукий оветкий пиатель общетвенный деятель. – Какой юрприз! – казал офицер и гриманичая поднял брови – Я прото очарован вашими ловами Ели бы я знал что вы облаговолите явитья то вызвал бы военный оркетр – Ваши шуточки не имеют отношения. Начальтво гордилоь не только иторией этой гимназии но и ее зданием – величетвенным и неуютным Единтвенным украшением этого здания был беломраморный зал в два вета В этом зале вегда было холодно. И приноят ему вё что только имеют… Толпа придвинулаь к лепцу Бабы – пряжу и мед а неветы – монито тарики – черный хлеб а тарухи – иконы А одна молодица пришла барвинками И поклала у ног а ама убежала Краный шарф был завязан у шарманщика на шее Но его победно блетел от водки В четь мамы шарманщик проиграл ве что могла навитывать его шарманка: марш «Тока по родине» валь «Дунайкие волны» польку «Разлуку» и пеню «Эх полным-полна коробушка». Первое обытие произошло в Таганроге Однажды вернулиь из Таганрога рыбачки возившие рыбу на базар Они раказали что в Таганроге были бепорядки толпа голодных женщин детьми разгромила пекарни и продовольтвенные магазины и казаки отказалиь трелять. Через метечко прокакал казачий разъезд Казаки пешилиь на площади около инагоги зашли в два-три дома и тотча укакали Из домов повалил дым Пламя широко вырвалоь к небу и закричали люди. Тарики наконец подходили молча целовалиь отцом и дядей адилиь на завалинку ве разу вздыхали и тогда тарота Трофим предварительно откашлявшиь произноил вою знаменитую фразу: Почти ве анитары тылового поезда были добровольцы-туденты Мы ноили олдаткую форму Нам только разрешили отавить туденчекие фуражки Это обтоятельтво много раз паало на от груботи и «цуканья» военных комендантов. Он побежал Я побежал за ним Лягушки прыгали пааяь от на в мокрую траву Белый шар олнца подымаля ве выше Промытое начито легкое небо тановилоь ве ярче. – Двенадцать – А мне двадцать воемь В двенадцать лет конечно можно верить вему – Что? – проил я – У ва еть какие-нибудь любимые игры и выдумки? –. На Бибиковком бульваре рапукалиь клейкие пирамидальные тополя Они наполняли окретные улицы запахом ладана Каштаны выбраывали первые литья – прозрачные измятые покрытые рыжеватым пухом. Репертуар у Романина был обширный Когда Романин был в дурашливом натроении он пел: Я б желала женишка такого Чтобы он в манишке щеголял Чтобы он в манишке щеголял В руках троточку держал. Потом наконец пришла мама вмете Борей Боря был в пыли и без фуражки Он транно улыбаля будто его оглушили Вкоре поле мамы вернуля тудент Маркович Он раказал что видел много убитых и раненых. Провалившиея ходили жаловатья главному инженеру трамвая Поливанову великолепно выбритому подчеркнуто учтивому человеку Поливанов клонив голову едым пробором ответил что знание Моквы – одна из онов кондукторкой лужбы. Галя тотча завела ней разговор о вопитании детей Девушка отвечала неохотно поглядывая на Диму Дима держанно улыбаля Бронзовый будильник отчаянно затрещал и прекратил Галины рауждения Мы выпили по бокалу вина и поздравили друг друга. Я подняля на палубу «Керчи» заваленную преованным еном и подошел к борту Пароход заревел вирепым баом овершенно не вязавшимя его потрепанным видом и ничтожной величиной. Когда я бежал обратно трелок ве же упел вытрелить пуля пробила банку конервами и меня вего залило кроваво-краным томатом Хлеба у на не было ни крошки Отрый ыр копченые колбаы и конервы перцем мы ели без хлеба и запивали холодной водопроводной водой. Теная его комнатка была воего рода готиничным клубом Там обиралиь «вечные потояльцы» играли в подкидного дурака в домино гадали обуждали ве проишетвия а девушки штопали чулки шили и гладили. – Ну ну Вылазим Чего зря гавкать Пожалуйте на ухой пятачок! Мы поехали дальше Может быть оттого что только что миновала опаноть но дождь как будто тал теплее и полей потянуло запахом ырой травы На горизонте обозначилаь ветлая. Я не упел его рамотреть Впереди под Дембицей шел бой и на тотча отправили туда Я только упел увидеть из окна веелые зеленые холмы черепичные крыши тены зарошие хмелем и белые как мел дороги обрамленные тополями. Моква превратилаь в буйное военное тановище олдаты плотно оедали вокруг вокзалов Привокзальные площади курилиь дымом как развалины завоеванных городов Но это был не пороховой дым а дым махорки Ветер вертел ерые мерчи из подолнечной шелухи. Первая пьеа которую я увидел был «Штурм Измаила» Мне она не понравилаь потому что я заметил у кулиы человека в очках и потертых бархатных брюках Он тоял рядом уворовым потом ильно толкнул уворова в пину тот вприпрыжку вылетел на цену и запел петухом. Было время внезапных решений и взбаламученноти. Казанский дослужился до чина генерал-адъютанта командовал разными военными округами и обучал Николая Второго стратегии – В стратегии сей молодой человек был форменным дубиной – говаривал Казанский о Николае Втором. В Вольке дядя Юзя пробыл два года На третий год его иключили из корпуа и разжаловали в олдаты за то что он ударил офицера: офицер отановил его на улице и грубо изругал за мелкий непорядок в одежде. – Про бордель мадам Цимкович ты лышал? На Приорке? Так вот там – амый фронт тавка верховного командующего – Вы бы помолчали – проительно казал «пан отник» – Ей-богу лушать противно И вообще в трою разговаривать не полагаетя. Яша бытро подошел к молодым людям и овершенно неожиданно проил: – кажите пожалуйта как нам пройти на Черноморкую улицу? За мной тоял анитар ырокомля Он держал за повод ерого коня Это был конь врача из летучки – Пойдемте! – казал ырокомля и мущенно взглянул на меня ветлыми глазами – Не. Выпукные экзамены началиь в конце мая и тянулиь целый меяц Ве клаы были уже рапущены на летние каникулы Только мы приходили в путую прохладную гимназию Она будто отдыхала от зимней утолоки Шум наших шагов разноиля по вем этажам. Каждая влать пешила объявить побольше деклараций и декретов надеяь что хоть что-нибудь из этих деклараций проочитя в жизнь и в ней затрянет. – Иди ейча же домой! – казал мне Боря.– И не мей один выходить на улицу – Я хочу тобой – робко казал я – Тебя задавят тупай домой Завтра ве увидишь Мне очень хотелоь идти вмете этой чатливой и торжетвенной толпой Но Боря. Неужели в этом порту нет пароходов? Еть конечно портовый букир Он добродушно поапывает у причала Еть тарая шхуна «Труженик моря» Еть два разоруженных корвета. Вена в Киеве начиналаь разлива Днепра тоило только выйти из города на Владимиркую горку и тотча перед глазами рапахивалоь голубоватое море Но кроме разлива Днепра в Киеве начиналя и другой разлив – олнечного ияния вежети теплого и душитого ветра. Дядя Коля тавил около веранды амовар Дым из амоварной трубы подымаля вверх У на в мезонине попахивало горелыми оновыми шишками. [125] Цезарь Гай Юлий (102 или 100—44 гг до н э.) – римкий диктатор полководец автор «Запиок о галлькой войне» и «Запиок о гражданких войнах». На пугали экзамены И нам было грутно покидать гимназию Мы выклиь ней Будущее риовалоь неяным и трудным главным образом потому что мы неизбежно ратеряем друг друга Разрушитя наша верная и веелая гимназичекая емья. Парк пукаля к реке Рёвне За ней поднималиь по взгорью дремучие леа Туда вела единтвенная печаная дорога По этой дороге можно было дойти до ветхой чаовни иконой Тихона Задонкого За чаовней дорога терялаь в. Он дернул за вожжи и телега закрипела по глубокому рыжему пеку о ледами немецких подкованных апог. За Арбаткой площадью мы вернули в неширокую улицу В конце этой улицы я увидел на холме крепотные тены и башни зеленые кровли дворцов и ерые громады оборов Ве это было окутано крановатым вечерним дымом – Что это? – проил я Диму ничего не оображая. Я впомнил вое деткое увлечение товарными вагонами когда разыкивал на запаных путях Брянкого вокзала теплушку Риго-Орловкой железной дороги за номером. Как-То в начале декабря я возвращался верхом в Замирье из очередной поездки Я сбился с пути и выехал на дорогу вблизи передовых позиций. Временами казалоь что это поледний тарый монтаньяр: [134] чудом проживший то лет и очутившийя в Киеве Он избежал гильотины и мерти в болотах Гвианы и не потерял ни капли воего урового энтузиазма. Не палоь Мы певцом выкочили из теплушки и пошли по проелочной дороге Она тянулаь по опушке леа в неяные ночные поля Шуршали хлеба низко над ними загоралиь и подрожав розовым огнем гали зарницы. В конце ентября доктор позволил мне наконец выходить Я бродил один по безлюдной Алуште Я любил ходить на притань во время прибоев Волны катилиь под дырявым натилом Через щели взлетали. – По казармам! покойно! – кричали командиры но их уже никто не лушал Началя бунт Били махновцев очевидно за то что это была любимая рота Антощенко Махновцы заели в первом этаже форта и начали оттреливатья Били заодно кашеваров и каптеров. Я погладил бульдога Он взял зубами мою руку минуту подержал чтобы напугать меня потом выпутил Пе был видимо общительный. – «Когда твой он тревожит звук печальный – пел Акоченкий опираяь на рояль а тетя Маруя бытро поправляя волоы аккомпанировала ему – иль в непогоду лышен бури вой – знай это я рыдаю безутешно…»   Неколько отрывочных мылей Вмето предиловия Обычно пиатель знает ебя лучше чем критики и литературоведы Вот почему я оглаиля на предложение издательтва напиать краткое предиловие к воему обранию очинений [1]. Я оторваля от окна когда улышал на парадной летнице торопливый топот апог треком рапахнулаь дверь летницы в переднюю и размаху ударилаь в тенку потолка поыпалаь изветка Возбужденный голо крикнул в передней: – Митюха тащи юда пулемет! Мы пошли Человек в котелке двинуля за нами – Я-то не дурак – казал он – Это вы дураки Я ам училя в гимназии – Оно и видно – заметил Шмуклер. «Врубелевкий демон» окочил рояля и начал танцевать Любой Люба проноилаь по комнате ильно откинувшиь назад прикрывая лицо черным веером Каждый раз пролетая мимо меня она улыбалаь из-за веера Она придерживала шлейф воего платья. Вымышленная жизнь проходила в китаниях во втречах необыкновенными людьми в удивительных обытиях Она была окутана дымкой любви Это был по ущетву длинный и вязный он. Я был гимназитом поледнего клаа киевкой гимназии когда пришла телеграмма что в уадьбе Городище около Белой Церкви умирает. – Мы ами знаем что полагаетя а чего не полагаетя «Пан отник» только вздохнул и отошел немного в торону подальше от троя Он явно побаиваля «моторных хлопцев». – Западня – казал он – Наш дом обложен о вех торон Выйти некуда Мы попали в мертвую полоу Уже ветало Люди около дворницкой оказалиь пекарями из булочной Бартельа помещавшейя в этом. Я отановиля прижаля к маме головой и плакал так ильно что в ранце за моей пиной подпрыгивал и потукивал пенал как бы прашивая что лучилоь его маленьким хозяином Мама няла меня фуражку и вытерла лезы душитым платком. «Новое чудовищное злодеяние немцев Гопитальный пароход „Португаль“ потоплен торпедой германкой подводной лодки на траверзе еватополя Из вей команды и перонала не пая ни один человек». – Пане у ва кровь на пине – тихо казал мне корчмарь – Это обака Она броилаь Я затрелил ее – Ой что ж это делаетя на вете! – закричал корчмарь – До чего довели люди людей! Офицер как-то разу обмяк и затих Припадок кончиля. – Это верно – казал забинтованный раненый – Я ам видел на портрете – Уж как замлеет что – иль рука иль нога так нет хуже – оглаиля одутловатый трудом подвинуля на койке и казал мне: – Да ты адиь анитар Разбудил я тебя так хоть поиди нами полухай. Изредка мы пробиралиь к нему в комнату горькую и мутную от дыма На толе горами лежал табак выыпанный из коробок Дед идя в креле набивал тряущимия жилитыми папироу за папироой. Иогансон был знатоком и любителем музыки Он собирался быть композитором но какая-то несчастная история в его жизни помешала ему в этом и он с отвращением занялся преподаванием. Тарик вегда адиля в трамвай ранним утром как только мы выходили из парка и в умке у на позванивало шетьдеят копеек мелочи выданной нам на дачу Больше мелочи нам не давали. Вокруг Андрея Гона уже плела вою еть легенда Говорили что Андрей Гон – защитник бедняков вех обездоленных и ирых что нападает он только на помещиков что ам он не то черниговкий гимназит не то елький кузнец Его имя тало имволом народного мщения. Поле каждого экзамена мы кутили на вои кромные деньги – ходили в кондитеркую Франуа и ъедали там по пяти порций мороженого амым трудным для меня был экзамен по тригонометрии Я ве-таки выдержал его Экзамен затянуля до вечера. Но немотря на бывшую профеию гувернантки чопорноти у Амалии не было Вообще она была доброй кучной и одинокой женщиной В Амалии меня удивляло то обтоятельтво что к немцам занимавшим Киев она ама немка отноилаь враждебно и читала их грубиянами. Задним чилом Трегубов ообразил что крыа появилаь в клае непрота Он потребовал дознания Оно не привело ни к чему Гимназия ликовала а инпектор Бодянкий говорил: [270] Жанна Д’Арк (ок 1412—1431) – героиня французкого народа возглавившая овободительную борьбу французкого народа во время толетней войны (1337—1453 гг.). Когда извозчик подымаля на гору к дому Иванова раыпалаь капута Кочаны подпрыгивая и перегоняя друг друга покатилиь по мотовой Завители мальчишки Извозчик отановиля Мы лезли и начали подбирать кочаны. – У на документы в полном порядке товарищ комиар – казал человек в гетрах – Зачем же вы их отбираете? – Вижу что в порядке – ответил комиар и выжидательно повернуля. Мама перебирая ухими огрубевшими от земли пальцами бахрому на платке неуверенно казала: Нам анитарам отвели под жилье тарый паажиркий вагон третьего клаа Мы бытро переелилиь в него Маневровый паровоз начал толкать этот вагон перед обой затолкал наконец к низкой ограде путынного ада и там отавил на ве время пребывания. Вожатый давал полный ход мы бытро догоняли передний вагон той же линии и веелилиь Передний вагон подбирал вех паажиров а мы шли порожняком В вагоне было путо и тихо можно было даже почитать газету. Мы были ихлетаны ветками и выокой травой Рубахи наши пожелтели от цветочной пыльцы Берега реки пахли теплой травой и пеком Глеб глубокомыленно казал: – Терпеть не могу меланхолии! Так мы жили. Вердлов вызвал охрану Только тогда Мартов ошел трибуны и под вит топот аплодименты и крики нарочито медленно вышел. По праздникам она надевала атланое платье отороченное черными кружевами выходила из дому адилаь на завалинку дымила трубкой и мотрела на бытрую реку Роь Изредка она громко меялаь воим мылям но никто не решаля проить ее чему. [96] «Евгения Гранде» — роман О Бальзака [97] «Дикая утка» — драма Г Ибена [98] «Пармкий монатырь» — роман тендаля [99] Верлен Поль (1844—1896) – французкий поэт-имволит. Щелкунов же почему-то бояля предедателя ЦИКа вердлова в ообенноти его притальных и невозмутимых глаз Ели вердлов лучайно взглядывал на журналитов Щелкунов тотча отводил глаза или пряталя за. – Ждите! – отвечали мы Женщины вздохнув отходили на тротуар отанавливалиь в тени и молча ледили за тяжелой вокзальной дверью. То обтоятельтво что я отказаля от доли и «мало кушал» хотя и было на руку деду Мыколе но ильно его мущало Он чато вмете бабкой Явдохой обуждал эти два загадочных факта и конечно читал меня немного тронутым – «божевильным». Я боязливо осматривал комнату Это была мансарда Несколько рисунков написанных акварелью были приколоты булавками к темным обоям. Во дворе этот трах ичезал Нужно было только прилушиватья и идеть очень тихо чтобы ничем ебя не выдать Звериный интинкт подказывал что единтвенное паение – в полной тишине и темноте в том чтобы отатья незамеченным. Кто-То улужливо взял Тома за локоть и увел балкона Тогда взамен Тома на балкон вышел бельгийкий оциалит Вандервельде: [231] – человек нетерпимо потным лицом в затегнутом на ве пуговицы паторком юртуке. Ели бы вещи могли ожить то какой кавардак они бы внели в наши отношения и как бы могла обогатитья итория Им было бы о чем раказать. Около Брета мы подобрали двух детей потерявших мать Они тояли на краю дороги прижавшиь друг к другу – маленький мальчик в рваной гимназичекой шинели и худенькая девочка лет двенадцати. Училя я в 1-й киевкой клаичекой гимназии Когда я был в шетом клае емья наша рапалаь тех пор я ам должен был зарабатывать ебе на жизнь и учение Перебиваля я довольно тяжелым трудом – так называемым репетитортвом. У этого человека было забавное проишетвие Пришвиным О нем Пришвин любил раказывать как о лучае вполне фантатичеком Пришвин переезжал из Ельца в Мокву В то время на узловых танциях вирептвовали заградительные отряды балтийких матроов. Площадь была пута Цепи конных городовых оттенили толпы тоявшие около театра в боковые улицы и продолжали тенить ве дальше Лошади пятяь нервно перебирали ногами По вей площади лышаля дробный звон подков. На берегу Вепржа тояла халупа оломенной кровлей На плетне виела рыбачья еть На ней идели выклевывая заохшие водороли коричневые камышовки. Щелкунов подбирал на улицах брошенных котят раовывал их по карманам пальто ходил ними по городу и только поздним вечером притакивал голодных котят домой и давал рук на руки. Каждая моя книга – это обрание многих людей разных возратов национальнотей занятий характеров и потупков Поэтому меня неколько удивляет упрек некоторых критиков что я бегло и неохотно пишу о людях Очевидно за беглоть принимают жатые характеритики людей. Ели говорить без предвзятотей то тарик был даже довольно приятный – умытый лаковый и культурный Из кармана его пальто вегда торчала аккуратно ложенная профеоркая либеральная газета «Рукие ведомоти». Это была конечно Азия – капище как бы вылепленных из коричневой глины или отлитых из чугуна праволавных вятых топудовые креты поддерживаемые цепями и круглые башни Кремля в венках из непрерывно взмывающих над ними голубиных тай. – Ве ведет к лучшему Ты еще много увидишь интереного Котик Ели ам конечно будешь интереным человеком Путынная Таврида Поле чая Черпунов закурил папироу Пепел он тряхивал в раковину покрытую окаменелой пеной нежнейшего розового цвета Вторая такая же раковина тояла рядом – Это раковина из Новой Гвинеи,– заметил Черпунов. Я недоумением видел что Дима овершенно доволен воей жизнью – интитутом выбранной профеией которая была мне овершенно чужда таким же недоумением я заметил что в комнате у Димы почти нет книг кроме учебников и литографированных лекций. Отец не мог говорить Он умирал от рака гортани Вю ночь я проидел около отца Ве пали Дождь кончиля Звезды угрюмо горели за окнами Ве громче шумела река Вода бытро подымалаь Брегман кендзом не могли переправитья обратно и затряли на отрове. Тены ее были выкрашены в цвет грязного мяа Но это владельцу готиницы показалоь кучным Он приказал покрыть тены модной тогда декаденткой ропиью – белыми и лиловыми ириами и кокетливыми головками женщин выглядывавшими из водяных лилий. Для вех книг в ообенноти для книг автобиографичеких еть одно вятое правило – их ледует пиать только до тех пор пока автор может говорить правду. В тумане медленно рокотал по гальке невидимый прибой На Воронцовком маяке уныло ухала туманная ирена и равномерно бил колокол едые маленькие капли поблекивали на давно выохшей траве и ветках акаций. Наутро дядя Коля проверил вещи на камейке Там не оказалоь бутылки отавленной Павлей Ве начали издеватья над Павлей и говорить что он труил не добежал до оврага вернуля а бутылку выброил по дороге Но Павля разу догадаля в чем дело и пригрозил: На второй день к вечеру пароход подвалил к низкому полесскому берегу Днепра Тучи комаров зудели в вышине Багровое солнце опускалось в беловатый пар над рекой Из зарослей тянуло холодом Горел костер Около костра стояли поджарые верховые лошади. – Вот редактор – казал кругленький и перетал дирать колбаы кожуру и показал на вошедшего перочинным ножом Редактор даже не взглянув на меня подошел к толу ел протянул перед обой в протрантво руку и казал глухим трашным голоом: – Давайте! Мне хотелоь наколько возможно продлить это чувтво Я оделя взял одеяло и пошел в лоджию – глубокую нишу на втором этаже вытупающим балконом В лоджии было темно Ветер не проникал в нее и меня никто не мог заметить улицы. Трудно было понять что проиходит Бешеный вой перекатываля по плацу по летницам и казематам На нашу хозяйтвенную роту к чатью пока не обращали внимания и мы без потерь отошли в вою казарму и забаррикадировалиь. Полы были затянуты ерым укном Зрители двигалиь бешумно Из калориферов нело жарким ветром Чуть колыхаля коричневый занаве чайкой Ве было трого и вмете тем празднично. Тома говорил по-французки Вряд ли в толпе лушавшей его был хоть деяток людей знавших этот язык Толпа отояла главным образом из олдат и жителей моковких окраин Но в речи Тома ве было понятно и. Я был вегда уверен что в каждом человеке заложены зачатки доброй воли и ве дело лишь в том чтобы вызвать их из глубины его ущетва. [227] ергеев-Ценкий ергей Николаевич (1875—1958) – рукий оветкий пиатель автор иторичеких романов. Эти казочные китайкие шарики из бузины привез мне из Пекина мой дядя и кретный отец Иоиф Григорьевич или попроту дядя Юзя – Авантюрит читой воды! – говорил о нем мой отец но не оуждением а даже некоторой завитью. Он обвел глазами ряды фаяновых клянок и вздохнул – И ве это полетит в тартарары от первого шального наряда Вот мне и удивительно: чем ближе опаноть тем больше любишь эти непрочные прямо воздушные клянки книги читоту тишину и папироы. На платформе Пришвин начал благодарить невзрачного человека но тот в ответ только пооветовал Пришвину напиать на вех тюках химичеким карандашом лово «фольклор». Пахло кровью валерьянкой и горящим пиртом На пиртовках непрерывно кипятили интрументы тех пор иневатое пиртовое пламя вязано у меня в памяти невыноимым траданием покрывающим лица людей ерым мертвенным потом. Я ехал через Киев Он так же как и Моква ключом кипел на митингах Только вмето «долой!» и «ура!» здеь кричали «геть!» и «лава!» а вмето марельезы пели «Заповит» Шевченко и «Ще не вмерла Украина». Ве вещи рукопии и книги Пришвин зашил в тюки и втащил их в вагон На какой-то узловой танции около Орла матроы из заградительного отряда отобрали у Пришвина немотря на уговоры и проьбы. Нарумяненные юные женщины подведенными инькой глазами пробегали из уборных по крипучим докам на цену волоча бархатные шлейфы Обольтительно звенели гитары под пальцами нагловатых первых любовников и лова жетоких романов щемили протодушные ердца горожан: Вотание! Это лово звучало необычно в тогдашней как будто патриархальной Роии Я читал повети о вотании индуов знал о вотании коммунаров в Париже о мятеже декабритов но Моковкое вотание казалоь мне амым ильным и романтичным. – Ну трудиь и будь чатлив Видно Бог жалиля надо мной и прине мне наполедок эту радоть Она радовалаь моему первому раказу больше чем я Когда вышел номер «Рыцаря» этим раказом бабушка даже пекла «мазурки» и утроила праздничный завтрак. Филоофы пиатели ученые поэты чьи имена до тех пор вокрешали в памяти только мертвые даты и ухой перечень их «залуг перед человечетвом» превращалиь в ощутимых людей В изображении елихановича они никогда не ущетвовали ами по ебе вне. Когда я вернуля бабушка еще пала Я лег не раздеваяь на жеткую койку и. – Ели бы у меня был наган – казал околовкий и криво умехнуля – я бы припаял тебе ейча хорошенькую блямбу фрайер! Ты бы у меня отправиля к воей покойной праматери Не путишь? – Нет околовкий придвинуля. – Викжель (так тогда называля «Вероийкий оюз железнодорожников») натоятельно предлагает торонам прекратить огонь и вылать парламентеров! Для переговоров о перемирии! Не трелять! Поредник – предтавитель Викжеля – будет ждать деять минут Не трелять! Мы ели к толу и начали пить чай Тотча ударил такой гром что на толе подпрыгнула голубая тарелка тяжелым ровным шумом налетел на корчму ливень ерая тьма лилаь потоками за окном Ее непрерывно разрывали мутные молнии. Я был в воторге от этих щей от нарядного белого города шипучей ельтеркой воды и от порта Над ним изыми тучами ноилиь голуби и перемешивалиь белыми тучами чаек Опять я втретиля морем У этих тепных берегов оно было лаковее чем у берегов Кавказа. В это утро на крокетной площадке было как вегда очень шумно Потом полышаля тук коле К даче дяди Коли подкатил таранта Кто-то крикнул: «Володя Румянцев приехал!» Никто не обратил на это внимания: ве привыкли к чатым отъездам и возвращениям Володи. Мы шли держаь за руки и молчали Леля только казала что поле Одеы она тут же поехала в Мокву и добилаь чтобы ее перевели в полевой гопиталь на Западный фронт. В этих ловах заключалаь разгадка Ну конечно ве это было напиано о Таганроге – родине Чехова Как только я догадаля об этом ве прочитанное ожило потеряло налет оттраненноти какой был во время чтения и приобрело резкую выпуклоть и реальноть. В глубине комнаты вонявшей кухней идел за толом гетманкий офицер желто-голубыми погонами Он тря под толом ногой Передо мной тоял небритый хилый юноша в очках Он ждал понуро и молча Когда очередь дошла до него то на вопро офицера о профеии он ответил: – Вот именно! – отвечал язвительно дедушка и плотно затворял за обой дверь – Вот именно! – громко повторял он за закрытой дверью адяь набивать папироы. В этих коридорах веь день кипели поры шумели ходки обиралиь землячетва и фракции Коридоры тонули в табачном дыму. В этом введении к воим книгам я пытаюь проледить вой обтвенный путь делать его более яным (в чатноти и для ебя) определить те явления какие привели к рождению той или иной. Начальник парка потребовал чтобы я раказал ему иторию городким головой во вех подробнотях Я раказал и упомянул между прочим о тарике о торублевым билетом и о том что по мнению кондукторов этот тарик приноит нечатье. По некоторым его намекам можно было догадатья что еще в деттве он хлебнул много неправедливоти Озлобленный этим он вложил веь вой талант в то чтобы любым путем мтить за вою оплеванную жизнь. Кончаля март Мороил дождь Голые тополя тояли в тумане. Мы миновали Николький форт бронзовыми мордами львов на крепотных воротах прошли через Мариинкий парк где я втретил когда-то гардемарина и повернули на Интитуткую улицу Женщина молчала Я тоже молчал Я бояля что она о чем-нибудь проит и мне придетя отвечать. Один из пекарей молодой парень решил перебежать к краногвардейцам Как только он выкочил пригнувшиь из подворотни на тротуар его резала пулеметная очередь от Никитких ворот. Я ходил за ним ледом я мотрел ему в глаза Мне не верилоь что вот эти глаза видели Оранжевую реку зулукие: [30] краали: [31] английких кавалеритов и бури Тихого океана. [74] Кин Эдмунд (1787—1833) – английкий актер пролавившийя игрой в драмах У Шекпира [75] Патон Евгений Окарович (1870—1953) – оветкий ученый в облати мототроения. Я впоминал ча за чаом ве что лучилоь и вдруг о трахом ообразил что я ведь ам не знаю хорошо или плохо то что я делаю Я ам не. Я глубоко вздохнул Я не знал чем пахло вокруг но мне казалоь что меня завалили ворохом веток моченных душитым дождем. – ир! – казал «Малобой» клонившиь перед королем и отчаянно замахал заунутой за пину левой рукой Это значило что он забыл речь Регамэ тотча начал «подавать» Он делал это виртуозно. Кольцо погромов жималоь вокруг Киева и наконец в ту ночь о которой я раказываю началя первый ночной погром на Ваильковкой улице. Днем отец привел ратерянную тарушку еврейку о ползшим едой головы платком Она вела за руку безмолвного мальчика Это была мать знакомого доктора Мама позвала Игнатия вышла к нему на кухню и дала ему деять рублей Но Игнатий отдал маме деньги. Мы забываем о революции Пятого года о туденчеких ходках куда мы гимназиты ухитрялиь пробиратья о порах взролых о том что Киев вегда был городом большим революционным накалом. Убоч начал бушевать Но мы отрицали ве начито Мы упрямо доказывали что ничего не было никто не виел на тенах и кла не делал никакой «тойки» Мы даже омелилиь намекнуть что убоч традает галлюцинациями. – Пойди конечно! А то тебе должно быть кучно в Мокве Они очень милые и вполне интеллигентные люди Для мамы мерилом человека была его интеллигентноть Ели мама кого-нибудь уважала то говорила: «Это вполне интеллигентный человек!» В редакции жизнь не замирала ни на ча – ни днем ни ночью Ве вободное время отрудники проводили в редакции порили шумели и ждали обытий. Я пошел влед за ними Было яно что эти люди только что вышли из боя и добрели до города пешком. Введите адре назначения (URL) Прилипшие к губам цигарки догорали Дым от них подымаля иними труйками прямо к потолку Никто не затягиваля – о цигарках забыли. Через два дня меня вызвал начальник Миукого парка очень бородатый очень рыжий и очень намешливый человек и казал громовым голоом: Я был окружен толпой поэтов Я беедовал ними У меня кружилаь голова от множетва их мылей и образов литых и драгоценных Откуда ве это бралоь из каких глубин яной и горячей души! На каковом поле поле рыитых бегов проиходил парад вех киевких гимназий Мы прошли подымая пыль перед Николаем Закатное олнце било в глаза Мы ничего не видели и «завалили равнение» Из поледних ил рявкали военные оркетры. Мы полежали несколько минут молча Глеб вскочил и начал в темноте одеваться – Есть! – сказал он – Слышу умолкнувший звук божественной Сашиной речи: [145] Это Карелины! Вставай! Я тоже начал одеваться Я слышал как тетя Маруся сказала внизу: И тут произошло овем уже транное обтоятельтво Конвоир взглянул на меня потом помотрел на автрийца броиля к нему дернул за рукав и показал ему на меня Автриец взглянул как будто поткнуля и отановиля И разу отановилаь вя толпа пленных. Она была без шляпы в дождевом плаще и лицо ее было таким бледным каким я его еще никогда не видел Она шла бытро почти бежала Я втал о камейки раздвинул ветки букуа и вышел к ней навтречу. Мальчишки пукали по воде плокие дощечки изображавшие пароходы Девочки-подротки подобрав итцевые платья полокали белье и взвизгивали когда под ногами у них шныряли невидимые водяные ущетва Девочки уверяли что это пиявки. Когда я пил жидкий чай на половине у корчмаря Двойра казала: – Подумать только! Еще минута и он бы ва задушил Я прямо вя тряуь как впомню Шея болела Трудно было повернуть голову. Но она не приходила и я возвращаля домой амым длинным путем – на трамвае через Приорку и Подол потом через Крещатик и Прорезную улицу. – Что ж ты братец – офицер обернуля к человеку – ве врешь что ты здешний и что ты у гопод еврюков работал в уадьбе? Теперь твое дело табак! – Ладно уж! – казал человек – Ведите! Ваша ила только не ваша правда Марина Павловна вкочила и ушла в комнату. Яша оталя Он бурно радоваля тому что ни о чем уже не надо думать и не надо колебатья Он даже вкипятил чай мы напех выпили его и пошли в Алекандровкий ад. – Вот тебе рубль Утри лезы умойя оденья тань прелетной как прежде и принеи мне в номер бутылку вина боржом и печенье – Идите вы знаете куда! – говорила возмущенно девушка – Это чтоб я за рубль к вам пошла? тарый пацюк! (Крыа (укр.)). – «Отче наш иже еи на небеах – вполголоа запели нищие – Да вятитя имя твое да приидет цартвие твое…» Нищие поднялиь и пошли – О чем они говорили? – проил я еврюка – Не знаю – ответил он – Пойду покурю подальше. Мама уверяла что она замечательная девушка и лучшей жены для Димы она никогда бы не желала Чтобы не огорчать маму я радотно удивиля хотя мне не понравилоь имя Диминой неветы и то что она проиходит из чиновничьей емьи. Я не знал чем помочь Я ам был жетоко подавлен этой двойной одновременной мертью Между нами братьями было мало общего Ве мы были очень разные Но это еще уиливало жалоть к ним уже не живущим. В отделе погибших на фронте было напечатано: «Убит на Галицийком фронте поручик аперного батальона Бори Георгиевич Паутовкий» и немного ниже: «Убит в бою на Рижком направлении прапорщик Навагинкого пехотного полка Вадим Георгиевич Паутовкий». – Где там догадатья! – окрушаля Трофим – Хоть бы он знак какой дал А Любомиркого тот человек палил до поледней коточки Знаменито палил За убиенного хлопчика Вкоре я уехал. – Ну а потом? – проил я Шутрый помотрел на меня длинно плюнул и ответил: Я долго лежал закрыв глаза Еще деттва я любил так лежать прикинувшиь пящим и выдумывать вякие необычайные лучаи обой или путешетвовать закрытыми глазами по вему миру Но ейча мне не хотелоь ни выдумывать ни путешетвовать Я хотел только впоминать. Я предпочитал пиать в редакции чем у ебя в онной и затхлой квартире где в ванной очилаь из крана вода и то и дело шлепала за дверью ночными туфлями хозяйка Ее бепокоил вет в моей комнате и она по некольку раз за ночь проверяла электричекий четчик. На третью ночь перетрелка нова тихла и тало лышно как кто-то кричал на бульваре неуверенным надаженным голоом: Это конечно войтво характера Требовать от любого человека в чатноти от пиателя чтобы он отказаля от этой натроенноти – нелепо Такое требование можно объянить только невежетвом. Матуевич хватил его за руки Один из на выкочил в коридор за Платоном Федоровичем Шульгин ел на парту хватиля за голову и глухо зарыдал Многие из на не выдержав этого зрелища пряталиь за поднятыми крышками парт. Этот кроткий безответный человек ненавидел Антощенко люто холодным бешентвом Ообенно поле того как Антощенко пообещал «ращелкать» вех евреев в полку и очитить полк от «иеруалимких дворян». До Чернобыля я плыл по Днепру и Припяти на маленьком облупленном пароходе «Володя» Это был очень тарательный пароход Изредка капитан – едоуый украинец краным бантом на груди – подымаля на мотик и говорил помеиваяь в машинное отделение: Крым подняля из моркой голубизны как отров окровищ Облака лежали на вершинах его иреневых гор Белый еватополь медленно плыл нам навтречу Он втретил наш тарый пароход полуденным пушечным вытрелом и голубыми кретами Андреевких флагов. – Ну пойдем отавим акт пе вами! – казал Романин взял офицера за локоть и повел в корчму Он оглянуля улыбнуля мне и крикнул: – Я ейча Вот только кончу волынку этим начальником гурта. На этот раз когда мы возвратилиь из церкви отец не пал Он открыл натежь окна из готиной в ад Было. На Галицком базаре мы зашли в пивную От полов пахло пивом Вдоль тены были утроены дощатые загоны обклеенные розовыми обоями Они называлиь «отдельными кабинетами» Мы заняли такой «кабинет» и заказали водку и бефтроганов. Знакомый чаовой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе говорил что ты глупец Выкатывайя о воей вонючей картошкой пока не пришел лейтенант». Но вмете тем мы лышали разговоры взролых о мужетве и великой выноливоти рукого олдата о том что так дальше продолжатья не может и что пришли роки народному долготерпению. Нова пришло то что было пережито мною в Мокве но в ином качетве На вем лежал еще некоторый добавочный налет вольницы и бешабашноти. [291] Акрополь – возвышенная и укрепленная чать древнегречекого города так называемый верхний город крепоть Наиболее изветен акрополь в Афинах. – У ва работал анитаром человек именовавший ебя поручиком околовким? – Да работал – Где он ейча? – Не знаю – Вам ледовало бы этим поинтереоватья – Почему? – Потому что это была крупная дичь. – Що ж вы мовчите? – проил он вкрадчиво – Га? Придуриваетеь Так я за ва отвечу На Украине вам и хлиб и ахар и ало и гречка и квитки А в Мокве дулю оали лампадным малом. Ночь тянулаь медленно Не было вокруг никаких признаков по которым можно было бы понять коро ли утро – ни петушиных криков ни тука ходиков ни звезд на непроглядном небе К равету Вера еватьяновна ушла в тодол чтобы прилечь. Фальшивых денег было так много а натоящих так мало что наеление молчаливо оглаилоь не делать между ними никакой разницы Фальшивые деньги ходили вободно и по тому же куру что и натоящие. Ве любили меня в доме дяди Коли – и он и тетя Маруя и даже ве товарищи дяди Коли но ве же в груди у меня потоянно тоял тяжелый комок Я должен был крывать вою груть чтобы не обидеть ею дядю Колю и. До того как дед тал чумаком он лужил в николаевкой армии был на турецкой войне попал в плен и привез из плена из города Казанлыка во Фракии жену – краавицу турчанку Звали ее Фатьма Выйдя за деда она приняла хритиантво и новое имя – Гонората. Ообенно мне запомнилиь тогда тихи Эредиа Они подходили к Азовкому побережью его обрывитыми мыами тепями и ощущением древноти Многие тихи Эредиа я знал наизуть Мне трудно удержатья чтобы не повторить. Щелкунов прочел в кафе журналитов доклад по итории книги Этот доклад можно было бы назвать поэмой о книге воторженным лаволовием в. Привет вего доброго Ив Бунин .47» (Пиьмо Бунина хранитя в литературном архиве Паутовкого.) Потом клочкатый человек почеал за ухом и напиал боку на плакате краной кракой: Никогда буржуйкое золотое пузо Не ожидало такого конфуза. Мама выпила вина повеелела и начала раказывать Маргарите о Пахе у бабушки в Черкаах и о том как мы легко и веело жили когда-то в Киеве Она будто ама не верила что ве это было «Правда Котик?» – прашивала она меня Я каждый раз говорил что да это правда. Наталка шептала без умолку обо вем что ей приходило в голову – обо вех новотях на кое о том например что говорят в тепи ходит по шляхам таруха железными глазами и на кого ни глянет – у того непременно убьют кого-нибудь. Внезапно у меня замерло а потом заколотилоь ердце от мыли что мне привелоь жить в такое интереное время полное противоречий и обытий полное великих надежд «Тебе прото повезло – говорил я ебе – Ты родиля под чатливой звездой». Меня вегда интереовала жизнь замечательных людей Я пыталя найти общие черты их характеров – те черты что выдвинули их в ряды лучших предтавителей человечетва. Однажды в едую от морозного дыма оеннюю ночь я пронуля в воей комнате на втором этаже от транного ощущения будто кто-то мгновенно выдавил из нее веь воздух От этого ощущения я на неколько. Отап бояля выйти показать вое лицо – закрыл глаза и ждал И лышит легкие шаги и дыхание и чьи-то теплые руки обнимают его и падает ему на плечо одна-единтвенная. – Вот тут и ночуйте! – казал корчмарь – У на тихо клопов нет – ни боже мой! Можно готовить яичницу или ели пан любит закипятить молоко – А как же офицер? – проил я – оглаитя? Когда пришел Боря я раказал ему обо вем Боря заметил что я дешево отделаля и казал чтобы впредь я не поддаваля ни на какие уловки Граф Потоцкий вове не граф и не бывший тудент а удейкий чиновник выгнанный о лужбы за пьянтво. Я впервые видел реднюю Роию Она мне нравилаь больше Украины Она была путыннее проторнее и глуше Мне нравилиь ее леа зарошие дороги разговоры кретьян. Ообенно теряля Ооргин когда в редакцию врываля перекрывая вех воим гремящим и хрипловатым голоом и табачным кашлем «король репортеров» вездеущий тарик Гиляровкий. [102] Ге Николай Николаевич (1831—1894) – рукий живопиец один из онователей Товарищетва передвижников. Вельяминов жил на Большом пропекте Из окон его комнаты был виден Днепр и ады В адах уже набухали почки Над деревьями как вегда ранней веной тояла едва приметная зеленоватая дымка. Бабушка утавала от музыки Она отдыхала от нее по вечерам когда Гаттенбергер уезжал о воею виолончелью на концерты в Купечекий ад Я чато бывал на этих концертах Оркетр играл в деревянной белой раковине а лушатели идели под открытым небом. Только два года путя мне лучайно удалоь об этом узнать Я работал тогда на Новороийком заводе в Донецком баейне в дымной Юзовке. Я оглаиля Потом мы пили кофе аша положила мне в такан четыре кука ахару Такой кофе пить конечно было нельзя Мария Трофимовна раердилаь Люба идела опутив глаза. Полевой гопиталь должен был нятья только к вечеру Я бояля что не догоню вой отряд и казал Леле что мне нужно уезжать ейча же – Отаньтеь – попроила она – Ну хоть на ча Ведь это такой путяк Подождите я ию минуту вернуь. Около барьера отделявшего зрительный зал от оркетра тояли минитры и виткие Я мотрел на зрительный зал прилушиваяь к литному шуму голоов Оркетранты в черных фраках идели у воих пюпитров и вопреки обычаю не натраивали интрументов. – Просто вы начитались до отрыжки современных поэтов – сказал примирительно Захаров и с удовольствием повторил: – До отрыжки – Если судить по вашим книгам вы тоже предпочитаете художественную литературу трамваю. Потом ве долго молчали оцепенев от легкой дремоты Люба идела рядом о мной – Ве плывет перед глазами – казала она – И ве такое инее… И мне овем не хочетя пать. Через два года когда мне было уже четырнадцать лет мама натояла чтобы мы на этот раз поехали на лето не в Рёвны а в Крым Она выбрала амый тихий из крымких городков – Алушту. Романин вкочил зажег вечу нова вит пронея над нами нова взрыв бленул за окном и оветил ад – Обтреливают! – крикнул Романин – Одевайтеь едлайте лошадей А я прикажу запрягать фурманки. – Тихо Гала! Понимай где находишья! Гала перетал бить хвотом зевнул и лег – Ну что лышно Трофим? – проил еврюк и обернувшиь ко мне казал: – Это наш леник обходчик. Но ве окончилоь проще лух о «пихологичеком опыте» разнея по гимназии и вызвал завитливое вохищение Гимназиты младшего клаа решили повторить этот опыт одним из воих учителей Но как изветно гениальное удаетя только раз Дело окончилоь провалом. В молодоти у меня изредка бывали такие короткие обмороки лучалиь они от уталоти. Врач оглаиля От обоза отделилоь три повозки – Вы нами – казала мне Леля – Ваше прямое дело помогать беженцам К вечеру догоним лазарет в Барановичах – Поедем. Тех пор мы изредка втречалиь Яковлевым в разные годы Он вегда поражал меня необыкновенной незлобивотью и беззаветной любовью к протонародной Роии Недаром умирая он завещал похоронить ебя не в Мокве а над Волгой в воем родном Вольке. – Молчать! – заревел околовкий и выхватил из ножен аблю – Зарублю как щенят! Интеллигенты! Я вам покажу кто такой околовкий! До вечера мы читили гнилую мокрую картошку в холодном подземном каземате о тен текала ыроть В темных углах повизгивали крыы вет едва очиля в узкую амбразуру Пальцы водило от холодной и кользкой картошки. Поле обхода началя концерт Николай лушал его тоя Поэтому тояли и ве Вем видом воим Николай как бы хотел показать что ему накучили торжетва и что он не намерен тратить время на гимназичекие концерты Он нетерпеливо теребил нятую правой руки перчатку. – Ежели желаете знать что проиходит в городе подымитеь по вот этой железной леенке к колоникам Только чтобы никто не заметил Там налево увидите узкое окошечко Поглядите в него Очень оветую Ну и дела паи гоподи и помилуй! Мы сели Солнце сильно грело нам спины Художник подошел к картине висевшей на стене и закрытой холстом и снял холст – Ну вот! – пробормотал он растерянным голосом – Ни черта у меня. Галя почти олепла Она подвела меня к лампе в комнате и долго раматривала По ее напряженному лицу можно было догадатья что она овем меня не видит хотя она и говорила что я николько не измениля. Латинит убоч мотрел на меня круглыми глазами Уы его топорщилиь – А еще воьмикланик! – казал убоч – Черт знает чем занимаетеь! ледовало бы влепить вам четверку по поведению Тогда бы вы у меня запели! Дядя Коля был вязан о многими металлургичекими заводами Я попроил его утроить меня на один из заводов рабочим Он николько этому не удивиля и утроил меня браковщиком нарядов на Брянкий завод в Екатеринолаве. Когда на каштанах рацветали желтые и розовые вечи вена дотигала разгара Из вековых адов вливалиь в улицы волны прохлады ыроватое дыхание молодой травы шум недавно рапутившихя литьев. Я нова звал маму и проил чтобы она прогнала бабочку Мама жав губы нимала меня тугой горячий компре и укутывала меня одеялами Я потерял чет ночам наполненным непонятным гулом и ухим жаром протынь. Начало ветать Гутой туман лежал над землей Деревья в тумане казалиь больше чем они были на амом деле Туман предвещал яный день Я попрощаля корчмарем Он попроил чтобы я отавил запику офицеру Я напиал: «Извините Я вынужден был затрелить. Ве без труда дотигнутое и напех колоченное поле февраля было оказываетя амым ранним началом новых времен. Мы пошли рядом Я бояля поднять глаза и видел только начищенные до невероятного блека крепкие ботинки гардемарина. Однажды в октябре дед Мыкола принес мне с почты в Таганроге сразу три письма – от мамы Романина и третье письмо написанное неумелым и незнакомым почерком. Я знал отца и потому эта фраза тревожила меня и мущала Отец был атеит У него проиходили вечные толкновения из-за намешек над кендзами и вященниками моей бабкой полькой фанатичной как почти ве полькие женщины. Лучший декламатор в гимназии Неделький читал царю приветтвенные тихи обтвенного очинения Он тарательно выкрикивал их деревянным голоом Он обращаля к царю на «ты». [207] Фофанов Контантин Михайлович (1862—1911) – рукий поэт-декадент [208] Лохвицкая Мирра Алекандровна (1869—1905) – рукая поэтеа. Потом он похватиля и начал петь жеманные тихи о войне о том что ели погибнет поледний рукий полководец придет очередь и для него еверянина и тогда «ваш нежный ваш единтвенный я поведу ва на Берлин». Кедрин нял очки протер их нова надел и внимательно меня омотрел Проделав ве это он казал: – Не унывайте Работа найдетя Вы недурно пишете Романин показывал мне ваш очерк «иние шинели» У ва. Мне нравилаь эта путота Никто не мешал мне читать до поздней ночи курить и думать Я ве время думал о тех книгах какие я обязательно напишу Напиал я потом овершенно другие книги но ейча это уже не имеет значения. На опушке парка по нежному клону были вырыты окопы ходами ообщения блиндажами и «лиьими норами» Окопы неожиданно понравилиь ердюкам укрытие было надежное. Утром мы выкочили из теплушки и удивилиь – наш паровоз был отцеплен и куда-то ичез На вем протяжении путей о множетвом трелок и на вокзале не было видно ни одного человека танция будто вымерла. От уталоти путалиь мыли Мне хотелоь отановить их чтобы подумать наконец о том что давно уже аднило на ердце О лаке о теплом плече К нему можно было бы крепко прижатья. Но потом она привыкла к нам и перетала кричать Ее отец низенький едой шарманщик затав на в яру казал: – Путь видят как маетя наше общетво Может быть это им пригодитя когда будут тудентами. Перед отъездом я обошел ве любимые моковкие мета Из Ноевкого ада я мотрел на Кремль Над ним бытро опукалаь гроза Купола оборов тлели темным пламенем предгрозовой ветер раздувал краные флаги желтый облачный вал озаряля изнутри проблеками молний. – Прошу ва барышня – казал притав урово и как будто ожалением Люба бытро втала и вышла ни на кого не глядя Она даже ни разу не обернулаь. Вегда в такой пруд лилаь из заржавленной трубы пенитая вода У того мета где она впадала в пруд тучами тояли мальки. Больше вокруг не было ничего ели не читать индигового неба моря олнца и желтой травы Она качалаь. Лиза увидев на попугаем впыхнула ерое ее лицо покрылоь жарким румянцем и она неожиданно делала маме реверан Шарманщика не было дома – он ве еще заливал вое горе приятелями на Демиевке Лиза взяла попугая и ве больше кранея повторяла одни и те. – подобил Гоподь еще раз перед кончиной попить чайку ахарком Итинно пожалел меня Гоподь низошел к моему прозябанию. – Что кааетя меня – казал врач – то хватит! Я не намерен больше валять дурака – Как вы можете так говорить! – возмутилаь Леля. – Придетя – казал как-то убоч нерешительным голоом – потавить хотя бы трем-четырем из ва по четверке Как вы думаете? – Тогда пойдемте Он ввел меня в единтвенную должно быть жилую комнату в доме Она была завалена тряпьем и хламом реди комнаты жарко топилаь железная печурка При каждом порыве ветра из нее труями вылетал дым. На портовых мачтах вият таинтвенные знаки – шары и конуы Что предказывают эти черные шары? Может быть мутный шторм А может быть полный штиль Тогда прозрачноть воздуха как бы ратворяетя в моркой воде И море впитав эту читоту тоже танет прозрачным. Когда мы проезжали мимо котела двери его были отворены натежь Внутри жарко пылали вечи Очевидно причетник зажег ве запаы котельных вечей Я увидел над алтарем большое рапятие окруженное вышитыми полотенцами. – Прочь из моей гимназии! – тихо казал директор. Мне привелоь видеть почти вех тогдашних вождей Февралькой революции Плохо еще разбираяь в запутанной обтановке я ве же был поражен разношертнотью. И Ягоркий побежал приедая по коридору На ледующий день мама не хотела пукать меня в гимназию но потом раздумала и я пошел В гимназии на рапутили поле второго урока Нам казали что те из на кто хочет могут пойти на похороны гимназита. Утром отца хоронили Нечипор и дядя Илько выкопали могилу в роще на краю оврага Оттуда были далеко видны леа за Роью и белеое мартовкое небо. Внезапно появилоь множетво крикунов Они роли как грибы Важнее вего читалоь перекричать противника Дешевая демагогия рацветала на унавоженных рынках Крикунов даже привозили из-за границы. В деттве я не мог отделить театральное зрелище от дейтвительноти и по-натоящему мучиля и даже болел поле каждого пектакля. Однажды Леля пришла в котел подкралаь ко мне зади вырвала у меня из рук книгу Рабиндраната Тагора и далеко швырнула ее Книга долго летела шелетя траницами и упала в траву Я оглянуля и втретиля черными от гнева Лелиными глазами. На ообенно веелили «едые тены» «Малобой» делал вид что ничего не лышит В день приезда короля гимназия ветилаь праздничной читотой Широкую летницу утлали краными коврами День был олнечный но немотря на это в актовом зале зажгли лютры. – Докурилиь трелки! – намешливо закричал возница олдатам – Он вам дат покурить германец Мать родную припомните! Тотча что-то бленуло пронзительным визгом тренул резкий гром и невдалеке от фурманки земля взлетела фонтаном желтых комьев. Романин и санитары выбежали на улицу Я тоже бросился за ними Девочки нигде. Мне казалоь что прошло очень много времени прежде чем я улышал тихий возгла: – Занялоь! Нищие зашевелилиь – Ну братья – казал хриплый – помолимя Гоподу да и в дорогу. Перед вечером к нашим воротам подошел низенький парень в черном картузе Мокрый кок торчал из-под его картуза Веь подбородок был облеплен шелухой от емечек. Я впомнил о Лене и меня поразила мыль как много людей уходит из жизни и уже никогда не вернетя Так ушли Лена и тетя Надя и дед мой паечник и отец и дядя Юзя и много других людей. Ерый вет начал проачиватья вотока зябкий вет раннего утра Было необыкновенно тихо в Мокве так тихо что мы лышали как шумит на бульварах пламя газовых факелов – Похоже конец – вполголоа заметил тарый пекарь – Надо бы пойти поглядеть. Романтичекая натроенноть не противоречит отрому интереу к «грубой» жизни и любви к ней Во вех облатях дейтвительноти и человечекой деятельноти за редкими иключениями заложены зерна романтики. Я мог долго идеть за толом над задачником Малинина и Буренина – я готовиля в эту зиму к экзаменам в гимназию – и думать о Галифаке Это мое войтво пугало маму Она боялаь моих «фантазий» и говорила что таких мальчиков как я ждет нищета и мерть под забором. Никогда в жизни я не видел только чатливых лез как в те дни Кушелев подпиывая приказ плакал. Я мотрел на мальчика Казалоь что он тараетя что-то припомнить но никак не может еврюк тронул меня за руку Я оглянуля Он показал мне глазами в торону от гроба Я помотрел Там шеренгой тояли. Я ехал шагом впереди и иногда ветил на шое фонариком чтобы Ваиль объезжал ухабы. – Водянитоть мозга – казал пан Ктуренда и подмигнул на тарушку – Извините мамуя но не можете ли вы помолчать? Я впервые переезжал через границу На том берегу ана была Автрия Мне казалоь что за пограничной чертой ве будет овершенно другим не нашим – не только люди деревни и города но даже небо и деревья. Я опоздал о воим эктрактом Леля не дождавшиь меня выпила воду Она немного раплекала ее на полу. На перевернутом ящике тояла тарелка печеными помидорами и черным хлебом бутылка вишневой наливки и лежали грязные конфеты – толтые в розовую и белую полоку ахарные палочки. – Котик милый – неожиданно казала мама глухим голоом – что же ты молчишь? – Хорошо… – ответил я – Я поеду… ели надо… – Так будет лучше вего – казал Дима – Да… будет хорошо… конечно – оглаиля я чтобы не молчать. По полям вдоль дороги брели подоткнув полы мокрых шинелей олдаты Они тащили на шетах витки колючей проволоки. Утром прошел дождь но ейча над нами блитало читое небо вены Только ирени летали запоздалые. Мама начала втавлять в железный зажим новую лучину Руки у нее дрожали – Мы говорили Галей – казала она не оборачиваяь – что ели ты не броил вою мыль тать пиателем то тебе ве равно где работать А здеь тихо И никто тебе не будет мешать. Женщина жимала в руке маленький тальной браунинг Она выоко подняла его над головой затучала каблуками и пронзительно закричала: – Да здравтвует вотание! Зал ответил ей таким же криком: – Да здравтвует вотание! О мной иногда дежурил пожилой учитель итории из бывшей женкой гимназии Левандовкой Авель Иидорович таковер. – Ты что ж монашетвующий что ли? – намешливо проил его одутловатый – Э-э-э земляк – умехнуля ухолицый – Нет еще такого монатыря куда бы я пошел монахом Мне монатырь нужен ообый приличный моему пониманию жизни. Вкоре поле этого меня нова вызвал рыжебородый начальник парка Он долго мотрел на меня поводил бровями что-то оображал потом казал на «вы»: – паажирами вы работать не можете Это яно! У ва уже лава те гоподи три выговора – Ну что ж! Увольте меня. Натупало время киевких адов Веной я ве дни напролет пропадал в адах Я играл там учил уроки читал Домой приходил только обедать и ночевать Я знал каждый уголок огромного Ботаничекого ада его оврагами прудом и гутой тенью толетних липовых аллей. Поле вытупления ко мне подошел низенький овершенно едой человек печальными глазами – Вы меня не узнаете? – проил он – Нет Не припоминаю – Я Моргенштерн Мы были вмете вами в караульном полку в Киеве – Что вы ейча делаете? –. Отап помог ей еть в едло Она подала ему руку в перчатке чтобы оперетья и Отап не удержаля – жарко прильнул к той руке Но не упела она отдернуть руку как офицер ударил Отапа наотмашь хлытом поперек лица и крикнул: «Знай вое. Дело кончалоь тем что Маруе переправляли двойку на тройку минуом Дучинкая не хотела терять ученицу из ановной емьи Это могло бы броить тень на ее безупречное заведение А емейтво Казанких упокаивалоь до новой двойки. Поики началиь Мы опрашивали кондукторов трамваев обходили базары Мы рылиь у торговцев в оберточной бумаге Наконец на Лукьяновком базаре опера была найдена. Он заговорил тягучим голоом Поле каждой фразы он замолкал и прилушиваля к ней как прилушиваетя человек к звуку рояльной труны когда взята педаль Поле перерыва Бальмонт читал вои тихи Мне казалоь что вя певучеть рукого языка заключена в. Антощенко ылаля на вой авторитет реди бандитов и пиал что никому кроме него эта задача не будет. – Неужели одной? – проила Люба и немного подержалаь за еребряное колечко у меня на мизинце – Чье это кольцо? – Мое – Неправда не ваше Ве уже ильно шумели Я на минуту задумаля: что бы прочеть понятное и протое? [126] «Кукушки нежный плач в глуши леной…» — Из тихотворения К Бальмонта «Зарождающаяя жизнь» [127] Дантон Жорж-Жак (1759—1794) – деятель Великой французкой революции один из вождей якобинцев. – Но как же так! – втревожилаь Галя.– Как же он там будет жить? Зачем же нам разлучатья? Паноптикума я побаивался особенно восковых фигур Убитый французский президент Карно лежал улыбаясь на полу во фраке со звездой Густая неестественная кровь похожая на красный вазелин стекала у него по пластрону Казалось Карно был доволен что умер так эффектно. Когда мы проходили мимо Оперного театра я улышал топот копыт Я влез на тумбу и увидел цепь конных городовых Они пятилиь давая толпе дорогу Вмете городовыми пятиля и толтый полицмейтер Он держал руку под козырек и ниходительно улыбаля. В Германии началаь революция Немецкие чати тоявшие в Киеве аккуратно и вежливо выбрали вой овет олдатких депутатов и тали готовитья к возвращению на родину Петлюра решил вопользоватья лаботью немцев и разоружить их Немцы узнали. За обедом тетя Надя казала что получила телеграмму из оеднего городка мелы от воей подруги Лизы Яворкой Лиза приглашает тетю Надю приехать поготить на один день к ебе в уадьбу. Но мы не любили тарика не за эту аигнацию 123715 а за то что он как утверждали тарые кондукторы знавшие его неколько лет вегда приноил неприятноти У меня за трамвайную лужбу было четыре неприятноти. Иногда я ловил ебя на том что бояля потупить не так как ве теняля воей бедноти пыталя крыть ее от товарищей. Она тояла загораживая дверь в толовую Там емья профеора пила позванивая ложечками утренний кофе Я передал профеорше коробочку чаами и пиьмо – Подождите здеь – казала она и вышла в толовую выразительно взг